Глава 64
Линь Цзыкуй всё ещё не знал, как ему ответить. Он никогда бы не подумал, что Сяо Чжао Лин действительно будет использовать ребёнка, чтобы принудить его.
Юй-эр прижался к Линь Цзыкую и умолял:
— Учитель, пожалуйста, пустите его. Мой старший брат сказал, что никого больше не слушает... Только вас, учитель.
Линь Цзыкуй отвёл взгляд и посмотрел на Юйвэнь Юя, спросив:
— Твой старший брат велел тебе это сказать? Скажи мне, Юй-эр, чему ещё он тебя учил?
Юй-эр был ещё мал. Сяо Фу велел ему лгать и скрывать свою личность, поэтому он уже чувствовал себя виноватым. Столкнувшись с вопросом Линь Цзыкуя, он начал заикаться:
— Старший брат сказал в карете, что я должен сделать тебя счастливым. Он сказал, что если учитель будет счастлив, то я смогу... часто играть с тобой.
— Ушел из дворца так поздно... Няни, которые за тобой присматривают, будут волноваться. — сказал Линь Цзыкуй.
— Я сказал няням, что я с императорским отцом. Они бы не стали... — покачал головой Юйвэнь Юй.
Он резко остановился, осознав свою оговорку. Тут же прикрыл рот маленькой ручкой и украдкой взглянул на императорского отца.
Императорский отец молчал, но подошел ближе. Он не выказал ни гнева, ни упрека. Он просто стоял там, казалось, почти не решаясь сесть. Он возвышался перед Линь Цзыкуем, словно гора, в то время как Линь Цзыкуй сидел, словно вода, до которой легко дотянуться.
Юйвэнь Вэнь посмотрел на Линь Цзыкуя:
Линь Цзыкуй кивнул, его выражение лица было мягким и спокойным, когда он смотрел на ребенка.
— Мхм, учитель знает, что тебя зовут Юйвэнь Юй, а не Юнь Юй. Твой старший брат... — он сделал паузу, а затем продолжил. — Он научил тебя лгать ради твоей безопасности. Но сама ложь – это неправильно, верно?
Юйвэнь Вэнь тоже кивнул, не удержавшись от того, чтобы покусать его пальцы.
— Да, Юй-эр тоже не хотел. Учитель все угадал... Учитель такой умный!
Линь Цзыкуй слабо улыбнулся. Не глядя на Сяо Фу, он не отрывал взгляда от ребенка и гладил его мягкие волосы.
— Но учитель видел тебя всего три раза, поэтому понятно, что ты скрывал свою личность и лгал мне. Ты из императорской семьи. Раскрытие своей личности незнакомцу сопряжено с риском. Ты... твой императорский отец был прав, научив тебя этому.
Он не мог до конца понять смысл... Здесь был скрытый посыл, явно адресованный ему.
Он не был чудовищем. Сяо Фу подумал, что его репутация не такая уж совсем плохая. Наверняка она лучше, чем у Юйвэнь До. Так почему же он смотрит на него, как на ненасытного зверя?
— Э-э, у меня были свои причины, понимаешь? — невольно вмешался Сяо Фу.
Линь Цзыкуй молчал, просто взяв ребенка на руки. Он не видел мальчика несколько месяцев. Тот поправился и вырос. Линь Цзыкуй был голоден. Утром он почти ничего не ел, опасаясь, что долгий дворцовый экзамен может заставить его срочно захотеть в туалет. По сути, он не ел весь день, и держать мальчика становилось все труднее.
— Пойдем запустим воздушного змея во дворе.
— Ура! Запускаем воздушного змея! Императорский отец тоже может пойти! — Юй-эр обнял Линь Цзыкуя за шею.
Линь Цзыкуй молчал, просто взяв ребенка на руки. Сяо Фу быстро схватил лежащего на земле воздушного змея.
— Я понесу ребенка. А ты возьми змея, Цзыкуй.
— Не нужно. Юй-эр всего четыре года. Я могу его нести.
...Хотя Линь Цзыкуй и не смотрел на него, он, по крайней мере, ответил. Сяо Фу почувствовал, как его тревожное сердце немного успокоилось. Он отпустил всех слуг из двора, затем взял воздушного змея и, позволив его ласточкиной форме поймать ветер, медленно запустил его в воздух, прежде чем передать веревку Юйвэнь Юю.
Юйвэнь Юй запрокинул голову назад, держа в руках леску воздушного змея, а Линь Цзыкуй инструктировал его:
— Выпускай его понемногу. Мы будем следовать за ветром.
