Глава 50
Храм Тифо был местом буддийской безмятежности и чистоты. У Линь Цзыкуя не хватило смелости заняться здесь чем-то интимным с Сяо Чжао Линем. В лучшем случае, они просто держались за руки. Но даже этот простой жест, когда они переплели пальцы., помог развеять тоску, которая последние несколько дней сгущалась, как тяжелые тучи. Его сердце вздохнуло с тихим облегчением.
— Ты сказал, что вернешься в конце прошлого месяца. Я ждал и ждал всю вторую половину этого месяца, но так и не узнал, когда ты вернешься. Ты уже был в пути? Что-то случилось на обратном пути...
Но мысли Сяо Фу все еще были заняты другой темой... Зудом Линь Цзыкуя:
— Этот червяк Гу, которого дал тебе мой третий брат, был преднамеренным или случайным?
— ... — Линь Цзыкуй замолчал. — Ты! Ты можешь больше не поднимать эту тему? — это был просто кожный зуд. Он пожалел, что вообще рассказал Чжао Лину об этом, и повернулся, чтобы уйти. Затем, остановившись на полпути, спросил. — Ты ел?
— Еще нет. — Сяо Фу улыбнулся и мягко потянул его за рукав. — Муженек, ты угостишь меня чем-нибудь? Чем-то вкусным?
— Я тоже ничего не ел. Пойдем в зал. Я слышал, что вегетарианские блюда в храме Тифо и «цветы сливы» лучшие во всем Хуайнане. Их блюда... — Линь Цзыкуй замолчал на полуслове, внезапно вспомнив, что Сяо Чжао Лин потерял чувство вкуса после того, как в детстве его отравили.
Его отравили, когда он был маленьким... Должно быть, он происходил из аристократической семьи, возможно, был сыном наложницы, и кто-то причинил ему вред. Позже он поступил на военную службу, и из-за его яркой внешности над ним часто издевались. После долгих лет борьбы в суровых условиях его тело покрылось шрамами от клинков, каждый из которых вызывал шок.
Ранняя жизнь Сяо Чжао Лина была полна страданий. И все же, несмотря на все это, он по-прежнему легко улыбался.
Когда Линь Цзыкуй представил себе все это, у него защемило сердце. Его собственные приоритеты изменились.
Отлично. Чжао Лин мог говорить все, что угодно. Если Линь Цзыкую было невыносимо это слышать, он просто притворялся, что ничего не слышит.
Пока они ели, Линь Цзыкуй описывал Сяо Чжао Линю вкус блюд.
— Это грибы. У них насыщенный и мягкий аромат с нотками древесины и опавших листьев. Это один из самых ярких вкусов в кулинарии. Но многие лесные грибы ядовиты, поэтому никогда не пытайся собирать и есть их в дикой природе.
Сяо Фу ел, мысленно представляя вкусы, основываясь на описаниях.
Он все еще не мог по-настоящему представить себе ее вкус, но каким-то образом еда теперь казалась более приятной, не такой скучной и безвкусной.
Во время трапезы внезапно появился молодой слуга из резиденции Сюэ.
— Молодой господин Линь! Наконец-то я нашел вас! Хозяин интересовался, куда вы подевались. Вы внезапно исчезли! — затем слуга заметил Сяо Фу и остановился. — А? И этот молодой господин...?
— Он… он... — Линь Цзыкуй не осмелился сказать, что этот человек – его жена. Его лицо без всякой причины стало ярко-красным.
Сяо Фу непринужденно вмешался:
— Моя фамилия Сяо. Я названый брат молодого господина Линя. Я специально искал его.
— О, так это молодой господин Сяо! В таком случае, не могли бы вы тоже пройти с нами?
— Мы отправимся туда, как только закончим трапезу. Где твой хозяин?
— Он в Зале Великой силы. — сказав это, слуга удалился, позволив им продолжить трапезу.
Еды осталось немного, но Линь Цзыкуй был не из тех, кто тратит ее впустую. Он настоял на том, чтобы доесть все до того, как встанет.
Сяо Фу почти ничего не ел, поэтому Линь Цзыкуй собрал остатки еды и спокойно съел их. Опустив взгляд, он тихо сказал:
— Только что... я колебался. Я не осмеливался сказать, что ты моя жена. Это была моя ошибка.
— Я одет в мужскую одежду. Если бы ты сказал, что я твоя жена, то, вероятно, столкнулся бы с насмешками, дорогой Линь.
