Глава 27

В этот момент Юйвэнь До не знал, что ему, императору, не сносить головы, и дни его сочтены. Он также был зол на то, что Сюй Гэ делал все эти годы.

Сюй Гэ создал партию ради личной выгоды и всячески опекал своего приемного сына. Император знал об этом и потворствовал этому.

Иначе как сбалансировать власть премьер-министра?

Однако не так давно Тан Мэнъян, чиновник из кабинета министров, был кастрирован, ему выкололи глаза, а затем отправили в суд.

Император Вэн Тай пришел в ярость, когда узнал об этом:

— Кто посмел бы так поступить с чиновником?!

В тронном зале Сюй Гэ взглянул на приемного сына и сказал:

— Чиновник Тан, кто это сделал с тобой? Это слишком жестоко!

Тан Мэнъян вообще не мог встать и опустился на колени. Впервые в своей жизни он почувствовал какого быть слепым. Это оказалось такой ужасной вещью.

Само собой разумеется, что выкалывание глаз звучит как своего рода месть, но Тан Мэнъян слишком хорошо знал Линь Цзыкуя. Он не способен на такое и не может нанять кого-то для этого. В лучшем случае, он бы разочаровался в нем и никогда больше не поддерживал бы связь.

Если думать о том, кто осмелился сделать такое, у него не было никаких сомнений, что кроме Сюй Чжоцзюня никто был настолько жесток.

Кто-то пришел, чтобы забрать его в суд. Тан Мэнъян не знал, кто это был. У мужчины был спокойный голос, и он рассказал ему, что происходит прямо сейчас:

— Если вы скажете правду перед императором, у вас все еще может быть шанс на жизнь. Если вы скажете, что не знаете, отпустит ли вас министр?

— Нет...... Я приемный сын своего отца, он не причинит мне вреда!

— Теперь вы бесполезный человек. Думаете, что все еще можете быть ученым при дворе? Чиновник Тан, вы больше не нужны господину Сюй Гэ. Если вы скажете, кто виновен, я спасу вам жизнь и отправлю обратно в ваш родной город Цзяннань.

Тан Мэнъян, стоявший на коленях в Золотом Тронном зале, услышал голос Сюй Гэ и повернул к нему голову.

— Отец...... Серьезно, я не знаю, кто это сделал со мной? — его губы задрожали.

— Какой отец, чиновник Тан, ты бредишь! — Сюй Гэ встревожился, боясь обидеть императора, и поспешно сказал. — Ваше Величество, чиновник Тан сейчас не в себе и лишился достоинства. Его словам нельзя доверять, Ваше Величество!

Император Вэнь Тай поднял руку, останавливая:

— Эй, дорогой министр, давай послушаем, что говорит ученый. Не перебивай.

После рассмотрения дела, согласно закону, Сюй Чжоцзюнь был задержан и заключен в тюрьму. Тогда император Вэн Тай попросил Цзинь Ивэя отправить Тан Мэнъяна в больницу Тай и лично навестить его.

— Ученый Тан, ты будешь записывать все, что происходит в партии Сюй, и я защищу тебя от смерти. Я человек, который любит таланты. На протяжении многих лет ты неоднократно давал мне советы и ставил меня в известность, и я это помню. Ты верный служитель двора, почему бы тебе не остаться во дворце и не быть евнухом рядом со мной?

Когда Тан Мэнъян услышал слово «евнух», он некоторое время не знал, стоит ли ему благодарить Бога или нет.

Евнухи пользовались благосклонностью, и он это знал. Он мог только встать и поблагодарить Бога за его доброту.

— Эй, я разрешаю тебе не вставать на колени. — Император Вэн Тай махнул рукой.

Маленький евнух, стоявший рядом с императором, поспешно сказал Тан Мэнъяну:

— Эй, поздравляю, евнух Тан.

Если бы глаза евнуха Тана все еще были на месте, в них уже стояли бы слезы:

— Благодарю, благодарю......

Император Вэн Тай немного уважал его и чувствовал, что тот вызывает жалость.

— Доктор Чжан, осмотрите глаза Тан Мэнъяна. Можно ли как-нибудь помочь? — спросил он.

Доктор Чжан – высококвалифицированный специалист в области медицины, и, услышав эти слова, он сказал:

— Если глазные яблоки все еще там, возможно, их можно спасти......

