Глава 56
В последующие дни Юй-эр больше не приходил.
Что касается Сяо Чжао Лина, его распорядок дня оставался неизменным: он уходил на рассвете и возвращался только к полудню. Иногда он мог вернуться немного раньше, где-то после полудня или позже, возвращаясь только на закате. Он всегда выглядел несколько усталым, но казался неутомимым. По возвращении он неизменно соблазнял молодого учёного. Не раз Линь Цзыкуй едва выдерживал его накал страстей и чуть не лишился с ним девственности.
Линь Цзыкуй получил несколько приглашений из имения принца Шо. Приглашения послушать оперу или полюбоваться цветами, и он не смел отказаться.
В тот день, когда он отправился туда, он прибыл как раз к обеду. Принц Шо, всё ещё облачённый в придворные одежды, расшитые узором, открыто пожаловался ему:
— Я не понимаю, что не так с мозгом этого регента. Некоторое время назад он послал евнуха с императорским указом, приказав мне ежедневно присутствовать на заседаниях суда только для того, чтобы слушать! Какая от меня польза? Это ничем не отличается от наказания, когда тебя заставляют стоять в углу. Вчера он вызвал меня в императорский кабинет, но оставил меня там на час... Я чуть не умер от жары! В конце концов, он взглянул на меня и отпустил, заявив, что давно меня не видел и просто хотел взглянуть. Какая чушь! Разве он не пялился на меня целую вечность во время заседания суда всего несколько минут назад? Понятия не имею, как я смог его оскорбить!
Сяо Фу был сыном герцога Чан, а герцог долгое время был близким соседом и соратником принца Шо.
Несколько слов наедине было вполне безобидно.
Линь Цзыкуй размышлял о сложившейся ситуации. Новый император был молод, а регент держал бразды правления в своих руках. Однако Линь Цзыкуй ничего не знал об истинном характере регента.
Общественное мнение разделилось. Одни восхваляли регента за его выдающиеся военные достижения и преданность государству, другие же обвиняли его в предательских амбициях узурпировать трон.
Поскольку именно этому правителю он вскоре должен был поклясться в служении, Линь Цзыкуй слушал с особым вниманием. Принц Шо, однако, не осмеливался говорить слишком много. В конце концов, у стен были уши. Если бы Сяо Фу узнал об этом и снова заставил его часами ждать под палящим солнцем, это стало бы его смертью.
Принц Шо посмотрел на Линь Цзыкуя и сказал:
— Ты собираешься поступить на государственную службу, поэтому позволь мне дать тебе совет. Регент ненавидит педантичных учёных и предпочитает военных чиновников. Тем не менее, великой империи Е сейчас нужны талантливые люди. Ты человек прямолинейный... Просто будь осторожен в словах и избегай типичной манеры конфуцианского учёного в общении с ним.
Линь Цзыкуй понял. Он поклонился, поблагодарив принца за совет, и после этого несколько раз обдумал эти слова.
На шестом месяце из Хуайнаня прибыл старый господин Сюэ и временно остановился в имении принца Шо. Когда Линь Цзыкуй давал уроки, сын принца Шо, Цань-эр, тоже присутствовал. Цань-эр был на несколько лет младше Линь Цзыкуя. Немного послушав, он склонялся над столом и развлекался тем, что скомкал листы бумаги в шарики. Министр Сюэ видел это, но ничего не сказал... Цань-эр был точно таким же, как его отец.
Не успел министр Сюэ устроиться, как герцог Чан послал кого-то, чтобы позвать его. Герцог специально затронул этот вопрос:
— Императорский двор подтвердил ваш статус. Вы, кажется, здоровы... Как насчет того, чтобы Сяо Фу восстановил вас в должности?
Старый господин Сюэ махнул рукой в знак отказа.
— У меня сейчас только один ученик, и этого мне достаточно. Я стар и устал. У меня больше нет сил на это. — затем он сменил тему. — Вы встречали моего ученика?
— Вы имеете в виду Линь... — герцог Чан на мгновение забыл имя.
— Линь Цзыкуй, мой ученик. — уточнил министр Сюэ.
Герцог кивнул в знак узнавания.
— Я встретил его в имении принца Шо. Он не высокомерен и не импульсивен... Спокоен и уравновешен. Это редкое качество для его возраста.
— Он пережил большие лишения. Оба его родителя умерли. Я готовлю его как своего преемника, чтобы после моей смерти кто-то продолжил мое наследие при императорском дворе.
