Глава 37
— Рука дрогнула. — Сяо Фу просто не смог сдержаться. Изначально он намеревался проявить снисходительность, но стоило ему увидеть Юйвэнь До, как в нем вспыхнул гнев. Сдержаться оказалось выше его сил.
Юйвэнь До был ошеломлен пощечиной, в ушах у него звенело. Его охватил давно забытый ужас.
— Ох! — ахнули стоявшие неподалеку евнухи и дворцовые служанки, инстинктивно прикрывая рты ладонями.
Юйвэнь До медленно пришел в себя. Его щека сильно распухла, а разум застилала слепая ярость. Потеряв самообладание, он резко развернулся, чтобы выхватить висевший позади Меч Великого Основателя. Тот самый клинок, с помощью которого была утверждена династия. Дрожа от гнева, он закричал:
— Сяо Фу! Как ты смеешь! Стража! Цзинь Ивэй! Схватить его...
Не успел он договорить, как Сяо Фу выбил ногой из его рук этот исторический клинок, некогда обеспечивший процветание государства, и без труда подхватил его. Облаченный в струящиеся красные одежды, он держал сверкающий меч и произнес небрежным, спокойным тоном:
— Племянник, не так обращаются с мечом. Можешь не тратить силы, призывая Цзинь Ивэя. Войска принца Чжао уже у городских ворот. Неужели твоя глупость неисцелима, если ты даже не пошлешь никого разузнать обстановку?
Слуги вокруг дрожали от страха. Свидетелями какого ужасного зрелища они стали! Динбэй-хоу проявил неслыханную дерзость, осмелившись так унизить Его Величество!
Юйвэнь До с ненавистью смотрел на меч в руке Сяо Фу, находившийся всего в нескольких метрах от него. Он не мог постичь, как в некогда непоколебимо верном роду герцога Чан мог появиться такой человек, как Сяо Фу. Честолюбивый и вероломный, ни во что не ставящий императорскую власть.
— Принц Чжоу привел восемь тысяч отборных воинов, но численность центральной императорской гвардии превышает десять тысяч! Батальон Пяти армий, Батальон Трех тысяч и Батальон Божественных орудий, вместе они насчитывают пятьдесят тысяч человек! — Юйвэнь До знал состояние центральных военных сил как свои пять пальцев. Принц Чжоу не представлял реальной угрозы.
— Неужели? Почему ты не задумался? Столь важная новость, твой второй брат тайно ведет восемь тысяч солдат на Цзиньлин, а тебе никто не доложил? Лишь твой дядя сообщил об этом. Неужели только потому, что я тебя балую? Именно поэтому ты такой глупец. Если бы я не привел тебя в чувство, ты бы потерял всю империю.
Юйвэнь До отступил назад, ошеломленный.
— Донесение перехватили... В рядах Цзинь Ивэя есть люди принца Чжоу.
Цзинь Ивэй руководил личной гвардией императора – карателями государя во все времена, самим воплощением непоколебимой верности.
Подумать только... предатели нашлись даже среди них...
Юйвэнь До вспомнил, что при дворе было немало старых чиновников, некогда поддерживавших притязания князя Чжао на трон.
— Исполняя устный указ императора, я перебросил тридцать тысяч своих личных войск из Юньнани, чтобы окружить и уничтожить мятежные силы принца Чжоу. Без моего приказа эти тридцать тысяч воинов просто объединились бы с ним. — тон Сяо Фу изменился, став более непринужденным. — Ваше Величество, если бы я хотел убить тебя, твоя голова давно бы уже покатилась с плеч. Горькую правду всегда трудно принять, но теперь мои слова заставили тебя взглянуть на вещи трезво?
Юйвэнь До, не веря своим глазам, взвесил все за и против.
— Откуда... откуда ты получил императорский указ? Есть ли какие-нибудь доказательства?
