Глава 45
Распорядительница проводила Сяо Фу в брачные покои. Он сел на кровать, угодив прямо на кучку арахиса, плодов лонгана и красных фиников. Он приподнял свадебную вуаль, чтобы оглядеться, и увидел, что Линь Цзыкуй всё ещё находится снаружи, обходя столы и поднимая бокалы за здоровье гостей.
Распорядительница воскликнула:
— Ох, милая госпожа! Вам нельзя самой поднимать вуаль. Нужно дождаться, пока это сделает ваш супруг.
— Я буду поступать так, как мне вздумается. Можешь идти. — прямолинейно заявил Сяо Фу, вложив при этом женщине в руку горсть золотых зерен. — Поторопись. Придумай, как распустить гостей и привести моего мужа в брачные покои. Боюсь, он слишком много выпил.
Ошеломленная такой неожиданной щедростью, распорядительница во все глаза уставилась на горсть золота.
Сяо Фу очистил плод лонгана. С самого утра ему не давали ничего есть... Так дело не пойдет. Разве можно было выдержать предстоящую брачную ночь без сил?
Уходя, распорядительница то и дело оглядывалась:
«Надо же, какая красавица... И какая невероятно щедрая. Когда свахи только начинали договариваться о браке, говорили, что он женится на дочери окружного начальника Сяо... но эта невеста даже лучше... Куда лучше, чем девица Сяо!»
Ученый Линь был человеком утонченным и статным. Когда он занял первое место на провинциальных экзаменах, свахи буквально протоптали к нему дорожку.
И всё же старик Линь твердо решил, что его сын женится на дочери окружного начальника Сяо.
Получив золото у невесты, свадебная надзирательница должна была придумать, как заставить толпу пирующих жителей деревни уйти. Линь Цзыкуй, немного поев и почувствовав действие алкоголя, с неустойчивой походкой уже подумывал об уходе.
В этот момент распорядительница ворвалась снаружи, тревожно крича:
— Моя маленькая Сяо Я потерялась! Соседи, пожалуйста, помогите мне найти мою младшую сестру!
— Что? Сяо Я потерялась? — гости, которые были заняты едой и напитками, замерли, застыв с палочками в воздухе, и встали. — Куда она пропала? Мы все пойдем ее искать!
— Сяо Я еще маленькая. Все, пожалуйста, идите и помогите деве У искать ее... Я... я тоже пойду искать!
Увидев это, деву У быстро шагнула вперед, чтобы остановить его, даже слегка толкнув в сторону внутренней комнаты.
— Ученый Линь, вам следует поспешить в брачный покои. Не заставляйте свою прекрасную невесту ждать. У нас здесь много людей. Мы обязательно найдем Сяо Я.
— Верно, верно! Ученый Линь, поспеши в брачный покои!
Дом семьи Линь и так был небольшим, и всего через несколько мгновений Линь Цзыкуй оказался прямо у дверей брачного покоя.
— Дева У! — крикнул Линь Цзыкуй. — Как только вы найдете Сяо Я, вы должны послать кого-нибудь, чтобы сообщить мне. Я волнуюсь!
— Хорошо, хорошо! Ученый Линь, поспеши в брачный покои!
Сяо Я на самом деле вовсе не потерялась. Дева У планировала отправить жителей деревни домой через полчаса.
Линь Цзыкуй услышал это, но остался стоять на месте. Мо Лю стоял позади него и спросил:
— Молодой господин, почему вы не заходите внутрь?
Изначально Линь Цзыкуй намеревался напиться до такой степени, чтобы избежать ритуалов брачной ночи. Благодаря вмешательству девы У, ему удалось удержаться на ногах, и не потерять сознание от опьянения.
Он прислонил руку к колонне, его черная марлевая шапочка, украшенная декоративной цветочной булавкой, опасно покачивалась.
— Старый господин Сюэ только что сказал, что возвращается в свою комнату спать. Я пытался уговорить его присоединиться к поддразниваниям по поводу брачной ночи, но он все качал головой, говоря, чтобы я никого не подстрекал... Он сказал, что невеста рассердится.
— Хм... — Линь Цзыкуй кивнул, глаза его затуманились. — Тогда и ты возвращайся в свою комнату.
— Молодой господин, вы сами справитесь?
— Со мной все будет в порядке. Иди.
В доме Линь воцарилась тишина. Никаких шумных поддразниваний в первую брачную ночь не было. Мо Лю надеялся стать свидетелем торжества, но, поскольку его господин отдал приказ, ему ничего не оставалось, как вернуться в боковые покои.
