Глава 39
Линь Цзыкуй не ответил на вопрос Сяо Чжао Лина. Вместо этого он молча перевернулся, подставив ему затылок.
Дело было не в том, что Линь Цзыкуй не хотел отвечать... В конце концов, зачем бы он ждал ее до часа ночи? Может, сейчас два часа? С завязанными глазами Линь Цзыкуй не мог понять. Он определенно чувствовал, что спал недолго. Хотя голова у него была сонная, яснее всего бросалось в глаза какое-то странное подозрение относительно «госпожи Чжао Лин».
Была ли эта щетина на ее лице или накладная борода, приклеенная для маскировки?
Но накладная борода не стала бы так сильно впиваться.
Может, это была просто случайно прилипшая к щеке прядь волос? Это вполне возможно.
Линь Цзыкуй подавил желание дотронуться до ее щеки, чтобы убедиться, его разум погрузился в состояние хаотичной неразберихи.
Сяо Фу наблюдал, как он отвернулся, прекрасно понимая, чего он пытается избежать. Он смотрел на затылок Линя полуоткрытыми глазами. Этот Линь Цзыкуй... он замечал что-то, но не решался сказать, держа все в себе. Это было и впрямь...
Это было странно. У Сяо Фу, как правило, было плохое обоняние, но он обнаружил, что шея и кожа Линь лана пахнут совершенно иначе, чем все остальное.
Сяо Фу вздохнул, уткнулся лицом в впадину на шее Линь Цзыкуя и закрыл глаза. Его ресницы легко коснулись кожи Линь Цзыкуя.
Вскоре он погрузился в лёгкий сон. Убийство Юйвэнь До могло показаться быстрым и незаметным действием, но на самом деле весь план был тайно разработан в течение трёх лет.
Найти кого-то, кто приблизится к князю Чжао и завоюет его доверие, снабдить его порошком с насекомыми, заманить молодого принца в столицу, подбросить яд Гу императору...
Если бы хоть одно звено в этой цепи пошло не так, план никогда не был бы выполнен так безупречно.
Окутанный теплом и ароматом Линь Цзыкуя, Сяо Фу полностью расслабился. Линь Цзыкуй, однако, оставался неподвижным... не зная, двигаться ли ему или застыть...
Он почувствовал щекотку на затылке от теплого дыхания Чжао Лина, в то время как ее грудь, поднимаясь и опускаясь, прижималась к его спине.
Линь Цзыкуй оставался неподвижным, погруженным в молчаливое созерцание по-своему.
А что, если все обстояло именно так, как он подозревал?
Если Сяо Чжао Лин могла обмануть его один раз, она могла сделать это и во второй раз.
Как же ему хотелось, чтобы это было не так.... как бы ему хотелось, чтобы оказалось, что он просто слишком много думал.
Возможно, это просто разыгралось его воображение. Линь Цзыкуй слегка наклонил голову. Сяо Фу почувствовал движение даже во сне, крепче обнял Линь Цзыкуя, прижимая его к себе одной рукой, а другой рукой крепко сжимал его ладонь.
Линь Цзыкуй уловил запах сандалового дерева, оставшийся после принятия ванны... Аромат, очень похожий на благовония, которые сжигали в храме Синчжи, аромат, приносящий чувство покоя.
На корабле Мо Лю только что встал и отправился на поиски еды, когда увидел четырех маленьких детей, сидящих в ряд в одной из кают.
Старший из них, казалось, был примерно того же возраста, что и сам Мо Лю, а младший был совсем малышом. Старший сидел с чопорной, формальной осанкой, в то время как младший, опустив голову, был занят едой.
«Откуда вдруг взялись все эти сорванцы?»
Считая себя старшим в группе, Мо Лю подошел и спросил:
— Госпожа Сяо? — удивился первый принц. — Неужели эта лодка принадлежит молодой госпоже из семьи Сяо? — затем он кивнул. — Нас сюда привез наш старший брат. Вы лодочник?
Увидев на столе нетронутую еду, Мо Лю почувствовал голод.
— Не возражаете, если я присоединюсь к вам? Я не лодочник. Я приехал сюда со своим молодым господином, а госпожа Сяо – его невеста.