— Разве имеет значение, есть ли у меня доказательства? Тридцать тысяч элитных солдат уже почти здесь. Сейчас нет смысла об этом думать. Сначала надень церемониальную корону и закрой лицо. Сегодня банкет в честь дня рождения Ее Величества. Чиновники поздравляют, присутствуют иностранные посланники, так что нельзя допускать, чтобы у Его Величества был след от пощёчины на лице.
Юйвэнь До вызвал императорского врача и приказал Цзинь Ивэю отвести всех дворцовых служанок и евнухов, которые видели, как его ударили.
— Сегодня праздничный банкет в честь дня рождения вдовствующей императрицы. Сейчас не время для кровопролития. Разберись с ними завтра. Передай мой указ: весь город должен быть приведен в состояние повышенной готовности, а лучники должны быть размещены по всему дворцу для защиты от ночного набега.
Он махнул рукой, отпуская Цзинь Ивэя. Если бы это был только принц Чжоу, он бы не так паниковал. Сяо Фу привёл с собой Юйвэнь Чжоу, а Юйвэнь Чжао не стал бы опрометчиво развертывать свои войска. Если только его не доведут до отчаяния.
Но элитные войска из имения принца Юньнани тоже прибыли.
Что касается захвата Сяо Фу в заложники... Юйвэнь До считал, что это будет слишком сложной задачей.
— Ваше Величество, синяк на вашем лице довольно яркий. Возможно, стоит воспользоваться косметикой, чтобы скрыть его.
— Косметикой? — Юйвэнь До в гневе ударил ногой. — Ты глава Императорского медицинского ведомства, и вместо того, чтобы лечить мой недуг, предлагаешь мазаться тем, чем пользуются женщины?
Императорский лекарь Чжан с глухим стуком рухнул на колени.
— Ваш слуга заслуживает смерти! Ваш слуга заслуживает смерти!
— Тебе в самом деле стоит воспользоваться этим средством. Иначе смеяться будут не надо мной, а над тобой, когда прибудут иностранные послы. — подал голос Сяо Фу.
Лекарь Чжан молча вытер пот со лба. Казалось, только Динбэй-хоу мог совладать с нравом императора.
Банкет по случаю дня рождения должен был вот-вот начаться. Император Вэнь Тай облачился в парадные одежды и надел корону. Занавесь из золотых бусин скрывала его лицо.
— Где Тан Мэнъян? — внезапно спросил Юйвэнь До.
— Евнух Тан? — отозвался евнух Лян, главный евнух при дворе императора. — Поскольку евнух Тан слеп, ему поручили ему легкую работу во дворце. Прикажете позвать его?
— Позови. Помнится, он хитрец и мастер придумывать всякие идеи.
Тан Мэнъян и впрямь был полон идей и умел угадывать мысли императора.
Поразмыслив мгновение, он прошептал:
— По мнению этого слуги, можно было бы...
— Яд? — Юйвэнь До нахмурился. — Разве такой способ может сработать...
...Яд. И правда, как же он сам до этого не додумался?
— Как бы мог Динбэй-хоу, когда все взгляды были прикованы к нему, отказаться от вина, которое Ваше Величество дарует? — сказал евнух Тан. — Я слышал, он ценитель хорошего вина. Он, конечно, не отказался бы. Яд действует медленно. На это требуется от трех до пяти дней. У командующего Хуана будет время привести из Хуэйчжоу армию в пятьдесят тысяч человек для демонстрации силы. К тому времени личные войска принца Юньнаня, естественно, отступят.
Юйвэнь До оставался погруженным в свои мысли, позволяя стоявшему рядом молодому евнуху одеть его в церемониальные одежды.
Он был полон решимости устранить Сяо Фу, занозу в боку, которая долгое время его мучила. На этот раз ничто из сказанного Ее Величеством не изменит ситуации. Воспоминания о тех двух пощечинах все еще не давали ему покоя.
Однако между ним и Сяо Фу стояли фракция Сюй и князь Чжао, фигуры, которые вызывали у него ещё большую настороженность.