Хуайнань был родным городом Линь Цзыкуя. Сяо Фу не хотел оставлять после себя перешептываний и сплетен, когда отправился в Цзиньлин. Там было слишком много ртов, чтобы заставить их замолчать.
— Ешь медленно. Ешь, пока не насытишься. Немного прибавь в весе.
У Линь Цзыкуя в тарелке еще оставалось немного риса, но он с трудом проглотил его. Сяо Фу покачал головой и забрал миску и палочки для еды:
— Если ты больше не можешь есть, не заставляй себя. Боишься, что еда пропадет зря, да? Я доем ее за тебя. — всего за несколько укусов он опустошил миску, не оставив ни крошки. Затем он встал. — Пойдем в зал Великой Силы. В семье Сюэ много сплетников. Цзыкуй, не называй меня там женой.
— Тогда как мне следует называть тебя? Сяо Лан? Брат? Брат Сяо?
— Сяо Лан звучит так, будто ты зовешь своего возлюбленного.
— Давай пока остановимся на этом. Брат, старший брат... оба хороши. — улыбнулся Сяо Фу.
Линь Цзыкуй почувствовал себя немного неловко, но все же кивнул, и они вдвоем вернулись в зал Великой Силы. Все домочадцы Сюэ уже были там, готовясь вскоре отправиться домой. Конечно же, в тот момент, когда министр Сюэ увидел Сяо Чжао Лина, он указал на него, задыхаясь от шока:
— Ты... снова ты?! Почему ты снова здесь?!
— На этот раз я пришел, чтобы вернуть Цзыкуя в Цзиньлин для сдачи императорского экзамена.
Служанка, стоявшая рядом со старой госпожой, вытерла глаза и пробормотала себе под нос:
— О боже, этот молодой господин выглядит точь-в-точь как невеста молодого господина Линя. Должно быть, это ее старший брат.
Пожилая госпожа была уже в годах. Она не помнила события десятилетней давности так отчетливо, как министр Сюэ.
Когда она как следует разглядела лицо Сяо Чжао Лина, в ее голове внезапно промелькнуло что-то знакомое.
— Этот молодой господин... разве он раньше не бывал в нашей резиденции?
Если бы ее память была чуть острее, она, возможно, упала бы в обморок на месте. Он был тем самым вторым сыном герцога Чан, о котором говорили, что он сошел с ума..., принцем-регентом.
За исключением старожилов в доме Сюэ, никто из новых слуг не видел Сяо Фу десять лет назад и не мог знать, кем он был на самом деле. Поскольку молодой господин Линь представил его как своего старшего брата, все просто поверили ему на слово. Он остановился во дворе Линь Цзыкуя, и никто ничего не заметил.
После того, как они вернулись из храма Тифо, Сяо Фу немедленно велел третьему господину возвращаться в Цзиньлин:
— Мать четвертого принца больна туберкулезом. Императорские врачи ничего не могут для нее сделать. Он умолял меня помочь. Третий брат, не мог бы ты пойти проведать ее?
Третий господин глубоко вздохнул:
— Я только что пришел сюда и сейчас снова ухожу? Подожди, дай мне сначала сменить повязку молодому господину Линю. Его глаз скоро должен быть готов к снятию повязки.
Когда Сяо Фу услышал, что он упомянул о смене лекарства, его мысли сразу же переключились на другое:
— Третий брат, у тебя есть какой-нибудь... возбуждающий препарат?
— Ты собираешься накачать Линь Цзыкуя? Вы двое еще не вступили в связь?
«Это действительно было так странно?»
«Почему третий господин Се посмотрел на него так, словно только что услышал что-то возмутительное?»
Зная характер Сяо Фу, Се Лаосань не мог поверить своим ушам. Это не было похоже на властного Сяо Фу, которого он знал. Но если речь шла о том, чтобы накачать кого-то наркотиками, третий господин был категорически против:
— У меня нет такого лекарства. Найди свой собственный путь, но не пытайся запугать его.
— ...Я просто спросил. Я никогда не планировал накачивать его наркотиками. Но твой червяк Гу не очень приличный, ты знал об этом?
— Что не так с моим червем Гу? — Се Лаосань терпеть не мог, когда кто-нибудь плохо отзывался о его насекомых. Он закатал рукава, сверкая глазами. — Что значит «неприличный»? Сяо Фу, тебе лучше объясниться!