Император Вэн Тай опустил голову и спросил его:

— Тан Мэнъян, где твои глаза?

Лицо Тан Мэнъяна внезапно побледнело, и его чуть не вырвало!

Увидев, что ему стало плохо, император Вэн Тай был недоволен, и евнух, стоявший рядом с ним, подошел и упрекнул его:

— Тан Мэнъян, как ты смеешь!

— Нет, нет! Ваше Величество простил мои грехи, и я виноват! Это из-за Сюй Чжоцзюня, он скормил мне мои глазные яблоки...... Накормил меня ими, поэтому я просто... просто... — он подавил дрожь в своем теле.

— Что ты сказал? Ты их съел?! — император Вэн Тай в гневе поднялся, потрясенный и разгневанный. — Этот Сюй Чжоцзюнь! Порочное сердце, коварное!

Если от него не избавиться, он станет следующим Сяо Фу!

В результате, в течение нескольких дней, из одного мастера яда и более чем дюжины охранников Цзиньи, которых император Вэн Тай ранее отправил выяснить местонахождение червя-матки, вернулся только один человек с серьезными ранениями!

Цзинь Ивэй лежал в императорском госпитале, его рвало кровью.

— Мы следовали до самого округа Цзишуя, в провинции Цзянси! Мастер яда сказал, что червь-матка была недалеко, но мы попали в засаду, и все были умерли! Остался только я, чтобы передать...

— Цзянси, округ Цзишуй? — император Вэн Тай нахмурился.

В династии все еще много придворных из Цзишуя. В год появляются сотни удачно сдавших экзамен ученых, и десять из них – из Цзянси.

Среди них самыми могущественными являются Сюй Хуэй и Сюй Гэ.

Император Вэн Тай был потрясен, сделал несколько шагов назад и сел:

— Это и правда Сюй Гэ, который собирается причинить мне вред! Червь-матка в его руках, он хочет контролировать меня, он хочет убить меня! Поторопись, пригласи Сюэ во дворец! — Юйвэнь До сейчас мог думать только о премьер-министре Сюэ, который был честен и справедлив, а его сердце было подобно воде.

— Министр Сюэ...... — евнух ответил. — Ваше Величество, вы забыли. Несколько дней назад, Ваше Величество, вы разрешили министру Сюэ вернуться в его родной город.

— Почему бы тебе не пойти и не привести обратно?! — отмахнулся он.

В этот момент Линь Цзыкуй с завязанными глазами, собирался выйти из кареты, поддерживая Сяо Фу, который притворялся хромым.

Сяо Фу подозвал к себе охранников, ожидавших в стороне:

— Парень, ты живешь где-то поблизости?

Парень?

На лице охранника отразилась нерешительность, и когда он увидел выражение лица своего господина, он быстро вжился в роль и сказал в дружеской манере:

— Ах, да, да! Кто вы двое такие?

Линь Цзыкуй вежливо объяснил:

— Мы вдвоем встретили горных бандитов на выезде из Пекина, и все закончилось вот так. Вы не знаете далеко ли мы от храма Синчжи?

— Храм Синчжи? Это недалеко, совсем недалеко, но очень жаль видеть, что два брата не могут продолжить путь...... У меня здесь есть лошадь, как раз могу запрячь ваш карету!

Сяо Фу потянул за собой Линь Цзыкуя:

— Это здорово, Линь лан, мы встретили доброго человека, мы спасены.

Линь Цзыкуй недавно получил удар в спину, поэтому он повернул голову и засомневался:

— Госпожа Чжао Лин, давайте....... Разве нам не стоит быть более осторожными?

— Этот парень выглядит хорошим человеком, тебе так не кажется?

Охранник поднял голову:

— Да, конечно, меня зовут Ню-эр.

Хотя Линь Цзыкуй и чувствовал себя немного неловко, он все же сел в карету.

В середине путешествия у Линь Цзыкуя внезапно зачесалось все тело. Это началось, когда он поел жуков, которых дал третий господин, а он приходил каждые несколько дней.

Несколько дней назад он был в оцепенении, изо всех сил стараясь скрыть это от Сяо Фу.

Каждый раз, когда у него начинался приступ зуда, он молча сворачивался калачиком.