Евнух Тан не видел выражения лица императора, но слышал его тихое дыхание. Он быстро добавил:
— Мы могли бы даже подставить князя Чжао, превратив его и принца Юньнаня, которые и так враждуют, в заклятых врагов. Есть бесчисленное множество способов переложить вину. У меня есть блестящая идея…
Он был полон хитрых планов, их было настолько много, что даже евнух Лян поражался им. Он действительно был создан для роли евнуха. Юйвэнь До был очень доволен и немедленно объявил, что тот будет назначен главным евнухом.
Должность второго ранга... о чём Тан Мэнъян даже не смел мечтать!
С наступлением сумерек дворец пылал огнями, сияя так же ярко, как днём.
Дворцовые служанки двигались взад и вперед, словно фигуры на фреске. Собравшиеся придворные, знать и высокопоставленные чиновники вместе со своими семьями насчитывали целых триста человек, спускаясь с верхнего помоста вдоль обеих сторон большого зала процессией длиной в пятьдесят метров. Это зрелище превзошло даже банкет в честь Праздника фонарей, состоявшийся накануне вечером.
Под музыку было преподнесено ослепительное множество подарков ко дню рождения, а министр лично зачитал список подношений.
Великий секретарь Сюй занимал первостепенную должность, поэтому его место, естественно, находилось рядом с императором. Он сидел прямо, но рассеянно, его руки лежали под столом, он изредка поглядывал на Его Величество.
У Сяо Фу был слабый аппетит, и он почти не притронулся к еде. Наследный принц Янь, сидевший рядом с ним, услышал, как Сяо Фу спросил:
— Янь Суй, я заметил, что ты постоянно ешь эти кешью. Ты что, белка? Они правда вкусные?
— Конечно, они вкусные! — Янь Суй, вспомнив об отсутствии вкуса у своего двоюродного брата, внезапно почувствовал к нему жалость. — Это поставляют в императорский дворец. Они намного лучше того, что мы получаем в нашем княжеском имении.
— Вкусные? Тогда это замечательно. — Сяо Фу зачерпнул горсть, завернул их в платок и спрятал в карман. Он снял меховую накидку, обнажив малиновую одежду под ней, это был алый халат с узором «байцзэ», мало чем отличающийся от одежды герцогов, маркизов и графов, окружавших их.
Янь Суй был слегка озадачен. Кешью едва ли можно было назвать редким деликатесом. И всё же тот факт, что Сяо Фу собирался взять немного домой с императорского банкета по случаю дня рождени, просто для другого человека, показывал, насколько этот человек был для него важен.
Янь Суй вдруг вспомнил недавний случай и спросил:
— Для кого ты их берёшь? Я запомнил, что у тебя есть юный охранник. Это для него?
— Нет. — Сяо Фу, казалось, что-то вспомнил. Он высыпал кешью обратно и вместо этого схватил горсть со стола Янь Суя.
— Эй! Зачем ты забираешь с моего стола?
— Я не могу есть то, что стоит на моем столе.
Наблюдая издалека, слуга рядом с императором заметил:
— Ваше Величество, Динбэй-хоу такой осторожный. Настолько осторожен, что даже не прикасается к семечкам дыни. А что касается отравленного вина…
— Пока не обращай внимания на вино. Я вижу, что наследный принц Юньнаня тоже прибыл. Оставьте его во дворце после банкета.
Сяо Фу пил вино стоявшее на столе дяди Чжунъюна рядом с ним.
Ему нужно было сохранять бдительность, и он, конечно же, не мог позволить себе напиться, поэтому он лишь сделал вид, что делает глоток, на самом деле выливая жидкость себе в рукав.
Сяо Фу понял ситуацию, как только увидел, что место Се Лаосаня находится далеко от его собственного.
Се Лаосань был намеренно отстранен, чтобы тот не обнаружил яд в еде.
Среди ослепительного вихря танцующих девушек Се Лаосань, сидевший более чем в трех метрах от него, поднял свой бокал с вином и едва заметно покачал головой.
Сяо Фу встретил его взгляд, затем незаметно опустил глаза.
Се Лаосань потянулся рукой и быстро поправил волосы.