Первый принц не совсем понимал нюансы этих отношений, но вежливо ответил:
— Пожалуйста, садитесь. Если вы голодны, можете угощаться.
Каждый его жест излучал ауру императорской семьи. Мо Лю видел, что эти молодые господа держатся с достоинством, но он никогда не предполагал, что эти четверо «сорванцов» на самом деле принцы.
Во время еды он представился и спросил:
— Вы четверо братья? Вы немного похожи. Как вас зовут?
Первый принц подозрительно замолчал, вспомнив предупреждение регента.
— Я – Третий. — сказал третий принц.
— Меня зовут Юйвэнь... — начал четвертый принц, но он остановился приглушённым «хмф-ммф».
Третий принц быстро прикрыл его рот рукой.
— Наша фамилия – Юнь. А он – Четвертый. Могу я спросить... Ваш молодой господин живёт на этом корабле? Как долго вы здесь находитесь? И есть ли на борту пожилой господин?
Третий принц заподозрил, что у регента была определённая цель, когда он привёз их сюда.
«Какого человека регент счёл бы достойным такого уважительного отношения... достойным обращения «Учитель»?»
«Может быть, это министр Сюэ, ушедший на покой в свой родной город?»
Мо Лю, жуя лепёшку, пробормотал:
— Мы прибыли всего два дня назад. Пожилой господин? Не думаю... Ой, подождите, есть старик – повар. На этом корабле очень мало людей. Брат Юнь, возьмите что-нибудь? Ну же, не стесняйтесь. — чувствуя себя немного неловко, питаясь за чужим столом, он поспешно предложил остальным присоединиться.
Однако у первого принца не было аппетита. Он с трудом проглотил один кусочек и отстраненно, вежливо улыбнулся.
Цзиньцзунь сидел прямо у двери под карнизом корабля, положив одну руку на колено и прислонившись затылком к дверному косяку, слушая их разговор.
Река Циньхуай была спокойной и тихой. В воздухе доносился лишь тихий шум текущей воды.
Хотя известие о смерти императора было засекречено, правительственные войска всё же прибыли, чтобы закрыть прогулочные суда, на которых обычно ежедневно проходили музыкальные и танцевальные представления, запретив артистам петь.
Четверо принцев немного поели и долго ждали, далеко за полдень, но регент так и не появился.
Четвертый принц засыпал и он позвал няню.
Не найдя няни, он просто положил голову на стол и заснул. Его императорский отец умер, но, казалось, он не испытывал по этому поводу никаких особых чувств. Никто не объяснил ему, что произошло и что на самом деле означает смерть.
Мать велела ему относиться к регенту лишь с той же сыновней преданностью, которую он проявлял к ней.
Сяо Фу проспал недолго. Проснувшись, он почувствовал затянувшееся нежелание вставать. Линь лан был таким послушным, позволяя себя так держать... Хотя его спина была повернута, а лицо скрыто от глаз.
Сяо Фу уткнулся лицом в ямку на затылке Линь Цзыкуя, потираясь о нее, словно кошка, вылизывающая себя. На его лице читалось томное удовлетворение. Линь Цзыкуй, который на самом деле притворялся спящим среди этой суматохи, больше не мог сдерживаться, когда щетина задела его кожу:
Линь Цзыкуй кивнул и, после короткой борьбы, сел сам.
— Здесь ли доктор Се? Я бы хотел снять повязку с глаз. Я не могу пойти на экзамен с закрытыми глазами; меня не пустят.
Сяо Фу умолчал, что уже вывесили объявления о закрытии и переносе весенних экзаменов. Вместо этого он просто согласился:
— Когда мы туда доберемся, я попрошу третьего брата снять с тебя повязку. Только постарайся держаться подальше от света.
Линь Цзыкуй все еще был в нижнем белье. Сяо Фу первым встал с кровати, взял висящую рядом одежду и помог ему одеться.
— Я справлюсь сам. Не нужно помогать мне одеваться.
Несмотря на слепоту, он прекрасно умел приводить себя в порядок и одеваться, надевать одежду и завязывать пояс, делая всё аккуратно и последовательно. Однако он никак не мог найти свои хлопчатобумажные носки. Сяо Фу обнаружил их вложенными внутрь обуви. Подумав мгновение, Сяо Фу присел на край кровати и потянулся, чтобы обхватить лодыжку Линь Цзыкуя.
