Глава 36
Дело не в том, что Линь Цзыкуй не знал, что Сяо Чжао Лин не стеснялась в выражениях... Просто в этом отношении, может быть, она намного старше его самого, и нетерпелива. Линь Цзыкуй привык к этому, но, несмотря на это, он всегда немного смущался, когда слышал это. Мужчина не женат, а женщина не замужем, как такие вещи можно обсуждать вслух?
Учитывая, что рядом был Мо Лю, Линь Цзыкуй нарочно сделал вид, что не заметил, и сказал:
— Эта лодка принадлежит госпоже Сяо, мне было неудобно просить кого-то разогреть воду, вот и пришлось самому... — немедленно ответил Мо Лю.
— Я велю, чтобы разогрели. — вмешался Сяо Фу, глядя на слугу. — Мо Лю.
— Ты пойдёшь сам в свою комнату или мне тебя туда отнести?
— Я...... Я пойду сам. Господин, я пошёл спать.
Мо Лю повернулся и встал, Линь Цзыкуй нагнулся, чтобы накинуть на него верхнюю одежду. Мо Лю застегнул свою одежду и отошел, шаг за шагом.
Вздыхая про себя, он подумал: «Вот уж фигура у госпожи Сяо – широкие плечи, длинные ноги, будто съесть нашего господина собирается! Как он с ней справится, когда поженятся, а?»
Как только он ушел, в комнате остались только Линь Цзыкуй и Сяо Фу. При свете свечей в комнате губы Линь Цзыкуя были немного красными и припухшими, так старательно его целовали, что они блестели от влаги. Сяо Фу тяжело сглотнул, глядя на него.
— Мне не нужна грелка. — сказал Линь Цзыкуй, всё ещё не сняв накидки. Стеснялся делать это в ее присутствии.
— Не нужна? А если ты замёрзнешь? — уставился на него пристально Сяо Фу.
— Я просто надену еще что-нибудь и лягу так.
Скоро весна, в Цзиньлине не так холодно, как в храме Синчжи, но это из-за реки поднимается холодный воздух.
Сяо Фу опёрся плечом о столб кровати, смотрел сверху вниз:
— Линь лан не хочет прикасаться ко мне? Мы ведь уже спали вместе. Разве я тогда сделал с тобой что-то? Знай, я не из тех, кто хватается за кого попало. Если я говорю «греть кровать», то это просто потому, что беспокоюсь за тебя... — заметив, что Линь Цзыкуй собирается заговорить, Сяо Фу немедленно перебил его. — Не надо больше нести чушь. Мне это не нравится.
Линь Цзыкуй, глядя на него своим уцелевшим глазом, мягко сказал:
— Чжао Лин, я бы хотел немного почитать перед сном. Если тебе скучно, у меня есть шахматы и цитра, можешь почитать их рядом со мной, а потом я усну, хорошо?
Так они смогут побыть рядом подольше. Сяо Чжао Лин кивнула и повесила цветной фонарь.
У Линь Цзыкуя был только один глаз, но читать он всё ещё мог, хоть это и было трудно. Сяо Фу, сначала листая книжку с пикантным содержанием, глядел на него. Тот уткнулся носом в текст, силясь разобрать иероглифы. В конце концов, Сяо Фу не выдержал: отложил свою книгу в сторону, выхватил том у Линь Цзыкуя и сказал:
Не в первый раз он видел, как его слуга это делает, так что он может сделать то же ничуть не хуже.
Лин Цзыкуй немного замер, а затем ответил:
— Учитель сказал. — поднял свиток Сяо Фу.
— Искренне предостерегай друга, как следует наставляй его... — продолжил Лин Цзыкуй.
Он повторял наизусть все книги, от «Лунь Юя» до «Книги Песен», пока Сяо Фу не начал дремать, склонившись над столом и бормоча:
— Учитель, черт его подери, сказал...
Линь Цзыкуй осторожно взял книгу, закрыл ее и тихо сказал:
— Ты уже дошла до «Книги песен», а все еще ругаешься на учителя».
— Чертова «Книга песен»... — закрыл глаза и пробурчал Сяо Фу.