Из его руки выползло крошечное чёрное насекомое, не больше ногтя.
По диагонали напротив Сяо Фу сидел лорд Пан, министр ритуалов. Члены семьи лорда Пана сидели за низким столиком позади него.
Сын лорда Пана, Пан Сян, редко посещал дворцовые банкеты. Перед тем как уйти из дома в тот день, отец наставлял его. Он не должен быть грубым, должен соблюдать приличия и не должен отвлекаться.
Как по счастливой случайности, или, возможно, по несчастью, у Пан Сяна было исключительно острое зрение.
И вот, он заметил Сяо Фу, сидящего по диагонали через зал в ряду, отведённом для герцогов, маркизов и графов.
Своим ярким внешним видом Сяо Фу выделялся, где бы он ни сидел.
Пан Сян присмотрелся, и его сердце вздрогнуло.
— Кого ты имеешь в виду? — лорд Пан слегка повернул голову.
— Тот, что рядом с графом Чжунъюном, в малиновых одеждах, расшитой «байцзэ».
Лорд Пан поднял взгляд и тут же пришел в ужас. Он поспешно опустил палец, который поднял Пан Сян.
— Я же говорил тебе не тыкать так пальцем в людей! Это же Динбэй-хоу!
— Динбэй-хоу... — Пан Сян смутно припоминал это имя. — Это ведь дядя императора, верно? Младший брат вдовствующей императрицы, самый младший сын герцога Чана. Разве он представляет собой что-то серьезное? А ведь это он вчера у реки Циньхуай обозвал меня свиноголовым. Я всё гадал, кто это такой...
— Что? — лорд Пан в изумлении повернул голову. — Ты вчера повздорил с Сяо Фу?!
— Я его не провоцировал. Он вел себя как сумасшедший и вдруг начал меня оскорблять.
Динбэй-хоу... он знал этого человека. Маркиз, с которым шутки плохи, но даже маркиз не мог позволить себе просто так оскорблять министра ритуалов.
— Негодник! Куда подевались все те понятия о благопристойности, праведности, честности и чести, которым я тебя учил? — не будь они на императорском банкете, лорд Пан с радостью забил бы этого непокорного сына до смерти. — Знаешь ли ты, кто убил прежнего наследного принца, когда Его Величество взошел на трон?
— Я... я не знаю. Неужели это... — Пан Сян умолк, не смея больше вымолвить ни слова.
Ему было всего двенадцать лет, когда император взошел на трон. Его отец спас себе жизнь лишь благодаря тому, что встал на сторону вдовствующей императрицы Сяо.
В те времена, если император Вэнь Тай, бывший тогда лишь девятым принцем, решал, что кто-то должен умереть, этот человек погибал уже на следующий день. Весь двор жил в страхе, видя угрозу в каждой тени.
— Завтра я потащу тебя, мелкий негодяй, в имение маркиза, чтобы извиниться.
Великий секретарь Сюй, сидевший чуть ниже императора, намеревался встать и попросить у вдовствующей императрицы императорский указ о помиловании своего младшего сына. Однако внезапно он почувствовал зуд в ноге, словно что-то ползало внутри его сапога.
Снимать обувь на публике было бы слишком неприлично, поэтому он сдержался.
Сюй Хуэй больше не мог сдерживаться. Зуд сводил с ума.
В этот момент Юйвэнь До, сидевший на почетном месте рядом с вдовствующей императрицей, тоже почувствовал что-то неладное.
Странный, ползучий зуд поднимался от подошв его ног.
Это было точно так же, как когда вспыхнул яд Гу!
— Сюй Хуэй! Схватите Сюй Хуэя! Быстро, позовите врача Се... позовите его...
Не успели эти слова сорваться с его губ, как по подошвам его ног пробежала волна, словно муравьи, впивающиеся в его сердце, мгновенно обездвижив его и заставив упасть на Драконий Трон.
— Сын мой! Сын мой! — вдовствующая императрица Сяо вскочила на ноги в испуге.