В небе порхал воздушный змей в форме ласточки, с хвостом, обрезанным, как ножницы. Линь Цзыкуй спросил:
— Ты сам сделал этого змея, Юй-эр?
Взгляд Юйвэнь Юя был прикован к змею высоко в небе, и он прошептал:
— Мы с матушкой сделали его. Но прежде чем мы смогли его запустить, императорский отец умер, и запуск воздушных змеев во дворце был запрещен. Мать сказала, что мы запустим его весной... но позже она заболела.
Линь Цзыкуй посмотрел на него и мысленно вздохнул. Змей так и не был запущен, и матери ребенка тоже не стало.
Руки Линь Цзыкуя устали от тяжести, но он продолжал держать мальчика. Все его внимание было сосредоточено на Юйвэнь Юе. Он на мгновение забыл о Сяо Чжао Лине, хотя Сяо Фу продолжал наклоняться, ерзать и подталкивать мальчика к разговору:
— Юй-эр, спроси, можем ли мы сегодня вечером сделать осенних воздушных змеев с господином Линем.
Юйвэнь Юй был послушным ребенком. Он просто повторял все, что ему говорил Сяо Фу.
— Мне нужно учиться сегодня вечером. — ответил Линь Цзыкуй.
— Императорский отец, учителю нужно учиться. — повторил слова Юйвэнь Юй.
— Юй-эр, спроси его, какие книги он читает. — спросил Сяо Фу.
— Учитель, какие книги вы читаете? — спросил Юйвэнь Юй.
Чувствуя небольшую усталость, Линь Цзыкуй слегка подтолкнул Юйвэнь Юя вверх, чтобы переложить его на другую руку.
— Пусть твой императорский отец подержит тебя немного, Юй-эр. — протянул руки Сяо Фу. Не дожидаясь ответа, он взял ребенка. — Я сам с этим разберусь. Ты отдохни.
Линь Цзыкуй посмотрел на него.
Сяо Фу без труда держал ребенка одной рукой, позволяя ему самому запускать воздушного змея, и на мгновение повернулся и улыбнулся Линь Цзыкую:
— В последнее время я увлекся чтением классики, но многое мне непонятно. Не мог бы ты объяснить мне это, господин Линь?
— Регента окружает так много великих ученых. Я ничего не значу. — опустил голову Линь Цзыкуй.
— Мы совершили свадебный обряд и поклялись оставаться вместе в жизни и смерти... И все же ты говоришь, что ничего не значишь? — брови Сяо Фу слегка нахмурились. Прежде чем он успел ответить, Сяо Фу продолжил сам. — Конечно, я поступил неправильно, скрывая от тебя правду, но были смягчающие обстоятельства. Если бы ты знал, кто я с самого начала, как бы мы могли встретиться, узнать и полюбить друг друга или разделить такую нежную близость...
Вспомнив о Юй-эре, Линь Цзыкуй поднял голову и перебил его:
— Ребенок здесь. Пожалуйста, больше ничего не говорите.
— Юй-эр всего лишь ребенок. Как он может понять? А даже если и услышит, то что?
Юйвэнь Юй держал леску воздушного змея в одной руке и закрывал уши другой:
Сяо Фу пристально посмотрел на него:
— Кроме того, у тебя скоро экзамены. Как ты можешь спокойно их сдавать?
У Сяо Фу было множество причин. Линь Цзыкуй это понимал. У него тоже были свои причины. Он был вынужден действовать в силу обстоятельств. Однако эта внезапная смена личности была совершенно неожиданной. Теперь... как ему теперь спокойно встречаться с Сяо Фу? В каком качестве и с каким отношением? Как протеже императора? Как подданный и правитель? Или с чувством супружеской верности?
Он размышлял о своем новом статусе Хуэйюаня, лучшего кандидата на столичном экзамене, и даже мог догадываться, как он показал себя на последующем дворцовом экзамене.
Сяо Фу предсказал в ту же ночь, что он достигнет «Тройной короны», наивысших результатов. И все же Линь Цзыкуй чувствовал себя растерянным. Он знал, что его успех не был результатом его собственных заслуг. Он заручился поддержкой министра в качестве учителя благодаря влиянию Сяо Чжао Лина. Он занял первое место на столичном экзамене, потому что регент очистил систему от коррупции. И он пережил дворцовый экзамен, чудом избежав катастрофы, только благодаря вмешательству Сяо Фу.
Линь Цзыкуй был человеком образованным. Когда его друга, брата Хуана, обидели, он однажды почувствовал себя бессильным. Не имея статуса сына высокопоставленного чиновника или представителя знати, он не смог его спасти. И все же, даже будучи слепым, он никогда не чувствовал себя бесполезным. Вместо этого он ненавидел бюрократию и темные интриги укоренившихся кланов. Он поклялся, что однажды свергнет эти аристократические семьи и обеспечит справедливую систему экзаменов для ученых по всему королевству.