Линь Цзыкуй покачал головой. Обычно он не любил грубость, но касаемо Сяо Чжао Лин, видимо, привык и считал, что это нормально.
Он тщательно разложил на столе ручку, чернила, бумагу, тушь и книги Все это должно было быть разложено по полочкам. Это тоже было хорошей привычкой Линь Цзыкуя. Прибрав книги, которые только что читал Сяо Фу, он нахмурился, открыл их и посмотрел еще раз внимательнее.
Сначала он подумал, что это эротика, и сразу же закрыл книгу!
Затем, подумав немного, Лин Цзыкуй снова открыл книгу и взглянул на нее.
На этот раз он разглядел все ясно.
Он знал, что Сяо Чжао Лин в прошлый раз читала только книгу про отрезанные рукава, а в этот раз у нее была при себе иллюстрированная версия!
На странице откровенно были изображены двое мужчин совсем без одежды, сцепившиеся ногами, будто в поединке, а рядом диалоги.
Линь Цзыкуй почувствовал, как его глаза получили серьёзную психологическую травму от одной только картинки!
Он поспешно закрыл книгу и засунул её в самый низ стопки, придавив чем-то тяжёлым.
После этого он взглянул на Сяо Фу, который всё так же лежал, не двигаясь:
— Что ж тебе так нравится читать именно такое... — пробормотал он. — Чжао Лин...? — вдруг произнёс он, как будто что-то вспомнил.
У Сяо Чжао Лина был кадык, причём довольно заметный.
А ведь, по логике, у девушек кадыков нет. Ну или, по крайней мере, не таких больших.
Сяо Фу просто был сонным, но на самом деле он не заснул. Он чувствовал все. Кадык неловко двигался вверх-вниз, как будто Сяо Фу сдерживал какие-то опасные мысли.
Лицо Сяо Чжао Линя было чистым, и на нем почти не было растительности.
Линь Цзыкуй медленно протянул руку и коснулся кадыка под воротником Сяо Фу, что могло считаться оскорбительным жестом. Он тут же отдёрнул руку, сам испугавшись собственной мысли, которые вроде бы были ненормальными, но... не то чтобы совсем нелогичными.
Прежде чем он успел подумать об этом, Сяо Фу открыл глаза:
— Линь лан прикасался ко мне, пока я спал?
— Нет, это не так...... — Линь Цзыкуй отвел взгляд. — Я просто пуговицу на воротнике тебе застёгивал.
Не то чтобы Сяо Фу не понимал, что происходит. У этого дурака наконец-то появились сомнения. Он не стал ни раскрывать их, ни признаваться в этом. Он встал и потянулся. Он был очень высоким. Линь Цзыкуй посмотрел на лицо Сяо Фу, похожее на цветущий персик, и эта мысль снова рассеялась.
Густые брови и глубокие глаза, высокая переносица, глаза цвета персика, героические и мягкие.
С таким деревенским лицом, он немного ущербен, у него больше кадык и более низкий голос. Разве это не нормально?
Сяо Чжао Линь ушла, Линь Цзыкуй велел ей подождать, убрал горелки с кровати и сказал:
— Моя постель горит, забери эти горелки, на корабле холодно.
Сердце Сяо Фу потеплело, он повернул голову и сказал:
— Линь лан, я не боюсь холода. Возьми их и используй. Одно из них поможет согреть ноги, другой – согреть руки, а третий – согреть живот. Все тело согреется.
Линь Цзыкуй пристально посмотрел на него и через некоторое время кивнул:
Дверь открылась, впуская ночной ветерок с реки Циньхуай. Фонарь, висящий под карнизом, мерцал играющим светом. Сяо Фу протянул руку и легко снял его.
— Мне не нужны горелки. Я просто хочу повесить этот фонарь в своей комнате, чтобы он составлял мне компанию во время сна. — он наклонил голову, его глаза прищурились. — Мне очень нравится фонарь, который ты мне подарил.
— Рад, что он тебе нравится. — Линь Цзикуй стоял в дверном проеме, положив руку на раму. — Провожать тебя в комнату?
— Не нужно, Линь лан, возвращайся.
Линь Цзыкуй отказался отвечать, наблюдая, как она уходит.