Придворные чиновники были в шоке.
— Что происходит с императором...? — шептали между собой иностранные посланники.
— Сюй Хуэй... — тело Юйвэнь До содрогнулось, его лицо исказилось и приобрело болезненно-фиолетовый, похожий на печеночный, оттенок. Он дрожащим пальцем указал на великого секретаря Сюя. — Это он, Сюй Хуэй. это он причинил нам вред.
Его голос был негромким, но отчетливо разносился по всему залу.
Министр кадров, сидевший рядом с великим секретарем Сюем, воскликнул:
— Боже мой! Великий секретарь Сюй!
Великий секретарь Сюй, который только что почесался, в панике упал на колени, даже не надев обуви.
— Ваше Величество, дело не в этом!
Когда его сапог опрокинулся, из него высыпал плотный рой насекомых, похожих на муравьев.
Вдовствующая мператрица Сяо чуть не упала в обморок от увиденного. Женщины, присутствовавшие на праздновании дня рождения, были в ужасе и безудержно кричали. Танцовщицы, стоявшие на коленях, увидели ползающих к ним насекомых, крошечных существ, хотя и многочисленных, и, поняв, что они не представляют большей угрозы, чем когда-то рассеявшиеся муравьи, инстинктивно раздавили их рукавами.
Юйвэнь До задергался в конвульсиях. Ее Величество была охвачена шоком и ужасом.
— Сюй Хуэй дерзко совершил измену и мятеж, пытаясь убить императора. Такое преступление заслуживает казни всего его клана. Казнить его на месте! — Юйвэнь До начал пускать пену изо рта. — Насекомые... насекомые... я не могу умереть...
Праздничный банкет погрузился в полный хаос. Сяо Фу сидел неподвижно, медленно выливая на пол отравленное вино, которое только что подали.
Под звуки воплей командующий Хуан быстро задержал великого секретаря Сюй. Лицо вдовствующей императрицы было залито слезами:
— Мой сын! Мой бедный сын! — она дрожала и кричала. — Убейте его...Убейте его!
Командующий Хуан выглядел ошеломленным, но его разум оставался ясным.
— Вдовствующая императрица, в этом деле определенно есть что-то подозрительное. Лучше всего допросить его и выяснить правду, прежде чем приступать к казни.
— Командующий Хуан, вы отказываетесь прислушаться к словам вдовствующей императрицы? — Сяо Фу медленно поднялся, подошел к вдовствующей императрице Сяо и присел рядом с ней.
В безжизненных глазах Юйвэнь До все еще читался ужас, он пристально смотрел на Сяо Фу.
Холодная, тонкая улыбка играла на губах Сяо Фу.
— Старшая сестра, позволь мне разобраться с этим делом. Как насчет этого?
— Сяо Фу... хорошо. — она склонилась над телом своего сына, которое еще не успело остыть. — У тебя есть все полномочия, чтобы разобраться с этим.
— Командир Хуан, ты слышал? — Сяо Фу встал и вытащил клинок Сючуньдао*. Сталь сверкнула леденящим, зловещим светом.
*绣春刀 – сабля «Вышитая весна». Штатное оружие дворцовой стражи.
Командир Хуан знал, что Сяо Фу неразрывно связан с этим делом. Великий секретарь Сюй не мог умереть. Если бы он умер, некому было бы свидетельствовать. Прикрывая Сюй Хуэя за собой, он заявил:
— Я, Хуан Дянь, я верен императору, а не такому коварному псу, как ты!
— Значит, ты действительно верен... этому убийце и предателю? — Сяо Фу двинулся к нему медленными и тяжелыми шагами, держа клинок наготове в руке.
Пан Сян уже бросился бежать, но словно подстрекаемый какой-то невидимой силой, оглянулся.
Он увидел Динбэй-хоуа, облаченного в багровые одежды, похожего на самого Царя Адаю. Он быстрым, решительным ударом отрубил голову великому секретарю Сюю. Кровь брызнула ему на лицо, но он все еще улыбался!