В этот момент он сидел в карете, чувствуя не болезненный зуд, а как будто по его телу ползали насекомые. Линь Цзыкуй невольно почесался. Он не мог унять дрожь и забился в угол. Сяо Фу увидел это, и протянул руку, чтобы взять за ладонь:

— Линь лан, что с тобой? Плечо?

Линь Цзыкуй кивнул, но сказал:

— Все в порядке...... Просто немного чешется, я могу это вытерпеть.

Так как под рукой не было подушки, Сяо Фу снял свою просторную одежду и накрыл им его, и развязал внутренний пояс. Линь Цзыкуй неосознанно схватил его, выглядя немного болезненно:

— Госпожа Чжао Лин......

Сяо Фу наклонил голову и поцеловал его в кончик уха. Возможно, это нельзя было назвать поцелуем, но это было близко к этому. Линь Цзыкуй чувствительно втянул голову в плечи, пряча уши между ними. Однако он вдруг почувствовал, как большая нежная ладонь просунулась под его одежду и накрыла плечи и грудь.

— Я прикрою его, не чеши, а то повредишь. — прошептал Сяо Фу.

Сяо Фу посмотрел на его кожу.

Кожа Линь Цзыкуя была не белоснежной, а цвета козьего молока, которое Сяо Фу каждый день пил вместо воды, когда был на границе. Эта кожа выглядела аппетитно и казалась очень сладкой на вкус.

Это правда, что Сяо Фу не ощущает сладость.

Но Сяо Фу почувствовал это, когда прятался в темноте кареты, и коснулся своих губ.

Вот какой у него вкус.

Сладкий.

Его ладонь была теплой и плечи Линь Цзыкуя обдало жаром. От температуры его ладони сразу стало легче. Линь Цзыкуй задрожал и мог только прижаться к нему, чувствуя себя очень неловко.

«Как я могу прятаться в объятиях женщины......?»

Однако он не мог собраться с силами и, дрожа всем телом, упрямо что-то бормотал.

Сяо Фу опустил голову и прислушался.

Прекрасно, ботаник снова заучивает «Аналекты Конфуция».

Менее чем через час после этой поездки карета поднялась на гору и доставила их обоих в храм Синчжи. Каждый приступ зуда занимал меньше получаса. Странный зуд появлялся и быстро исчезал. Он немного вспотел, привел в порядок свою одежду и сел в углу, опустив голову, как перепел. Под глазами, покрытыми белой тканью, его щеки были светло-красными и слегка влажными от пота.

Сяо Фу всё же подошёл и сказал:

— Линь лан, чего ты стесняешься? Я уже давно видел тебя без одежды, чего тут стесняться?

Если бы это был кто-то другой, Линь Цзыкуй, скорее всего, наставительно сказал бы ему: «Многословие ведет к легкомыслию; шутливые речи к распущенности*...

Если бы на его месте был Сяо Чжао Лин, он бы только прикидывался дураком, ни слова не говоря, и просто ждал, пока тот выскажется.

Сяо Фу вздохнул и легонько ущипнул себя за щеку. «Кожа Линь лана стала толще, чем раньше».

В этот момент карета остановилась.

— Мы на месте? Вторая госпожа, давайте выйдем из кареты! — тут же спросил Линь Цзыкуй.

В конце путешествия Юаньу, Юаньцин и Цзиньцзунь, все трое, вернулись к своей жизни. Увидев хромающего господина, который шел опираясь на Линь Цзыкуя с завязанными глазами!

— Господин! — они были потрясены.

— На меня было совершено покушение на дороге. Все в порядке. Я слегка поранился. — Сяо Фу потряс ногой, показывая, что он не хромает, а притворяется хромым, а затем приказал. — Где помощник господина Линя? Приведите его в зал Холодной Сливы.

Таким образом, они вдвоем вошли в храм Синчжи, и Линь Цзыкуй первым делом пошел возжечь благовония и поклониться. Слишком много всего произошло за последнее время. Он не стремился к славе, а только надеялся, что вторая госпожа будет в безопасности.

Под защитой охранников он вернулся в Восточный гостевой зал. Линь Цзыкуй сидел под банановым листом. Услышав голос, он немедленно встал:

— Мо Лю!

— Господин! — Мо Лю не видел его много дней, и он поспешил к нему, как ребенок, который увидел своих родителей.

Поскольку Линь Цзыкуй каждый день завязывал глаза, чтобы применить лекарство, Мо Лю не чувствовал, что с Линь Цзыкуем что-то не так.

Естественно, Линь Цзыкуй не стал бы рассказывать ему об этих вещах.

И Мо Лю был очень обеспокоен насчет второй госпожи.

— Вторая госпожа вернулась к господину? Как вы, господин? Господин Сяо пригласил вас в Цзиньлин, вы обсуждали ваш брак?

Линь Цзыкуй пошевелил губами, затем кивнул:

— Госпожа Сяо Чжао Лин...... — он повернул голову в сторону. Хотя он не мог видеть, он знал, что Сяо Чжао Лин находится внутри. Линь Цзыкуй сказал Мо Лю. — Вторая госпожа уже пообещала выйти за меня замуж. Только что госпожа Чжао Лин сказала мне, что в марте заберет меня обратно в округ Фэнтай, и под святыми табличками родителей мы поженимся.

— Вы вернетесь в округ Фэнтай, чтобы жениться? — Мо Лю почувствовал, что что-то не так. Почему бы не пожениться в Цзиньлине? Может быть, будет две свадьбы! Мо Лю понял это и воскликнул. — Это здорово, мой господин, вторая госпожа сразу же выйдет за вас замуж, и она сможет родить вам большого толстого мальчика!

— Тише, тише...... Не будь таким грубым. — поспешно прикрыл его рот Линь Цзыкуй.

У Сяо Фу острый слух. Он слушал доклад Юаньцин, а также он намеренно отпустил Цзинь Ивэя обратно во дворец.

— Господин, червь-матка цела. Этот подчиненный выполнил свою миссию.

Сяо Фу забрал сосуд с червями, который контролировал жизнь и смерть императора, и все же отвлекался на Линь Цзыкуя.

После того, как Юаньцин закончил докладывать, Сяо Фу вышел. Линь Цзыкуй все еще разговаривал с Мо Лю под деревом. Когда Мо Лю увидел Сяо Фу, он поспешно сказал:

— Мой господин! Я все еще готовлю курицу на кухне, я должен следить за этим! Вы и вторая госпожа...... побеседуйте.

— Вторая госпожа здесь?

— Да. — Сяо Фу ущипнул кончик волос, собранные шпилькой из сандалового дерева, и Линь Цзыкуй повернул голову.

При виде храма Синчжи первоначальное мрачное настроение Линь Цзыкуя рассеялось, оставив в его сердце только спокойствие.

— Госпожа Чжао Лин...... — произнес Линь Цзыкуй.

Палец Сяо Фу закручивал его волосы.

— Линь лан зови меня «Чжао Лин».

Линь Цзыкуй поколебался, затем послушно произнес:

— Чжао Лин.

— Я хочу признаться Линь лану в одной вещи, иначе я не осмелюсь выйти замуж за Линь лана, и мне все равно будет не по себе. — его тон стал немного серьезнее.

Выражение лица Линь Цзыкуя было слегка ошеломленным.

В чем дело?

Она не осмеливается выйти замуж?

Была ли она когда-нибудь замужем?

Даже если бы она когда-то была замужем, Линь Цзыкуй мог бы с этим смириться.

Но неожиданно Сяо Чжао Лин сказал:

— Я не смогу иметь детей от Линь лана.

А?

Прежде чем Линь Цзыкуй успел спросить о причине, Сяо Чжао Лин взял инициативу в свои руки и объяснил:

— Я отличаюсь от обычных женщин, и поэтому не могу родить. Я не смогу продолжить род семьи Линь. Что касается разницы...... Линь лан узнает об этом в будущем. И так, хочет ли меня Линь лан все еще?

Продолжение рода — это важное дело.

По крайней мере, в том воспитании, которое Линь Цзыкуй получил с детства, это было так: из трёх видов непочтительности* самым тяжким считалось не иметь потомства.

Но когда Линь Цзыкуй услышал это, он отреагировал не так сильно, как ожидал Сяо Фу. Линь Цзыкуй слегка нахмурился, словно размышляя, но быстро ответил вслух:

— Я однажды... пообещал второй госпоже, что вырву дерево корицы в лягушачьем дворце*, и в итоге женюсь на тебе. Но я уже не смогу выполнить своего обещания. Я больше не смогу сдать экзамен и получить высокое звание, мне суждено остаться ничтожным младшим чиновником. Чжао Лин, ты всё ещё хочешь быть со мной?