Сяо Фу решил, что Линь Цзыкуй никому больше об этом не рассказывал. В конце концов, зуд в заднице, вызванный червем Гу... это не совсем то, о чем можно говорить открыто. То, что Цзыкуй доверился только ему, означало... Это всколыхнуло что-то глубоко в груди Сяо Фу.
Он думал об этом днем и ночью. Мечтал об этом. Просто хотел, чтобы его маленькому мужу было хорошо.
Резиденция Линь Цзыкуя была небольшой и скромной. В ней было три комнаты внутри и снаружи, в которых жили Цзиньцзунь, молодой помощник, и Линь Цзыкуй.
Мо Лю это показалось странным:
— Почему госпожа никому не говорит, что она госпожа Линь? Она даже позволяет людям называть ее молодым господином Сяо. Я имею в виду, конечно, она выглядит как мужчина, но она все еще женщина, и теперь она замужем. Разве это не неуместно?
Цзиньцзунь посмотрел на него как на идиота.
Линь Цзыкуй не сказал Мо Лю правды, опасаясь, что тот не справится с этим. Поскольку он продолжал считать Чжао Лина девушкой, Линь Цзыкуй решил просто оставить все как есть. Он бы разобрался с этим, когда правда неизбежно всплывет наружу.
В ту ночь, после 9 часов вечера, в резиденции Сюэ было тихо, насколько это возможно. Лягушки квакали вокруг садового пруда.
Закрыв за собой дверь, Линь Цзыкуй не знал, что делать. Должны ли они спать на одной кровати? Или раздельно? Должен ли он спать на диване?
Он взглянул на мягкий диван в комнате. На нем было разложено несколько книг. Он бездумно подошел и взял книгу, чтобы притвориться, что читает.
Диван был узким. Как раз для Линь Цзыкуя. Но определенно недостаточно для Сяо Чжао Лина.
Но Сяо Фу все равно протиснулся поближе, положив подбородок на плечо Линь Цзыкуя.
— А, гадания. Так ты теперь умеешь читать по ладони? Почитаешь по моей? — Сяо Фу протянул руку.
— Нет, но я умею гадать. Шесть линии. Однако я не слишком одарен в этом, поэтому мои результаты ненадежны. Эта книга о наблюдении изменений на небе и на земле, солнца и луны, инь и ян. Бесконечный цикл взлетов и падений.
Чтение настолько расширило кругозор Линь Цзыкуя, что, даже вступая в отношения, подобные их отношениям, настолько противоречащие принципам инь и ян, он все равно мог с этим смириться.
Сяо Фу на самом деле ничего из этого не понимал, но все равно внимательно слушал. Он никогда не любил ученых. Ему самому никогда не нравилось читать, и он всегда ненавидел, когда ему читали лекции чопорные конфуцианцы. Но Линь Цзыкуй был другим.
Один из них читал, другой слушал, оба втиснулись на узкую кушетку. Линь Цзыкуй подумал, что здесь тесно, и время от времени поглядывал на кровать, а затем отводил глаза. На кушетке было лучше. Он боялся, что, если они переместятся на кровать, Чжао Лин снова захочет прикоснуться к этому его месту.
Чего он не ожидал, так это того, что даже на диване Сяо Фу все еще хотел прикоснуться к нему.
Пальцы Сяо Фу теребили его пояс:
— Линь Лан не носит верхнюю одежду или трусы. Ты купил новые?
— Мхм. Я купил их. Купил на следующий день после приезда...
Линь Цзыкуй выдохнул и безучастно ответил:
— Зачем мне выбирать цвета? Они все просто белые...
Линь Цзыкуй густо покраснел и пробормотал:
— А на что тут смотреть? Они просто белые. У тебя они тоже есть.
— Линь Лан видел мои? Мои красные. — улыбнулся ему Сяо Фу.
Линь Цзыкуй быстро прикрыл лицо книгой.
— Нет, нет, я не видел. Я не смотрел. — у него все еще была мужская гордость, и, думая об этом, он чувствовал себя немного неполноценным.
Сяо Фу протянул руку и подтолкнул книгу.
Линь Цзыкуй проигнорировал его, продолжая держать его как щит.
Затем Сяо Фу тихим и двусмысленным голосом пробормотал:
— Трусы, которые Линь Лан оставил в моей карете... Я их не выбросил.