— Извращенец! — воскликнул Пан Сян, поддерживая отца. — Папа, давай убираться отсюда!
— Мы не можем уйти! Мы не можем уйти... Ваше Величество! — в отчаянии завыл лорд Пан.
Сотни гвардейцев в расшитых мундирах, окружавшие их, были ошеломлены движением Сяо Фу. Его скорость была... невероятной. Военное мастерство Динбэй-хоуа, вероятно, не имело себе равных даже в мире цзянху.
Сяо Фу небрежно держал в одной руке Сючуньдао.
— Если указ вдовствующей императрицы не имеет силы, то как же тогда этот список тигров?
Это был тот самый предмет, который отставной император так и не сдал после отречения от престола. И одна из причин, почему положение Юйвэнь До на троне было таким шатким.
Подумать только, он был в руках Сяо Фу!
Зрачки командующего Хуана сузились, когда он уставился на черный список тигров, который достал Сяо Фу.
Не было никаких сомнений... Это был настоящий список...
С таким списком в руках можно было командовать огромной армией!
Как... как это могло попасть ему в руки?
Увидеть список тигров означало увидеть самого императора. Колени полководца Хуана подкосились, и он тяжело упал на землю.
Придворные чиновники не успели далеко уйти. Многие не осмелились покинуть здание, и, увидев эту сцену и услышав слова, тоже преклонили колени, склонив головы в молчании.
В тот миг всех охватила одна мысль.
Сяо Фу жаждал Драконьего Трона. Он намеревался захватить императорскую корону! Царство переходило из рук в руки. Династия вот-вот должна была стать династией Сяо...
Однако они и не подозревали, что Сяо Фу не проявлял ни малейшего интереса к трону.
— Император скончался. Как его дядя по материнской линии, я охвачен горем. — Сяо Фу не смог заставить себя плакать. Не поворачивая головы, он спросил. — Евнух Лян, оставил ли Его Величество последний указ? Кого из четырех принцев он назначил наследником?
— Нет... нет, он этого не делал. Однако несколько дней назад он написал тайный указ. Этот старый слуга должен немедленно его принести!
Тайный указ был прост: он яростно осуждал злодеяния фракции Сюй, предписывал увольнение всех её сторонников до последнего вздоха и запрещал их потомкам занимать государственные должности.
Министр кадров, смелый человек, заявил:
— Ваше Величество не назначило наследника, и королевство... ни одна страна не может прожить ни дня без правителя! В противном случае непременно воцарится хаос.
— После кончины Его Величества вопрос о назначении преемника, естественно, ложится на плечи вдовствующей императрицы.
Император едва испустил последний вздох, но этих амбициозных, опытных чиновников волновал только вопрос престолонаследия.
— Второй принц родился у благородной наложницы Хуэй... Но благородная наложница Хуэй уже была изгнана в Холодный дворец и лишена своего титула. Обращаться к ней по этому званию было едва ли уместно. — министр ритуалов поправился. — Госпожа Сюй – дочь опального чиновника, поэтому, естественно, второй принц не может быть наследником престола. С древних времен законный старший сын объявлялся наследником. По мнению этого скромного чиновника, Первый принц – наиболее подходящий выбор. Третий и четвертый принцы еще слишком молоды. Ее Величеству, вероятно, придется править из-за кулис.
— Но первому принцу едва исполнилось девять лет...
— Довольно, довольно. — Ее Величество больше не могла этого выносить. Подняв голову, она показала, что ее лицо побледнело, а глаза потускнели. — Император только что скончался. Пусть эти пустяки будут отложены! Выслушайте мой указ: я настоящим назначаю Динбэй-хоуа, Сяо Фу, регентом. Он будет обладать государственной властью и управлять государством от моего имени!
Сяо Фу приподнял край своих багровых одежд и опустился на колени.
— Ваш подданный, Сяо Фу, принимает указ.
Придворные чиновники обменялись взглядами, затем в один голос опустились на колени, заявив:
— Мы почтительно подчиняемся указу Ее Величества.