Фраза «продолжить мое наследие» красноречиво говорила об уникальных качествах молодого человека. Герцог раньше не замечал в нем ничего особенного.
Старый господин Сюэ на мгновение задумался, прежде чем добавить:
— На самом деле, ему уготовили прекрасную партию... Будущими родственниками должны были стать родственники Сяо Хуана, главы министерства доходов, но брак был сорван одним невоспитанным человеком. У него мягкий, мирный характер. Возможно, даже слишком мягкий... И он всегда был из тех, кто молча терпит, не жалуясь. Теперь, когда вы знаете ситуацию, вы должны понимать, что ничего из этого не было его желанием, и он не действовал намеренно.
«Правда заключалась в том, что ваш второй сын оказался просто слишком бесстыдным».
— Что вы имеете в виду под «намеренно»? Что именно я должен понимать? — герцог Чан выглядел совершенно озадаченным.
Старик Сюэ сухо кашлянул и остановился. Императорские экзамены были уже не за горами, и он не мог рисковать, отвлекая Линь Цзыкуя.
После окончания утреннего заседания суда и завершения Сяо Фу государственных дел он услышал, что Линь Цзыкуй отнёс свой вентилятор с педальным приводом в имение принца Шо.
Принц Шо, услышав, что Линь Цзыкуй изобрёл такое устройство, настоял на том, чтобы увидеть его своими глазами.
Линь Цзыкуй, вероятно, надеялся, что принц поручит мастерам изучить чертежи и наладить массовое производство устройства для широкого использования.
Хотя принц Шо, возможно, и не обладал другими талантами, у него определённо был деловая жилка. Увидев устройство и опробовав его... Легкое нажатие на педаль вызвало прохладный ветерок, обдувающий его лицо, он понял, что оно охлаждает даже эффективнее, чем глыбы льда. Это было идеальное изобретение для борьбы с летней жарой!
Линь Цзыкуй стоял рядом и объяснил:
— После испытаний я усовершенствовал конструкцию. Придав лопастям вентилятора изогнутую форму, я значительно увеличил силу воздушного потока. Ваше Высочество, если эти чертежи будут распространены среди всех плотников Цзиньлина, а устройство появится в обычных домах, это будет поистине благородным поступком.
Принц Шо нахмурился, услышав это.
— Что? Ты намерен просто так раздать чертежи?
— А что в этом не так? — Линь Цзыкуй тоже был поражен.
Изобретение, которое так сильно улучшало жизнь людей, должно было внедрено в обычные дома, предоставляться бесплатно, принося пользу без каких-либо затрат пользователю.
— Так не пойдет. Здесь открывается огромная коммерческая возможность. Хуайфу, ты все еще слишком наивен. Знаешь, что используют богатые семьи Цзиньлина для охлаждения?
Линь Цзыкуй взглянул на таз с кубиками льда под столом.
— Вот именно. В моем поместье есть погреб со льдом. Ничего особенного, просто лед, хранящийся с зимы для летнего использования. Но посмотри на эту жару. Лед быстро заканчивается. Как только погреб открывается, лед внутри начинает таять. Даже в моем поместье лед заканчивается. Если бы это было так, разве обычные семьи не сгорели бы заживо к июлю?
— Ваше Высочество правы. Именно поэтому чертежи следует распространить среди столярных и кузнечных мастерских Цзиньлина. Если они смогут их изготовить, это будет замечательно.
— Ты говоришь глупости. Я посмотрел твои чертежи. Они на самом деле несложные... Всего лишь несколько хитроумных механических конструкций. Зачем отдавать их другим даром? Ты мог бы отдать его мне. Думаешь, поделившись им, никто другой не превратит его в бизнес? Он будет монополизирован, прямо как производство льда. Если простолюдины захотят им воспользоваться, им придется его купить. Отдай мне чертежи. Я не только воплощу твое видение, но и заплачу тебе.
Принц Шо быстро подсчитал потенциальную прибыль. Сколько можно заработать? Продать готовое изделие герцогу Чан за сто таэлей не будет чрезмерно, не так ли? С таким количеством людей в доме герцога им наверняка понадобится купить двадцать таких изделий, верно?
Только имение герцога Чан представляло собой сделку на две тысячи таэлей. С таким количеством знати и высокопоставленных чиновников в столице это легко могло стоить как минимум сто тысяч таэлей, с прибылью не менее пятидесяти процентов.
Принц Шо прищурился и поднял пять пальцев:
— Продай мне это за эту сумму, и я обещаю распространить преимущества этого изобретения на простой народ.
— Ты мыслишь слишком мелко... — принц Шо топнул ногой, не опуская руки. — Хуайфу, я дам тебе пять тысяч таэлей! Но ты не сможешь продавать эти чертежи никому другому.
Он чуть не потерял равновесие. У него закружилась голова, и на мгновение ему показалось, что принц Шо просто дает ему деньги даром.
Неужели он какой-то давно потерянный родственник принца? Иначе зачем бы принц предлагал ему пять тысяч таэлей?
— Пять тысяч таэлей... Я ни за что не приму это, Ваше Высочество. Это слишком много.
Линь Цзыкуй чувствовал себя неловко и недостойным, но при этом понимал логику. Если товар мог приносить прибыль, влиятельные и могущественные люди неизбежно стремились бы монополизировать его.
— Это не слишком много. У меня ведь есть деньги. Эти чертежи – прекрасная вещь. Я буду доволен, если получу небольшую прибыль.
Видя отсутствие деловой хваткости у Линь Цзыкуя, принц Шо втайне был доволен. В конце концов, у всех были свои недостатки.
Даже если бы Линь Цзыкую предоставили средства, он не смог бы взяться за это дело. Не имея ни денег, ни влияния, он был бы не в силах распространить помощь среди простого народа. С такой задачей мог справиться лишь принц Шо. Убеждая Линь Цзыкуя согласиться, он достал банкноты, пять листков номиналом в тысячу лянов каждый, легких, словно перышко, и небрежно протянул их собеседнику.
— А твоя супруга уже оправилась от болезни?
Принц Шо не раз предлагал Линь Цзыкую перевезти жену в столицу, но тот всякий раз уклонялся от ответа, ссылаясь на ее недуг.
— Если болезнь твоей супруги столь серьезна, что даже императорские лекари бессильны, тебе стоит тратить больше денег на укрепляющие средства для нее, а быть может, и купить какие-нибудь изысканные украшения... — продолжал принц Шо.
Поначалу Линь Цзыкуй не хотел принимать деньги. Он был готов передать чертежи принцу Шо безвозмездно, в знак доброй воли, лишь бы тот сдержал свое слово. Однако одно лишь упоминание о «супруге» заставило его решимость пошатнуться.
Он чувствовал глубокую неловкость. Принимая банкноты, он ощущал себя так, словно совершает нечто предосудительное. К примеру, берет взятку. Его рука замерла в воздухе, а затем опустилась.
— Мне... мне следовало бы посоветоваться с учителем... — смущенно произнес он.
— ...Зачем же советоваться с учителем по поводу такой суммы? — принц Шо покачал головой. Линь Цзыкую явно недоставало решительности. Он был педантичен и обладал той непреклонной честностью, что свойственна ученым мужам.
И все же Линь Цзыкуй пошел советоваться:
— Учитель, мне не следует принимать деньги от принца Шо.
Услышав это, старик Сюэ быстро оценил обстановку:
— Он хитрый делец... Разве станет он работать себе в убыток? Предлагаемая им сумма сущие пустяки, но пусть так. Всё равно никому не под силу выторговать у него лишнюю монету. Просто продай ему это за пять тысяч лянов.
Линь Цзыкуй нахмурился, погрузившись в раздумья. Он всё ещё колебался.
— Ах да. — добавил старик Сюэ. — Не за горами экзамены. Завтра же бери своего слугу и переезжай в поместье принца Шо. Он обязан кое-чем старой госпоже. Если ты поселишься у него, Юйвэнь Цань сможет брать у тебя уроки по вечерам... Такой расклад его наверняка обрадует. Там ты сможешь всецело посвятить себя письму и занятиям, а заодно, хоть ненадолго, отдохнуть от того... от того самого человека.
Линь Цзыкуй понимал, насколько важны экзамены, но не знал, как сообщить эту новость Чжао Лин. И всё же слова наставника были справедливы. Его жена... он уходил рано, возвращался поздно, а по ночам не давал ему покоя, требуя ласк и игр. Жалуясь на жару, он сбрасывал с себя одежду и вел себя как дитя: требовал объятий, поцелуев и даже груди. Он оставлял на теле Линь Цзыкуя столько следов, что, вернувшись домой, он был уже не в силах даже закончить учебные задания.