— Мм... тогда я смогу надеть их, когда поеду в Цзиньлин на экзамен. — ответил Линь Цзыкуй. — Иначе это было бы расточительством, я не носил их долго.
— Ты больше не можешь их носить. Я уже пользовался ими.
— Моя одежда... Как ты мог их носить?
Разница в размерах их тел означала, что они ему никак не подходили.
— Я не говорил, что носил их. Я их использовал. Когда я скучал по тебе, я их использовал их.
— ...Что? — Линь Цзыкуй не совсем понял.
— Ничего. Просто... использовал их вот так. — Сяо Фу просунул руку под книгу и осторожно приподнял ее, обнажив гладкий подбородок Линь Цзыкуй.
Сяо Фу наклонился и нежно поцеловал его в подбородок.
В одно мгновение Линь Цзыкуй забыл о том, что хотел спросить. Обеими руками он крепко сжал хрупкую обложку «Книги перемен».
Сяо Фу продолжал толкать книгу вверх, но дальше она не двигалась. Линь Цзыкуй, казалось, держался изо всех сил.
Поэтому Сяо Фу пришлось прошептать:
— Немного подними книгу над головой. Если стесняешься, просто прикрой глаза.
Линь Цзыкуй помолчал, затем медленно приподнял книгу, ровно настолько, чтобы была видна впадинка над нижней губой.
Линь Цзыкуй реагировал как испуганный зверек, слегка ерзая при каждом толчке. Он знал, чего добивался Сяо Чжао Лин, и просто не мог заставить себя подчиниться. Что бы Сяо Фу ни сказал, он выполнял все, что хотел, постепенно. Он снова пошевелился, ровно настолько, чтобы приоткрыть нижнюю губу. Сяо Фу тихо усмехнулся.
— Такой медлительный... Ты муравей или что? Чуть выше.
Линь Цзыкуй слегка приоткрыл рот.
— Черепахи – медлительные существа. Муравьи не такие медлительные. Они просто маленькие.
— Значит, я неправильно запомнил. — сказал Сяо Фу, забавляясь.
Теперь губы Линь Цзыкуя были открыты, красные, мягкие и слегка дрожащие. Сяо Фу опустил голову и нежно коснулся их. Он высунул язык, чтобы попробовать на вкус. Пальцы Линь Цзыкуя сжали книгу с такой силой, что она чуть не порвалась. Сквозь щель между страницами он заметил мерцающий свет свечи. Движения Сяо Чжао Лина стали еще более четкими серьезными и нежными. Но Линь Цзыкуй не мог ответить. Он не знал, как это сделать. У него не было опыта, и ему не хватало смелости. Все, что он мог сделать, это пассивно принять это, каждый мускул его тела был напряжен и дрожал.
— Почему ты сжимаешь зубы? Покажи мне язык, дай я тебя поцелую.
Лицо Линь Цзыкуя стало совершенно красным. Он был так смущен, что это казалось совершенно неприличным.
— Мы не виделись месяц, Линь лан. Ты больше не любишь меня? Твои чувства изменились? Ты даже не позволяешь мне поцеловать тебя.
Когда Линь Цзыкуй застыл на месте, Сяо Фу взял его за подбородок. Линь Цзыкуй крепко зажмурился, подчиняясь ласковым словам Сяо Фу, и наполовину желая, наполовину сопротивляясь, нерешительно высунул маленький розовый язычок. Как только он попытался втянуть его обратно, Сяо Фу поймал его ртом. В этот момент сердце Линь Цзыкуя чуть не выпрыгнуло из груди, бешено колотясь.
Это ощущение длилось долго, до тех пор, пока не сгустилась ночь и не начала выпадать роса. Девять вечера перешел в одиннадцать ночи. Линь Цзыкуй больше не мог бодрствовать. Сяо Фу спросил:
— Ты хочешь спать? Разве ты не хочешь знать, как я использовал твою одежду?
— Как ты ими пользовался? Только не говори мне, чтобы вытирал пол?
Он забился в угол мягкого дивана, прислонившись спиной к стене. Сяо Фу, наполовину свесившись с края, наклонился и прошептал ему на ухо несколько слов. Глаза Линь Цзыкуя, которые только что закрывались, внезапно широко распахнулись. С его лица исчезли все следы сна:
— Ты... ты использовал их для этого? Как ты мог... как ты мог быть таким...