— Не стоит! — поспешно попытался отдернуть ногу Линь Цзыкуй, но Сяо Фу крепко удерживал его за ногу.
Ноги у Линь Цзыкуя были красивыми стройными и гладкими, с кожей, подобной белому фарфору. Движения Сяо Фу невольно стали очень бережными.
Он надел один носок, затем другой. Линь Цзыкуй ощутил эти прикосновения и лишился дара речи. Внезапное, необъяснимое чувство подступило к горлу, а в носу защипало.
— Чжао Лин... тебе вовсе не обязательно было это делать.
— Что такого в том, чтобы помочь тебе надеть одежду и носки? Я никогда в жизни ни за кем так не ухаживал, но это ведь совсем не сложно. — он не испытывал к Линь Цзыкую ни малейшей неприязни. Напротив, он был настолько глубоко к нему привязан, что надеть носки казалось самым обычным, естественным делом. Сяо Фу расправил носки и аккуратно заправил их под края штанин. — Вот и всё. Опускай ноги, я одену тебе обувь.
— Благодарю, я сам справлюсь. Не стоит тебе наклоняться ради такого дела. — он решительно взялся за дело сам, пока Сяо Фу придерживал для него обувь.
— Вставай и сперва поешь. Прежде чем мы отправимся в экзаменационный зал, нужно сделать еще кое-что: я привел четверых детей, чтобы ты на них взглянул. Просто посмотри непредвзято... кто тебе приглянется и кого ты был бы готов взять в ученики. Выбрать нужно только одного.
— В ученики? — Лин Цзыкуй уже занимался этим в уезде Фэнтай. После того как он занял первое место на провинциальных экзаменах, люди стали присылать к нему детей на обучение. Их не смущала его слепота. Лин Цзыкуй принимал лишь символические дары – фрукты, овощи или мясо, но никогда не брал ни единой монеты, и все же обучал их.
Разумеется, он не мог отказать в такой просьбе Сяо Чжао Лину. Он встал и спросил:
— Хорошо. Что это за дети? Они твои родственники?
— Мхм, они из семей моих родственников. — ответил Сяо Фу. — Ты можешь проверить их знания, учебные работы, характер, смелость, хоть по вопросам отношений между государем и подданными.
— Зачем проверять их на знание по вопросам отношений между государем и подданными? — поинтересовался Лин Цзыкуй.
— Им суждено пойти по стопам отцов и стать чиновниками. А что ты больше всего ценишь в ученике?
— Я не ищу чего-то особенного. Достаточно, чтобы у них было стремление к знаниям, готовность прикладывать усилия, а также уравновешенность и трудолюбие.
— Для учебы нужны и определенные способности. — заметил Сяо Фу. — Я, например, к этому не склонен. Я никогда не любил книги и, как ни старался, так и не смог хорошо учиться.
Она была поистине одаренной. Линь Цзыкуй знал, что ей достаточно всего двух-трех часов сна... когда другим требуется четыре-пять. Днем она была полна энергии, а во время занятий могла погрузиться в состояние почти мистической сосредоточенности, когда ничто не могло ее отвлечь.
Раньше Линь Цзыкуй полагал, что так устроены все люди, но, поступив в академию, обнаружил, что некоторым однокурсникам требуются целые часы, чтобы заучить одно-единственное стихотворение из семисловных строк. Они запинались при чтении и тут же забывали выученное. Линь Цзыкуя это поражало.
Ему же, напротив, достаточно было прочесть отрывок дважды, чтобы запомнить его.
Пока Линь Цзыкуй ел, Сяо Фу отослал слугу Мо Лю и принялся сам выбирать для него еду, опасаясь, что Линь может пропустить какое-нибудь блюдо, он даже кормил его с рук, а в конце концов достал из рукава горсть орехов кешью и предложил ему.
Линь Цзыкуй приоткрыл рот, чтобы принять угощение, но затем протянул руку и сказал:
— Кешью вкусные, правда? Я видел, как другие грызут их без конца, словно белки, и решил, что они должны быть хороши.