Командир Хуан поднял голову, устремив взгляд на Сяо Фу, который стоял на коленях посреди лужи крови.
Он стоял на коленях с прямой спиной и твердо сжатым подбородком. Багрянец его одежд представлял собой поразительное, яркое зрелище. С кончиной императора возникло множество пустяковых, но неотложных дел. Лорд Пан, министр ритуалов, находил ситуацию особенно сложной. Он изредка бросал взгляды на Сяо Фу, прекрасно зная о мстительном и мелочном характере этого человека. Он задавался вопросом, не слишком ли поздно, чтобы его сын явился, поклонился и извинился...
Кроме того, известие о смерти императора нужно было скрывать до восшествия на престол нового монарха, чтобы весть не просочилась наружу и не вызвала хаос на границах.
Сяо Фу стоял перед Драконьим Троном, его лицо было немытым, а тело источало сильный запах крови. Он посмотрел на собравшихся и заявил:
— Что касается сегодняшних событий... Тот, кто посмеет распространить о них за пределами этих стен, завтра лишится головы.
Придворные чиновники понимали всю серьезность ситуации. Она касалась простых людей и судьбы королевства. Все знали, что ни в коем случае нельзя допускать утечки информации из Цзиньлина.
— Вопрос о назначении наследника будет решен путем консультаций между мной и Ее Величеством. Министр Пан. — обратился Сяо Фу к министру ритуалов.
— Его Величество скончался. Закрой императорский экзаменационный зал в столице и отложите весенние экзамены.
— Это... — логически, это был правильный ход действий, но как в такой критический момент мысли Сяо Фу могли обратиться к такой пустяковой детали? Министр Пан быстро ответил. — Я немедленно этим займусь!
В разгар столь важного события внутренний двор не спал всю ночь. Сяо Фу не был человеком, подходящим для управления государственными делами. Огромное количество мелких деталей раздражало и выводило его из себя.
Сначала он отправил гонца с приказом взять живым князя Чжао. Затем распределил обязанности между придворными и велел задержать иностранных послов, перекрыв все пути к отступлению так, что даже комар не смог бы проскользнуть. Наконец, евнух Лян привел к нему четырех юных принцев.
Зоркий взгляд Сяо Фу выхватил из толпы Тан Мэнъяна, чьи глаза были закрыты полоской белой ткани.
Кем возомнил себя этот человек, повязывая глаза тканью того же цвета, какую носил его возлюбленный Линь лан?
— Ваше Высочество, это евнух Тан. — заметив, куда смотрит Сяо Фу, евнух Лян прошептал. — Евнух Тан когда-то был главным секретарем императорского кабинета... Поистине талантливым человеком. Трагедия в том, что он стал жертвой происков клана Сюй. Он лишился зрения и был... изувечен. Из сострадания и ныне здравствующая императрица, и покойный император позволили ему остаться во дворце.
Сяо Фу насмешливо смотрел на него.
Тан Мэнъян был в растерянности. Слепота притупила его слух, однако он смутно понимал происходящее... Он знал, что перед ним стоит регент, фигура, равная самому императору.
Однако, будучи мастером лести, он тут же упал на колени и воскликнул:
— Ваш слуга Тан Мэнъян воздает почести императорский отец! Да проживет императорский отец тысячу, тысячу и тысячу лет!
Сяо Фу был дядей императора по материнской линии и в настоящее время исполнял обязанности регента. Держа в руках военный счет покойного императора, он, безусловно, имел право на титул «Императорского отца».
Даже евнух Лян внутренне изумился. Подумать только, Тан Мэнъян придумал титул «Императорский отец»... У этого человека явно было «многообещающее» будущее!
И действительно, будущее... хотя и мрачное и безрадостное.
Сяо Фу отвернулся. Один только вид этого жалкого содомита вызывал у него отвращение. Он пренебрежительно махнул рукой.
— Он похож на ходячее предзнаменование несчастья. Отправьте его опустошать ночные горшки.