Плотский аппетит его супруга был поистине ненасытным.
Когда Линь Цзыкуй ехал домой в карете с банкнотами, он чувствовал себя оглушенным, словно во сне.
Он мысленно перечислил дела, которые ему нужно было сделать.
Сначала вернуть господину Сяо пятьсот таэлей. Затем купить что-нибудь для его супруга... Но что именно?
Услышав новости во дворце, Сяо Фу холодно фыркнул:
— Всего пять тысяч таэлей? Кем он себя возомнил? Если принц Шо хочет разбогатеть, это будет не так просто!
Как только все необходимые вещи будут доставлены, он намеревался издать указ, обязывающий принца Шо сначала представить триста из них императорскому дворцу.
В обменном пункте Линь Цзыкуй обменял одну из крупных банкнот на купюру в пятьсот таэлей и несколько серебряных монет поменьше.
Он купил рыбу и говядину. Поскольку Сяо Чжао Лин не различал вкусы, он хотел приготовить побольше мяса, чтобы накормить его.
Зная, что Сяо Чжао Лин любит вино, он также купил несколько бутылок изысканных спиртных напитков.
Затем Линь Цзыкуй купил свежие цветы и посетил нефритовый магазин, чтобы выбрать нефритовую заколку для волос и нефритовый кулон для Сяо Чжао Лина. После этого он отправился в магазин тканей, чтобы заказать несколько комплектов одежды. Думая о своих будущих визитах к родителям Сяо Чжао Лина, независимо от того, примут они его или нет, соблюдение этикета было крайне важно, он также выбрал подарки для этой встречи.
Пока Линь Цзыкуй возвращался домой, нагруженный покупками, Сяо Фу тоже покинул дворец и отправился домой.
Голубые, нефритово-зеленые лотосы взбирались по основанию внешней стены виллы, а под крыльцом висели ярко-желтые фонари. Когда Сяо Фу открыл дверь и вошел, он увидел во дворе банкетный стол, заваленный буйством разноцветных цветов. Линь Цзыкуй купил их так много, что спальня тоже была ими заполнена.
Линь Цзыкуй, одетый в свою обычную белую рубашку, был занят расстановкой всего этого. Сяо Фу остановился, его взгляд смягчился. Линь Цзыкуй повернулся, увидел его и поманил:
— Ужин готов. Иди и ешь. Я купил тебе вина.
Хотя он знал, что Линь Цзыкуй заработал немного денег, Сяо Фу дразняще спросил:
— Сегодня какой-нибудь особый случай? Уже Циси?
— До Циси еще несколько дней. Никакого особого случая нет. Просто принц Шо... — Линь Цзыкуй рассказал подробности. Затем он сел и протянул Сяо Фу красный конверт. — Я плохо распоряжаюсь деньгами... Постоянно забываю о них. Вот оставшиеся четыре тысячи таэлей. Чжао Лин, храни их в безопасности.
Сяо Фу держал красный конверт, его глаза расплылись в улыбке, и он спросил:
— Ты отдаешь мне все? Как же ты будешь их использовать? Ты любишь поесть. Хватит ли тебе еды, когда ты пойдешь куда-нибудь?
Линь Цзыкуй привык к бережливости.
— У меня еще осталось немного серебра. Этого достаточно. Еда не стоит так дорого.
Они с Мо Лю всегда так жили. Делились всем, что имели, и ели вместе. К настоящему времени они уже жили очень хорошо.
Линь Цзыкуй не питал особого желания к материальному богатству или роскоши. Его устраивала скромная, комфортная жизнь. Единственное, что его действительно беспокоило, это то, что его супруг может быть им недоволен.
Сяо Фу поддразнивал его, намеренно пытаясь напугать:
— А что, если бизнес принца Шо потерпит крах, и он придет к тебе с требованием возврата денег? Что, если я уже потратил все деньги?
Линь Цзыкуй на мгновение опешил, осознав, что такой сценарий действительно возможен.
В конце концов, это был принц Шо. Если он потребует оплаты, как Линь сможет отказать?
— Н-ну, я найду способ... Продам часть своей каллиграфии и картин, чтобы заработать для него деньги. Что касается потраченных тобой денег... забудь о них. Серебро всегда можно заработать снова, но у меня только ты.