— Мхм, вкусные. Возьми и ты. — Линь Цзыкуй протянул ему полную горсть орехов.
Сяо Фу подался вперед и подхватил один орех зубами. Несмотря на то, что они пролежали всю ночь, орех оставался свежим.
— Я уже пробовал... ел их на семейном банкете. Эти принес специально для тебя.
Линь Цзыкуй, чьи мысли были заняты учениками и предстоящей поездкой к месту проведения экзаменов, ел быстро.
Сяо Фу продолжал твердить ему, чтобы он сбавил темп, говоря, что спешить некуда.
Легкий ветерок пронесся над лодкой, неся аромат приближающейся весны.
Сяо Фу подвел его к четырем детям и заставил их встать на колени.
— Это учитель Линь. Обращайтесь к нему как к «учителю».
— Не нужно... Нет необходимости вставать на колени... — поспешно сказал Линь Цзыкуй.
Вы должны встать на колени. — покачал головой Сяо Фу. — Он ваш старший. Как вы можете не встать?
Второй принц молча опустился на колени.
Первый принц взглянул на регента, который внезапно стал казаться другим человеком, затем стиснул зубы и с глухим стуком упал на колени.
— Ваш ученик приветствует вас, Учитель.
«Кто этот учитель? Почему у него завязаны глаза? Он слепой? Почему регент так высоко его ценит?»
Когда он опустился на колени, третий принц последовал его примеру, а четвертый принц тоже сел на корточки на палубе, подражая остальным, он крикнул:
— Сюань-эр, ты так много съел? — взглянул на него Сяо Фу.
Четвертый принц прикрыл рот рукой.
— Я съел совсем немного. Я оставил немного для... для... для вас.
Он на мгновение забыл, что не должен называть его «императорским отцом», и не мог вспомнить правильную форму обращения.
— Очень хорошо. — тихо кашлянул Сяо Фу. — Отвечайте на все вопросы учителя. Тот, кому удастся убедить учителя принять вас в ученики, будет вознагражден вашим старшим братом.
Первый принц поднял голову и бросил вопросительный взгляд на Линь Цзыкуя, в то время как второй принц сохранял спокойствие, уважение и достоинство. Линь Цзыкуй сел, не подозревая, что это испытание таит в себе скрытые подтексты, и мягким тоном спросил четверых детей:
— Сколько вам лет? Вы учились в школе и что изучали?
Четыре принца дали свои ответы. Линь Цзыкуй был весьма удивлен, что даже двух- или трехлетний малыш уже начал учиться. Молодые господа из семей Цзиньлин действительно отличались... Они изучали Четыре книги и Пять классический произведении, и даже освоили военную стратегию, верховую езду и стрельбу из лука.
Он начал с проверки их знаний основных конфуцианских учений. Дети отвечали бегло, поскольку материал был достаточно прост, чтобы его мог понять даже самый младший – четвертый принц.
Затем последовала арифметика. Три старших принца были равны по уровню, но четвертый принц не знал ответа. Он покачал головой и посмотрел на своего императорского отца.
— Если не можешь ответить, скажи учителю. — взглянул на него Сяо Фу.
— Я не знаю, как это решить...
Недовольный тем, что он грызет пальцы, Сяо Фу строго сказал:
Четвертый принц молча опустил руку.
— «Пожалуйста, не сердитесь, брат; я буду усердно учиться.
— У четвёртого молодого господина есть привычка грызть пальцы? Пожалуйста, не ругай его. У меня тоже была такая вредная привычка в детстве. — тогда у Линь Цзыкуя не было товарищей по играм. Ему не нравились игры, в которые играли другие дети, и он чувствовал себя несколько не на своём месте. Он продолжил. — Позже мой отец поймал для меня кролика и разрешил мне играть с ним после уроков. Так я отучился грызть ногти. Детей нужно терпеливо воспитывать... Чжао Лин, тебе действительно не следует быть с ним такой строгой.
— ...Хорошо. — сдержал свой ответ Сяо Фу.
Три принца не могли скрыть своего удивления.
Они стали относиться к господину Линю с ещё большей серьёзностью и уважением.