Однако теперь он с удивлением осознал, что и сам стал зависеть от такого клана. Сам того не понимая, он пошел по легкому пути, обычно предназначенному для сыновей элиты.
Дворцовые экзамены состоялись на рассвете, его личность была раскрыта в полдень, и теперь солнце садилось.
Воздушный змей Юйвэнь Юя запутался в дереве, и Сяо Фу пошел, чтобы его достать.
Когда день сменился сумерками и свет померк, Сяо Фу убрал змея.
— Учитель голоден, Вэнь-эр. Давай прекратим играть и позовем его поесть.
Линь Цзыкуй молчал всю трапезу. Сяо Фу заметил это и продолжал накладывать еду на его тарелку. Сам Сяо Фу не отличался аппетитом и просто наслаждался наблюдением за тем, как ест Линь Цзыкуй. Он знал все привычки Линь Цзыкуя. Тот обычно съедал две тарелки риса. Он любил суп до и после еды, особенно бульон из говяжьих костей. Он избегал жирного мяса и предпочитал нежные ростки овощей. И всё же он не был привередливым в еде, всегда сначала доедая свои любимые блюда, а затем съедая остальное. Сяо Фу знал всё это.
Линь Цзыкуй, вероятно, даже сам этого не осознавал, но на столе не было ни одного блюда, которое бы ему не понравилось.
Сегодня у него не было аппетита, поэтому Юй-эр съел свою порцию. Юй-эр, будучи рассудительным ребенком, хотел остаться и почитать с Линь Цзыкуем, но Сяо Фу не позволил:
— Завтра учитель должен получить императорский указ во дворце. Ему нужно рано лечь спать.
— Учитель идет во дворец за указом? Это чудесно! Если учитель будет ходить во дворец каждый день, Юй-эр сможет видеть его каждый день! — радостно захлопал в ладоши Юйвэнь Юй.
Сяо Фу все еще был обеспокоен, поэтому он уложил Юйвэнь Юя спать в соседней комнате. С мальчиком там он решил, что даже если Линь Цзыкуй рассердится, он вряд ли будет затевать ссору.
Ссоры не были в характере Линь Цзыкуя... Хотя, возможно, хорошая ссора была бы даже лучше.
Однако Сяо Фу просто хотел, чтобы дело решилось спокойно. По его мнению, Линь лан был мягкосердечным, поэтому немного уговоров всё бы уладили.
Линь Цзыкуй вымыл руки и лицо, переоделся и лёг в постель. Не было никакой возможности не пускать Сяо Фу. Если бы он запер дверь, Сяо Фу просто вошел бы через окно. Линь Цзыкуй не забыл, что само имение, комната и кровать, на которых он находился, были подарком от Сяо Чжао Лина.
Как он мог спать? Его разум был запутанным клубком, который он не мог распутать.
Сяо Фу внёс через окно фонарь и зажёг в комнате праздничный фонарь Шань Юань:
— Ты спишь, Линь лан? Посмотри на фонарь, тот, который ты мне подарил.
Линь Цзыкуй держал глаза закрытыми, притворяясь спящим. Пионовый фонарь... он напомнил ему о той ночи. Он и Чжао Лин прогуливались вдоль реки Циньхуай. Чжао Лин не проявил никакого уважения к сыну министра Пана, назвав его глупцом со свиными мозгами.
Он вспомнил, каким сладким был сахарный пирог в тот вечер, и как Чжао Лин поцеловал его под мягкой вуалью занавесок.
Воспоминание было ярким. Даже сейчас он все еще помнил, как тогда затрепетало его сердце.
— Значит, господин Линь спит... — Сяо Фу слышал прерывистый ритм его дыхания. Он явно притворялся спящим. — Тогда я не буду тебя беспокоить. — прошептал Сяо Фу.
Он поставил фонарь и, шурша, разделся, сняв верхнюю одежду и сняв нижнее белье. Увидев, что Линь Цзыкуй спит прямо у края кровати, явно намереваясь помешать ему лечь, Сяо Фу просто перешагнул через него и лег на просторную внутреннюю сторону кровати.
Маленький план Линь Цзыкуя на этом не закончился. Он плотно завернулся в одеяло, тщательно, как редиска в поле, которую невозможно вырвать без значительных усилий.
— Здесь нет одеяла? пробормотал Сяо Фу. — Почему сегодня так холодно? Ах, понятно... Уже осень. Ах, как холодно.