В брачных покоях Сяо Фу только что закончил трапезу, принесенную Цзиньцзунем, и прополоскал рот соленой водой с розовой водой. Комната была небольшой, но изысканно украшенной. Он наблюдал, как Линь Цзыкуй лично рисовал и вырезал цветочные аппликации на окнах, а сияние свадебных свечей окутывало всю комнату теплым багровым оттенком.
Линь Цзыкуй оставался неподвижным, прислонившись к колонне и глядя на ослепительную реку звезд. Лунный свет струился, словно вода, а ночной ветерок нес лепестки персиковых цветов из двора, проносясь перед его глазами.
Под тем самым персиковым деревом было зарыто вино из цветов персика, которое они с Сяо Чжао Лином приготовили вместе в десятый день третьего лунного месяца года Гэнцзы. На кувшине стояла печать, а каллиграфическим почерком было выведено короткое стихотворение под названием «Указ о цветении персика».
Он неподвижно стоял снаружи. Сяо Фу тоже его услышал.
— Ты так долго стоишь там... почему не входишь?
Сяо Фу просто «случайно» опрокинул стоявшую на столе чайную чашку. Она с резким звоном разбилась об пол.
Услышав этот звук, Линь Цзыкуй открыл глаза и толкнул плечом дверь в брачные покои. Мерцали красные свечи. Невеста сидела на краю кровати, чинно и благопристойно, с опущенной на лицо вуалью. Хотя на полу валялась опрокинутая чашка.
Линь Цзыкуй с облегчением выдохнул и наклонился, чтобы собрать осколки.
— Не двигайся! — опасаясь, что Линь порежет руку, Сяо Фу пинком загнал черепки под кровать. — Подметем завтра.
Линь Цзыкуй так и замер в согнутом положении, мельком увидев четкую линию подбородка Сяо Чжао Лина. Во время свадебной церемонии он думал о том, что наконец-то берет Чжао Лина в жены. Позже, заслышав разговоры о брачных покоях, он погрузился в иные размышления. Гадая, что будет, если Чжао Лин на самом деле окажется не женщиной, если вдруг выяснится...
Если бы он напился, не было бы необходимости в ритуалах брачной ночи, и не было бы необходимости придумывать отговорки, чтобы уговорить Сяо Фу и не обидеть его.
Линь Цзыкуй медленно присел на пол.
— ??? — Сяо Фу приподнял свадебную вуаль наполовину. — Почему ты присел, мой дорогой? Расстройство желудка?
— Мм. — невнятно пробормотал он. — Я немного перебрал с алкоголем.
Сяо Фу не стал долго раздумывать. Он встал и присел перед ним.
— Тогда подними мою вуаль, и я отведу тебя в уборную.
Линь Цзыкуй уже сходил в туалет раньше. Ему не нужна была уборная.
Когда Сяо Чжао Лин наклонился ближе, у него не оставалось выбора, кроме как повернуть голову и поискать нефритовый жезл.
— Мне нужен нефритовый жезл, чтобы поднять вуаль.
Сяо Фу достал один из-за спины.
Линь Цзыкуй взял его и посмотрел на него.
Вот они, «невеста» и «жених», оба сидели на корточках на полу. Легким движением жених с помощью красного нефритового жезла поднял красную вуаль, позволив ей упасть на пол.
Линь Цзыкуй только что снял белую повязку с глаз. Левый глаз все видел все размытым, хотя и не болел, в то время как правый глаз видел довольно четко. Он видел глаза Сяо Чжао Лина, ее яркую, сияющую улыбку, играющую в уголках ее губ. Она выглядела настолько прекрасной, что оторвать взгляд было невозможно.
Увидев ее улыбку, Линь Цзыкуй невольно улыбнулся в ответ, застенчиво и смущенно.
Сяо Чжао Лин склонил голову набок и снял с себя венец феникса.
— Хочешь, я провожу тебя в уборную?
— Не нужно, у меня не болит живот... Я просто немного выпил.
Мало того, что ему не требовалось туда идти, он уж точно не мог позволить, чтобы невеста провожала его туда, даже если бы нужда возникла.
— Сможешь выпить еще немного? Я так и не попробовал вино «Персиковый ветер» и «Абрикосовый дождь», которое ты мне подарил. В конце концов, мы договаривались разделить свадебную чашу именно в день свадьбы.
Линь Цзыкую больше не хотелось пить, но от этой чаши он не мог отказаться.
Он кивнул, и Сяо Фу встал, чтобы налить вина. Затем он помог Линь Цзыкую подняться и усадил его на кровать. Полог кровати спускался ему на плечи, и, едва сев, Линь Цзыкуй почувствовал себя так, словно сидит на иголках.