Вопросы, задаваемые господином Линем, становились все сложнее... От поэзии и прозы к дзенским коанам, и наконец, к математической задаче:
— Гора Лушань высотой в восемьдесят ли. А самой вершине горы лежит одно рисовое зёрнышко. Каждый её оборот составляет всего три фэня. За сколько оборотов оно докатится до подножия горы?
Второй Принц, обладавший острым чутьем к числам, все же смог ответить:
— Учитель, ответ – четыре миллиона восемьсот тысяч оборотов.
Сяо Фу почувствовал, как начинает болеть голова. Он даже не мог понять смысл самих вопросов.
Экзамен длился почти час. Линь Цзыкуй терпеливо наблюдал, как четвёртый принц мучился над многими вопросами, зная наизусть лишь несколько десятков стихов династии Тан. Линь Цзыкуй утешал мальчика и нежно притянул его к себе:
— Твой старший брат смотрел на тебя с презрением?
— Мой старший брат не смотрел...
Это императорский отец смотрел с презрением.
Линь Цзыкуй взял маленькую ручку четвёртого принца в свою и был поражён тем, насколько крошечным был ребёнок. Он поднял мальчика к себе на колени.
— Всё в порядке. Ты еще мал. Просто внимательно слушай, как отвечают твои старшие братья.
Сяо Фу наблюдал за происходящим, понимая, как сильно Цзыкуй любит детей.
Линь Цзыкуй тем временем задавался вопросом: почему эти дети обращаются к Сяо Фу как к «старшему брату»?
На этот вопрос, казалось, был ответ, но в то же время и вовсе никакого.
Линь Цзыкуй не стал зацикливаться на этом и завершил экзамен.
К концу первый принц вспотел. Неуверенный в том, насколько хорошо он справился, он польстил господину Линю, похвалив его как ученого с глубокими знаниями и человека с большим талантом к государственному управлению.
Сяо Фу отпустил четырех принцев, чтобы они продолжили есть свои пирожки, а затем отвел Линь Цзыкуя обратно в их комнату. Закрыв дверь, он спросил:
— Кого из них ты хотел бы взять в ученики?
— Что касается учености, то Первый, Второй и Третий вполне способны.
— ...Ты, безусловно, нашел тонкий баланс. И всё же я прошу тебя выбрать только одного.
Линь Цзыкуй не имел другого выбора, кроме как сказать:
— ...Первый молодой господин хорошо разбирается в классической литературе. Второй молодой господин остроумен, жаждет знаний и услышав одно, понимает три*. Третий молодой господин, возможно, не так много читал, но он проницателен и способен делать выводы из того, что знает. Среди них... с точки зрения учёности, второй молодой господин, вероятно, имеет преимущество.
*举一反三– китайская идиома «услышав одно, понять три» – быстро схватывает.
Сяо Фу не дал немедленной реакции, вместо этого спросив:
— Характер важнее таланта. Из всех них, кто, по-твоему, обладает лучшим характером?
— Они все лишь дети. Как можно просто назвать их «хорошими» или «плохими»...?
— Я задал вопрос ранее. Интересно, внимательно ли ты слушала, пока была там. — сказал Линь Цзыкуй.
— На самом деле, я слушал очень внимательно. — ответил Сяо Фу.
Уголки губ Линь Цзыкуя изогнулись в улыбке, обнажив небольшую ямочку на щеке:
— Я слышал только, как ты зеваешь. Мне хотелось отпустить тебя обратно спать.
— Признаю... Когда ты объяснял эти арифметические задачи, мне действительно захотелось спать.
«Кому какое дело до рисового зернышка, скатывающегося с горы Лушань, или сколько раз оно вращается?»
«Честно говоря, кому бы не захотелось поспать, услышав такой нелепый вопрос?»
Линь Цзыкуй слегка покачал головой и сказал:
— Вот сценарий, который я описал: у подножия горы, возле зернохранилища, дислоцировано пять тысяч вражеских войск, готовящихся к штурму наших позиций. Наши тысяча человек удерживают вершину – место, которое легко оборонять, но трудно атаковать. Однако у нас полностью закончились боеприпасы и провизия. Еще пятьсот наших солдат... их судьба неизвестна... захвачены в плен и заблокированы у подножия горы. У подножия горы находится водохранилище, а за горой – деревня, населенная восемьюстами беззащитными людьми, стариками, немощными и больными, у которых не осталось еды, и им грозит неминуемая голодная смерть. Вопрос в том: как нам одержать победу?