Линь Цзыкуй хотел сказать ему, что осень наступает на шестой день восьмого лунного месяца, а сегодня не тот день. Он знал, что Сяо Фу дрожит, хотя не мог понять, искренне ли это или притворство... Скорее всего, притворство, но уверенности не было. Если ему было правда холодно, почему он не принес другое одеяло? В конце концов, на диване было одно. А если ему холодно, почему на нем такая тонкая одежда? Он был мастером боевых искусств, ветераном поля боя. Был всего лишь восьмой месяц. Как он мог мерзнуть?
Линь Цзыкуй больше не мог сдерживаться; услышав, как Сяо Фу «слабым» голосом жалуется на холод, он подал голос:
Поняв, что Линь Цзыкуй больше не в силах притворяться, Сяо Фу позволил улыбке тронуть свои губы:
— Я хочу спать с тобой, молодой господин Линь. Ты как-то сказал, что в холода нужно делиться теплом. Я сейчас ужасно замерз... Позволь проверить, не холодные ли у тебя руки и ноги.
Он бесцеремонно потянул за край одеяла, в которое Линь Цзыкуй был завернут, словно редька, и разматывал его до тех пор, пока тот не оказался прямо в его объятиях. Линь Цзыкуй резко открыл глаза и встретился со взглядом Сяо Фу, ярко сиявшим в лунном свете.
Сяо Фу перехватил поджатые пальцы Линь Цзыкуя и прижал их к своей груди:
— Дай-ка проверить... и правда, такие холодные.
И в самом деле, было очень холодно.
Хотя погода вовсе не была холодной.
Сяо Фу удивился. Тело Линь Цзыкуя пронизывал странный, сильный холод, особенно ощутимый на контрасте с собственным теплом Сяо Фу. Стоило Линь Цзыкую коснуться его, как он осознал истину. Он снова лгал. Почему он каждый раз на это покупался? Каждый раз.
— Ты всё еще сердишься, молодой господин Линь?
Сяо Фу прижался ногами к ногам Линь Цзыкуя и потерся о его ступни. Его пальцы были ледяными, словно промерзшими до костей. На дворе стоял лишь август, а Линь Цзыкуй уже так замерз, что ему требовалась грелка! Се Лаосань никогда не упоминал, что Линь Цзыкуй страдает от недугов, связанных с холодом, да и сам Сяо Фу прежде этого не замечал. Сегодняшний случай был явной аномалией.
Сяо Фу прекрасно понимал, откуда взялась эта аномалия.
Услышав прерывистое, неровное дыхание Линь Цзыкуя, Сяо Фу прекрасно понял ситуацию.
У Линь Цзыкуя не было выбора. Не в силах вырваться, он мог лишь посмотреть на него и спросить:
— Если бы я рассердился, ты бы меня наказал?
— Я больше не регент. Какое наказание я мог бы назначить?
Услышав это, Линь Цзыкуй в шоке резко выпрямился.
— Тебе нужен был Сяо Чжао Лин, а не регент, верно? — Сяо Фу тоже сел, его темные волосы рассыпались, а воротник был широко распахнут, обнажая светлые ключицы и крепкую грудь. — Перед тем как покинуть дворец, я написал письмо вдовствующей императрице, попросив её занять моё место в качестве регента. Теперь, когда ты сдал дворцовые экзамены, а я разобрался с коррумпированными чиновниками, которые сфальсифицировали процесс, моя работа закончена... Я могу уйти в отставку. Знаешь, что быть регентом – ужасное дело. Я был постоянно при дворе. Как я мог должным образом заботиться о своем юном возлюбленном? Я не хотел, чтобы ты неправильно понял, почему я не возвращался домой. Не хотел, чтобы ты подумал, что я передумал или что-то в этом роде.
Линь Цзыкуй был разгневан и оттолкнул его.
— Ты... ты ведёшь себя нелепо! Сяо Чжао Лин, немедленно возвращайся во дворец и забери это письмо!
Этот шаг мог вызвать цепную реакцию. Без внушительной власти регента, контролирующей ситуацию, кажущийся мир во всём королевстве мгновенно рухнул бы.
Линь Цзыкуй прекрасно понимал, что внутренние распри и внешние угрозы могут в мгновение ока погрузить страну в хаос, оставив простых людей без крова и средств к существованию.
Одежда Сяо Фу ещё больше помялась от толчков, но он не попытался её поправить. Опираясь на локти, он легонько удержал Линь Цзыкуя и спросил:
— Так ты всё ещё злишься? Ты же не собираешься меня бросить, правда? Ты всё ещё хочешь меня? Если да, я вернусь... Ненадолго.