В комнате висели фонари, Сяо Фу лежал на боку и пристально смотрел, его губы скривились в улыбке от хорошего настроения.
Линь Цзыкуй лежал, завернувшись в теплое одеяло, и безудержно думал.
«Что, если, по словам Лин, он действительно мужчина?»
Он считал себя ученым, он действительно прочитал слишком много книг, и у него в самом деле было богатое воображение. Ему приходилось думать о невозможных вещах.
«Что мне делать, Сяо Чжао Лин...?»
Линь Цзыкуй зарылся лицом в мягкие подушки и поджал губы.
На следующий день Сяо Фу должен был посетить дворец и оставил Цзиньцзуня рядом с Линь Цзыкуем:
— На лодке безопаснее, чем в особняке. Цзиньцзунь, ты должен следовать за господином Линем шаг за шагом, чтобы обеспечить его безопасность.
16-го числа первого месяца стояла очень хорошая погода.
Хотя вдовствующей императрице Сяо было всего сорок два, у нее был сын – Юйвень До, который уже был правящим монархом. Он был послушным сыном, который в целом прислушивался к словам вдовствующей императрицы, например, к словам, касающимся Сяо Фу.
— Учитывая темперамент твоего дяди, как он вообще может интересоваться твоим троном? Он предпочитает общество других мужчин. Он столько лет не был женат, и у него нет потомства. Он абсолютно не представляет угрозы. Кроме того, он пережил годы лишений в перевале. Как только я написала ему, он вернулся, и даже нашел врача, чтобы вылечить твою болезнь...
Юйвень До до смерти устал это слушать.
— О, матушка, не говори так. Дело не в том, что я отказываюсь признавать его своим дядей. Это он. Он дал мне пощечину на глазах у евнуха. Я должен отомстить!Почему бы тебе не позвать дядю, и я тоже дам ему пощечину, тогда мы будем квиты!
Юйвень До приговорил к казни всех людей, которые стали свидетелями его унижения. Неожиданно люди наложницы Хуэй оказались такими же свидетелями и стыдная история начала распространяться.
Вдовствующая императрица Сяо крепко сжала свою вуаль и подумала о реакции Сяо Фу:
— Ты задумал ударить своего дядю? Ты хоть представляешь, что он за человек? Он настолько безжалостен, что задушит тебя в мгновение ока!
— Вот именно. Раз ты прекрасно знаешь, что за человек твой брат, матушка, почему ты настаиваешь на том, чтобы я помирился с ним?
Вдовствующая императрица Сяо не могла на это ответить.
— Когда твой отец взошел на трон, ему тоже пришлось заискивать перед придворными чиновниками. Даже если эта империя твоя, она не принадлежит тебе полностью......
Юйвень До не был настроен слушать; прибыл стражник Цзинь Ивэй пришел доложить, что министры один за другим входят во дворец.
— Хорошо. Обыскать всех. Проверить не только наличие оружия, но и любых флаконов или банок... Особенно у старшего министра Сюя.
В обычных обстоятельствах чиновник первого ранга, такой как министр Сюй, не подвергался бы столь тщательному обыску при входе во дворец.
Перед тем как покинуть своё имение, он молча стоял, держа в руках кувшин, который ему передал принц Чжао.
Из дворца пришло известие: император под благовидным предлогом сослал наложницу Хуэй в Холодный дворец. Вскоре после этого поток новостей иссяк, а служанка, передававшая их, скончалась.
Всего за день до этого старший министр Сюй посетил императорскую темницу. Сюй Чжоцзюнь был цел и невредим, серьезных увечий не получил, хотя прежде никогда не подвергался подобному унижению. Он крикнул:
— Отец, умоляю, упроси императора! Этот негодяй Тан Мэнъян лжет лишь бы погубить наш род Сюй. Он утверждает, будто мы вступили в сговор с принцем Чжао.
Он не был человеком, склонным обижать ребенка. Играя, он часто делал паузы и намеренно допускал тонкие, продуманные ошибки, позволяя ему ощутить радость от достойного соперничества.
Перед тем как войти во дворец, старший министр Сюй не раз колебался. В конце концов он вернул сосуд на место, спрятав его наверху, среди потолочных балок.
Вносить эту вещь во дворец все еще было слишком рискованно. Чжоцзюня еще можно было спасти.
На лодке Линь Цзыкуй и Цзиньцзунь играли в го.
Цзиньцзунь не мог скрыть своего восторга. Играть в го с молодым господином Линем было абсолютным удовольствием! Это было гораздо интереснее, чем находиться в компании маркиза.
Сяо Фу вошел во дворец через ворота Хунву вместе с Се Лаосанем. В честь праздничного банкета он был облачен в красный плащ из лисьего меха с узором из белых журавлей.
Естественно, их обоих тоже обыскали, особенно тщательно Сяо Фу. Командир Цзинь Ивэй долго копался в его одеждах, чем сильно раздражал Сяо Фу. Он отошел на несколько шагов, затем скрестив руки за спиной, с большой силой щелкнул камешком. Командир Хуан, обладая острыми рефлексами, мгновенно повернул голову, чтобы увернуться, и крикнул:
— Что ты кричишь? — Сяо Фу схватил пригоршню камней и запустил ими, один из которых попал в болевую точку командира Хуана, вызвав неудержимый смех.
Командир Хуан опустился на колени и внезапно начал дрожать. Вся стража бросилась вперед:
Командир Хуан стиснул зубы, корчась на земле от странного зуда во всем теле, совершенно не в силах его контролировать. Этот Динбэй-хоу, даже если у него не было с собой оружия, камня или листа, он мог убивать не пролив ни капли крови.
Ударить по определённой акупунктурной точке, вызывающей зуд, с такого расстояния – это было преднамеренное унижение!
После того, как мы были так далеки друг от друга, я смогла достичь своей цели и сознательно унизила себя!
— Эффект пройдёт через час. — сказал махнув рукой Сяо Фу. Не оглядываясь, он пошёл по дворцовому коридору, углубляясь в логово тигра.
Перед началом банкета Сяо Фу отправился навестить свою старшую сестру, вдовствующую императрицу Сяо. После обмена любезностями Сяо Фу сказал:
— На твой сегодняшний день рождения я принёс не только подарок, но и кое-кого для Его Величества.
«Кое-кого?» Юйвень До встал за ширмой и навострил уши, прислушиваясь. Именно вдовствующая императрица Сяо настояла на том, чтобы он пришел, и помирился со своим дядей. Но что это за ситуация? Как только Сяо Фу вошел, Юйвэнь До просто спрятался, не желая встречаться с ним.
— Однако Его Величества здесь нет. Я посчитал этот вопрос достаточно важным, чтобы сначала обсудить его с вдовствующой императрицей. — сказал Сяо Фу.
— Кого ты привел? — спросила вдовствующая императрица Сяо.
Может быть, это женщина, которая должна стать наложницей императора?
Сяо Фу не ответил, а похлопал в ладоши, дверь открылась, и вошел Юаньцин с мешком, который все еще болтался у него на плече.
— Что это? — в испуге отступила на шаг вдовствующая императрица Сяо.
Юаньцин развязал мешок и вытащил тряпку изо рта мужчины.
— Ммм...... Это вдовствующая императрица? — Юйвэнь Чжоу выглядел грязным, подбежал и закричал. — Это я, – Юйвэнь Чжоу, это Чжоу-эр!
— Юйвэнь Чжоу? — прошло много лет с тех пор, как она в последний раз видела сына принца Чжао. Она едва узнала его и медленно кивнула, пытаясь вырвать подол своей юбки из его грязных рук. — Да, да... Чжоу-эр, как ты оказался в таком состоянии? Сяо Фу, объясни, как ты мог привести его сюда в таком виде?
— Молодой принц Чжао привёл триста воинов из отряда смертников, чтобы устроить мне засаду за городом Цзиньлин. — сказал Сяо Фу.
— Ложь! Их было двести. — возразил принц Чжоу.
— Да, в первый раз их было сто, во второй – двести, и в итоге получилось триста, верно?
Вдовствующая императрица Сяо была потрясена:
— Значит, люди, посланные убить тебя, были из лагеря принца Чжао?
Молодой принц Чжао упал на колени
— Это дело не имеет никакого отношения к моему отцу. Это вражда между мной и Динбэй-хоу. Цин-эр знает, что это неправильно! — он взял на себя полную ответственность за проступок и, преклонив колени, сказал. — Умоляю вдовствующую императрицу наказать меня!
Поскольку Динбэйхоу не был убит, Юйвэнь Чжоу ожидал, что у него не должно быть больших неприятностей. Теперь, учитывая, как сильно император ненавидел маркиза, конечно же, не стал бы просто стоять в стороне и ничего не делать.
— Скажи вдовствующей императрице когда ты тайно прибыл в Цзиньлин? Не говори мне, что такой тупоголовый дурак, как ты, не знал правила, запрещающего вассальным князьям въезжать в столицу без разрешения.
— Но я не вассальный принц. Я никогда не наследовал титул своего отца. Вдовствующая императрица, я просто подумал... раз уж вы празднуете свой день рождения, я пришел поздравить вас. Я даже приготовил подарок — он лежит прямо у меня в резиденции в Цзиньлине...
— О? И ты привел с собой триста воинов-смертников, чтобы поздравить Ее Величество с днем рождения?
Выражение лица вдовствующей императрицы Сяо изменилось.
Юйвэнь До, стоявший за ширмой, кипел от ярости.
— Молодой принц Чжао, хочешь, чтобы я предъявил доказательства того, что твой дом вступил в преступный сговор с Сюй Хуэем?
— Ты... — принц Чжао опешил, но тут же с криком принялся всё отрицать. — Ты несешь чушь! Этого никогда не было! Я прибыл в столицу без разрешения, в этом я виноват. Я пытался убить тебя, в этом я тоже виноват, признаю! Но у моего дома нет и в помине никаких намерений совершать государственную измену. Не говоря уже о сговоре с домом Сюй!
— Довольно! — Юйвэнь До с яростью опрокинул ширму. — Юйвэнь Чжоу... Стража! Схватить его! Взять его под строгую охрану. Никаких ошибок!
— Я невиновен! Я невиновен, Ваше Величество! Прошу, позвольте мне объясниться! Он выдвигает голословные обвинения, не имея ни единого доказательства!
Доказательства не требовались.
Быстрые и беспощадные стражники тут же заткнули рот юному принцу Чжао.
Сяо Фу небрежно хмыкнул и перевел взгляд на Юйвэнь До:
— Значит, Ваше Величество всё это время был здесь. Я собирался поднять этот вопрос завтра. В конце концов, сегодня банкет в честь дня рождения Ее Величества, радостное событие, и я не хотел портить ей настроение. Но так уж вышло, что ты всё услышал. Надеюсь, ты не слишком расстроен?
Он не встал на колени и не поклонился. Он даже не отдал положенного приветствия. У Юйвэнь До запульсировало в висках. Не было ни малейшего шанса, абсолютно никакого, что они с Сяо Фу когда-нибудь смогут зарыть топор войны.
Сейчас Сяо Фу смотрел на него так, как смотрят на труп, которому место в могиле.
Когда Юйвэнь Чжоу увели, Юйвэнь До глубоко вздохнул и первым делом отослал вдовствующую императрицу. Уняв волнение, он спросил Сяо Фу:
— Динбэй-хоу, ты утверждал, что принц Чжао вступил в сговор. Где же доказательства?
— У меня их нет. — ответил Сяо Фу.
— ??? Доказательств нет? И при этом ты обвинил принца Чжао в сговоре с высокопоставленным чиновником? Сяо Фу, тебе жить надоело? — он резко встал и ткнул пальцем прямо в лицо Сяо Фу.
Сяо Фу склонил голову, уклоняясь от его пальца. В уголках его глаз читалась улыбка, но в самом взгляде не было ни капли веселья.
— Ваше Величество, ты совершенно невоспитанный. В конце концов, я твой дядя.
— Конечно, смею. — Сяо Фу взмахнул рукой и отвесил быструю, точную пощечину. Раздался резкий, громкий хлопок. Леденящим тоном он добавил. — Я могу даже ударить тебя. Безмозглый болван. Восемь тысяч отборных воинов принца Чжао уже подошли к воротам Цзиньлина, а ты всё еще ведешь себя как идиот.