Сяо Фу вспомнил ответы четырех принцев.
Первый принц сказал: «сначала отправьте отряд, чтобы обеспечить сохранность зерна. Тем временем отправьте другой отряд в ночной набег. Пусть они наденут вражескую форму, проникнут в ряды, подожгут палатку вражеского командира и вывезут провизию».
Второй принц сказал: «уничтожьте солдат, охраняющих плотину, и откройте шлюзы. Пусть паводковые воды прорвутся через берега и затопят вражеский лагерь, а затем воспользуйтесь возможностью, чтобы начать атаку с двух флангов».
Третий принц сказал: «почему бы не запросить подкрепление? Мы не можем просто бросить пятьсот человек, взятых в плен. Что касается открытия шлюзов... Второй брат, это слишком жестоко. У подножия горы есть водохранилище. Это, должно быть, река Хун, верно? Я помню, что читал в путевых заметках, что в восьмидесяти ли от реки Хун находится тренировочный лагерь. В нем должны разместиться тысячи солдат и склад оружия. Если мы отправим гонца на полном скаку, они... могут прибыть менее чем за день».
Второй принц возразил: «победа и поражение – обычное дело в войне. Понимаешь ли ты, третий брат, насколько коварна местность в бассейне реки Хун? Гонец, которого ты посылаешь, может быть захвачен еще до прибытия или погибнуть в пути. Время никого не ждет. За каждые четверть часа задержки умирает от голода еще один сельчанин».
Третий принц едва не вскочил на ноги: «значит, второй брат намерен пожертвовать жизнями пяти сотен наших собственных людей?»
Второй принц сохранял спокойствие: «третий брат, ты должен понимать: когда уляжется пыль сражения, даже если мы вызовем подкрепление, эти пленники, скорее всего, будут убиты врагом, прежде чем тот обратится в бегство или сдастся. Шансы на их выживание ничтожны».
Третий принц возразил: «какими бы малыми ни были эти шансы, такого всё равно не должно случиться... просто не должно...»
Второй принц спросил: «разве жизни простых людей – это не жизни? Как найти идеальное решение, которое устроило бы всех?»
Сяо Фу слушал их спор, и ситуация прояснилась. Похоже, советоваться со старым даосским монахом не было нужды. Линь Цзыкуй уже нашел для него ответ.
— Четвертый молодой господин предложил отправить ту тысячу человек на поиски пропитания. Если же еды найти не удастся, пусть возделывают землю. Ведь там есть водохранилище для орошения. Людям нужно досыта есть, только так они не умрут с голоду и сохранят силы для битвы... Слова по-детски наивные, но бьющие точно в суть дела. Хоть четвертый молодой господин и юн, он поистине умен.
— Так кого же ты намерен взять в ученики? — спросил Сяо Фу.
— Они все хотят стать моими учениками... Но почему?
Он вспомнил реакцию тех четверых детей несколько мгновений назад: они относились к нему с величайшим уважением... с почти чрезмерным почтением.
Линь Цзыкуй заметил это и спросил:
— Судя по уровню образования этих четырёх молодых людей, у них, должно быть, были отличные учителя... наверняка не один. Зачем они пришли ко мне? У меня пока нет официального звания. Я всего лишь студент.
— Мой Линь лан – лучший ученик экзаменов в префектуре Хуайнань – Цзэюань, и ему суждено вскоре стать Чжуанюанем. Сейчас самое подходящее время, чтобы стать твоим учеником. После того, как ты одержишь эту окончательную победу, смогут ли они вообще претендовать на такую честь?
Сяо Фу не ответил на вопрос прямо. Линь Цзыкуй был скрупулёзен во всём... наблюдателен до мельчайших деталей даже без зрения, но он был нерешителен в своих собственных делах, колеблясь, прежде чем двигаться вперёд, несмотря на опасный путь впереди...