Сяо Фу решительно протянул ему маленькую чарку и продел свою руку под руку Линь Цзыкуя.
Их руки переплелись. Они запрокинули головы и осушили чарки одним махом. От крепкого персикового вина у Линь Цзыкуя выступили слезы, и он невольно прикусил язык.
— Мы поклонились Небу и Земле и разделили свадебную чашу. Цзыкуй... знаешь, что будет дальше?
— .... — он слегка кивнул, затем прислонился плечом к изголовью кровати и, склонив голову, сказал. — Но я пьян, дорогая... Я больше не могу двигаться...
Сяо Фу опустил голову, чтобы посмотреть на него.
— Тебе не нужно двигаться. Кто тебе сказал, что ты должен?
Линь Цзыкуй мгновенно неправильно понял указание не двигаться. Подумав, что это означает, что сама интимная близость отменяется, что было облегчением. Он почувствовал себя увереннее и пробормотал:
— Не двигаться – это нормально... мм, не двигаться – это нормально... тогда я пойду спать на диване.
Как только он собрался встать, Сяо Фу схватил его за руку, притянул к себе и обнял, прошептав ему на ухо:
— В нашу брачную ночь мой муж хочет спать на диване, а не делить со мной кровать?
Руки Сяо Фу были крепкими и мускулистыми. В крепких объятиях, Линь Цзыкуй почувствовал, как в глубине его сердца поднялось теплое, нежное чувство. Он больше всего на свете хотел спать вот так в объятиях Чжао Лина. И ничего больше не делать. Просто прожить вместе целую жизнь.
Линь Цзыкуй откинул голову на спинку кровати.
— Не ложиться на диван тоже неплохо... Решай сама, дорогая... Но я правда не могу двигаться.
— Не нужно двигаться. Просто лежи спокойно, господин Линь.
Сяо Фу потянулся, чтобы снять с головы украшенную цветами шапку, снял носки и ботинки, а затем расстегнул пояс.
Линь Цзыкуй чувствовал себя ужасно неловко. Думая, что достаточно будет одного нижнего белья, он не стал сопротивляться.
— Позволь мне позаботиться о тебе. Не двигайся.
Сяо Фу видел, что он был пьян и наверняка будет делать это медленно.
Быстрыми, отработанными движениями Сяо Фу снял большую часть его одежды. Наблюдая, как исчезает его одежда, Линь Цзыкуй смутился.
— Жена, нет необходимости... Тебе не нужно снимать с меня нижнее белье!
Пальцы Сяо Фу замерли на поясе последнего слоя брюк. Он поднял бровь.
— Если я их не сниму, как мы сможем совершить супружескую связь?
— Но разве ты не говорила... что мы не будем?
Линь Цзыкуй посмотрел на него затуманенными, непонимающими глазами.
— Я сказал, что ты не должен двигаться, не потому, что мы не собираемся вступать в интимную связь. Мы должны это сделать. Тебе просто нужно оставаться неподвижным. — объяснил Сяо Фу, но Линь Цзыкуй категорически отказался раздеваться дальше, отчаянно сжимая последний слой одежды.
— Так не пойдёт... Я не могу раздеться...
Как они могли вступить в интимную связь, если он не двигался? Линь Цзыкуй не совсем понимал, что происходит. Неужели... ему просто нужно было сидеть?
Он и раньше видел эротические иллюстрации. Всего пару дней назад этот сорванец Мо Лю принес ему откуда-то брошюру, в которой говорилось:
«Молодой господин, вы такой невинный... Вам действительно не следует опозориться в свою брачную ночь».
Линь Цзыкуй прекрасно понимал, о каких позах и действиях идет речь. В конце концов, он читал те эротические истории. Одна лишь мысль о подобном вызывала у него одновременно смущение и страх. Он ни за что не смог бы заставить себя пойти на такое!
Заметив, как Линь Цзыкуй, судорожно вцепившись в свои брюки, покрылся испариной, Сяо Фу понял, что зашел в тупик. Давить на юношу было нельзя. Вместо этого он мягко уложил Линь Цзыкуя и склонился, чтобы поцеловать его.
Когда их губы соприкоснулись, затылок Линь Цзыкуя ударился о мягкую подушку, и у него закружилась голова. Сяо Фу одной рукой придержал подбородок Линь Цзыкуя, а другой потянулся к его ладони, переплетая свои пальцы с его влажными от пота пальцами. Хватка Линь Цзыкуя, державшегося за пояс брюк, под прикосновением Сяо Фу постепенно ослабла.
Поначалу Линь Цзыкуй крепко сжимал губы, но Сяо Фу без труда разомкнул их кончиком языка. Лишенный сил сопротивляться, Линь Цзыкуй был вынужден уступить, остро ощущая аромат вина и роз в дыхании Сяо Чжао Лина. Он судорожно хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, не в силах дышать нормально, пока язык Сяо Фу глубоко проникал в его рот, сплетаясь с его собственным. Тело обдало жаром и обмякло. Из уголков глаз, пока он часто моргал, побежали слезы, стекая в ушные раковины.
Сяо Фу почувствовал, как его ресницы коснулись его щеки, и замер, слегка приподняв голову, чтобы взглянуть на Линь Цзыкуя.
— Тебя расстраивает, когда я так целую? Ты злишься? Ты плачешь.
— Это не злость... я не злюсь. — Линь Цзыкуй сам не понимал, что с ним происходит. Слезы выступили непроизвольно, когда дыхание перехватило, а сердце бешено заколотилось в груди.
— И ты говоришь, что не расстроен? Тебе не нравится, когда я целую тебя вот так в губы, да?
— Нет, правда, дело не в этом... Я просто... — Линь Цзыкуй отрицал это, не в силах точно сформулировать, что не так. Плакать было в самом деле неловко. Он посмотрел на Сяо Фу. — Я слишком много выпил.
— Ох? Значит, когда ты слишком много выпиваешь, ты плачешь? — Сяо Фу посмотрел ему в глаза, внезапно, кажется, поняв, почему он плачет.
— Хорошо. — Сяо Фу поцеловал его в кончик носа. — Ты жених, а ты не хочешь проявлять инициативу... Ты даже не хочешь двигаться. Из-за такой лени у меня нет выбора, кроме как делать всю работу самому.
Линь Цзыкуй выглядел смущенным.
Просто он всё ещё не мог смириться с этим или преодолеть свой собственный психологический барьер. Особенно потому, что уже чувствовал это.
Эта штуку... Этот «кинжал» госпожи Сяо.
— Тогда тебе не нужно двигаться. — Сяо Фу всё отпустил другую руку Линь Цзыкуя. Остальная часть его тела обмякла, как вода, а эта одна рука оставалась жёсткой, как сталь.
Линь Цзыкуй прижал свой подбородок к его ключице. Его ужасно щекотало.
— Чжао Лин. — сказал он. — Может быть, нам... всё-таки не стоит вступать в интимную связь...
Линь Цзыкуй молча кивнул, с тревогой наблюдая за выражением лица Сяо Фу и опасаясь, что тот рассердится.
Лицо Сяо Фу осталось бесстрастным. Он не злился.
— И как долго ты собираешься меня томить?
Линь Цзыкуй не знал, что ответить. Прижатый к постели и сбитый с толку, он чувствовал, как мысли в голове путаются, словно в тумане.
— Раз ты молчишь, полагаю, мне придется взять всё в свои руки?
Сяо Фу взял руку Линь Цзыкуя и направил её к поясу своего свадебного одеяния, чтобы развязать его. Когда ворот распахнулся, обнажились широкие плечи и спина, где светлую кожу пересекали несколько шрамов от ножевых ранений.
— Посмотри, в каком я состоянии. Если ты не поможешь мне унять этот жар, неужели ты позволишь мне так мучиться в нашу брачную ночь? Неужели не проявишь хоть немного нежности?
В этот миг Линь Цзыкуй ощутил нечто под своей ладонью. Сознание словно заволокло туманом, оставив его в состоянии полного ошеломления.
Как это могло быть... таким... таким...
Нефритовый жезл, которым ранее поднимали свадебную вуаль, казался тяжелым и массивным в руке, но «это» ощущалось еще более... внушительным.
...Его догадка наконец подтвердилась!
Правда, которую Линь Цзыкуй отказывался признавать, реальность, которую он надеялся похоронить в самообмане на всю жизнь, теперь была обнажена неопровержимыми доказательствами. В брачную ночь его невеста лично разрушила эту иллюзию.
Линь Цзыкуй почувствовал, как мир закружился вокруг него.
— Жена... — он попытался вырвать руку, но прикосновение обжигало. Хватка Сяо Фу была слишком сильной. Губы Линь Цзыкуя задрожали. — Жена, как ты... как ты...
— Как я вообще мужчина? — Сяо Фу сжал влажную от пота ладонь Линь Цзыкуя, затем наклонил голову, чтобы нежно поцеловать его в висок и покрасневшие уголки глаз, кончиками пальцев отводя влажные пряди волос, прилипшие ко лбу Линь Цзыкуя. — Я всегда был мужчиной. Разве ты не знал этого с самого начала? Ты знал, и все же согласился выйти за меня замуж... Линь Цзыкуй, как я мог тебя отпустить?