Испуганный евнух Лян поспешно приказал увести Тан Мэнъяна.
Тан Мэнъян был совершенно ошеломлен. Он вложил столько искренних эмоций в свои слова... Почему его отправляют опусташать ночные горшки? Неужели ему так не повезло? Он еще и дня не проработал в должности главного евнуха... в должности второго ранга!
Только тогда Сяо Фу нашел время, чтобы поприветствовать четырех принцев.
Принцы одновременно преклонили колени и обратились к нему как к «Императорскому отцу».
Сяо Фу ничего не сказал. Он поднялся и медленно направился к ним.
Он возвышался над ними, его внушительная фигура и запах крови, впитавшийся в него, создавали атмосферу удушающего давления.
Первому принцу, Юйвэнь Юю, было почти десять лет. Его глаза были красными от слёз, пролитых после смерти императора.
Второму принцу, Юйвэнь Сюаню, было всего семь лет. Он держал голову опущенной, от него исходила мрачная аура. Его мать была сослана в Холодный дворец, и, услышав слухи о событиях прошлого дня, включая измену его деда по материнской линии, он боялся, что и его бросят в это безрадостное заточение.
Третий принц, Юйвэнь Хуань, был близок по возрасту ко второму. Их дни рождения разделяли всего несколько дней. И он обладал достойным, мягким нравом.
Четвёртому принцу, Юйвэнь Вэню, ещё не было трёх лет, и он всё ещё сосал пальцы.
Сяо Фу внимательно рассматривал их по очереди. Все они были в ужасе от него, кроме Юйвэнь Юя, который осмелился взглянуть на него с выражением невинной простоты.
У няни, ухаживавшей за Юйвэнь Юйем, сердце замерло в груди.
— Императорский отец... красивый. — пробормотал Юйвэнь Юй.
Няня почувствовала, как её охватывает ужас.
Евнух Лян тоже запаниковал, опасаясь, что Сяо Фу может прийти в ярость и раздавить маленького принца насмерть.
К всеобщему удивлению, Сяо Фу не выказал ни малейшего гнева. Вместо этого он присел на корточки и спросил:
— Императорский отец – самый красивый человек, которого ты когда-либо видел?
— Да... — Юйвэнь Юй посмотрел на него большими тёмными глазами и длинными ресницами. — Матушка тоже красивая.
— Послушный ребёнок... Я больше всего люблю послушных детей. — Сяо Фу протянул руку, испачканную кровью и грязью, и погладил мальчика по голове.
Рядом с ними у трёх других принцев были совершенно разные выражения лиц.
На банкете также присутствовал наставник принцев – великий академик Ханьлинской академии. Не в силах пока покинуть территорию дворца, он дрожащим голосом представил школьные работы и сочинения четырех принцев:
— Ваше Высочество, пожалуйста, взгляните.
Сяо Фу почти ничего не понимал в документах. Он небрежно пролистывал их, оценивая лишь качество почерка. И принцы, учившиеся у известных мастеров, писали гораздо изящнее, чем он.
Если бы Сюэ Сян присутствовал, он мог бы предложить какие-нибудь конструктивные замечания.
Сяо Фу поднял глаза. За окном только-только начинался рассвет, окутывая императорский дворец туманным светом – место, окутанное призрачными тенями и духами обиженных.
Он написал письмо, или, точнее, один иероглиф.
Он сложил бумагу и передал её Юаньцину:
— Отнеси это ему в храм Синчжи.
Юаньцин понимающе кивнул и немедленно вышел из дворца.
— Лян Хун, приготовь карету и пусть принцы переоденутся. Я вывожу их из дворца.
Евнух Лян на мгновение заколебался, выглядя несколько обеспокоенным, но быстро согласился.
— Подожди! — он взглянул на свои багровые одежды, испачканные кровью, и добавил. — Сначала я должен помыться.
Хотя он не чувствовал запаха крови на себе, он видел её. Он знал, что запах отвратителен, и боялся, что он напугает Линь лана, из-за чего тот не захочет находиться рядом с ним.