В конце концов, Линь Цзыкуй решил не брать никого из них в ученики. Трое старших юношей держались с зрелостью, превосходящей их возрасту. Третий был относительно обычным, но второй обладал умом, слишком сложным для ребенка. Что касается четвертого, Линь Цзыкуй сказал лишь одно слово:
Такой очаровательный ребенок... и он называл Сяо Чжао Лина «старшим братом».
Сяо Фу не собирался возвращаться во дворец сам. Он отправил Юаньу и стражников сопроводить четверых юношей обратно. Затем он снял Линь Цзыкуя с лодки и направился в Императорский экзаменационный зал.
Они уже прибыли, когда Линь Цзыкуй вдруг вспомнил:
— Подожди... Нужно снять повязку с глаз. Мне нужно вернуться к доктору Се. Я совсем забыл об этом...
— Постой. Экзаменационный зал уже закрыт на сегодня.
— А? Я помню, обычно он закрывается в семь вечера... А сейчас сколько?
— Уже почти семь, но... висит объявление. Хм... дайте-ка я посмотрю, что там. — Сяо Фу демонстративно взглянул на объявление, оставив решение вопроса министру Пану. Министр был настоящим мастером своего дела. Он придумал историю о том, что главный экзаменатор случайно потерял экзаменационные работы. Чтобы обеспечить справедливость на столичном экзамене, необходимо назначить нового экзаменатора, который составит новый набор вопросов, а дата проведения экзамена будет объявлена позже.
Окружающие учёные оживленно обсуждали:
— Экзаменационный зал фактически закрылся, а они даже не сказали, когда состоится экзамен... когда такое вообще случалось?
— Хорошо, что в объявлении упоминается стипендия для студентов, отправляющихся на экзамен, плюс бесплатное проживание в провинциальных общежитиях. Иначе я бы не смог продолжать ждать здесь, в Цзиньлине!
— Ну ладно, пошли, пошли! Полагаю, не всё так плохо... Императорский двор оплачивает все расходы, и у нас есть ещё несколько месяцев на учёбу...
Услышав достаточно, Линь Цзыкуй пробормотал себе под нос:
— Значит, экзамена сейчас не будет... Составление новых вопросов займёт месяц, а может быть, и два.
— На сколько месяцев ты рассчитывал?
— Конечно, я предпочел бы дождаться исцеления глаз, прежде чем сдавать экзамен... Это гарантировало бы безупречный результат... но это вряд ли возможно. Даже если у экзаменаторов уйдет много времени на составление вопросов, срок вряд ли превысит три месяца. — Линь Цзыкуй не ожидал, что весенний экзамен перенесут. Подобного еще никогда не случалось. Он испытывал странное беспокойство, но вместе с тем и облегчение.
Если в ближайшие недели зрение полностью восстановится, Линь Цзыкуй был абсолютно уверен, что успешно сдаст императорский экзамен. Что же касается места в рейтинге... Попадет ли он в высшую категорию или даже станет Чжуанъюанем, то это целиком зависело от настроения императора в тот день и от того, придется ли Линь Цзыкуй ему по душе. Исторически сложилось так, что тройка лучших ученых всегда состояла из статных молодых людей. Было известно, что император ценит приятную внешность.
Линь Цзыкуй подумал про себя, что в этом отношении ему нечего стыдиться.
Попасть в высшую категорию... это было вполне реально.
— Это чудесно. Раз экзамен перенесли, ты сможешь дождаться исцеления глаз, прежде чем сдавать его. Это гарантирует успех, к тому же у нас в запасе есть несколько месяцев. Иначе...
Сяо Фу стоял перед ним, и голос его был нежным, словно весенний ветерок.
— Почему бы тебе не увезти меня в уезд Фэнтай и не жениться на мне?
— Чжао Лин, ты... — Линь Цзыкуй, обычно такой серьезный и прямолинейный, на мгновение замешкался. — Ты действительно хочешь выйти за меня?
— Ты подумываешь о том, чтобы отступить? — слегка прищурился Сяо Фу.
Линь Цзыкуй промолчал; никто не знал, какая внутренняя борьба происходила в его душе. И все же, оглядываясь на прошлое, он не стал долго колебаться. Он покачал головой: