Глава 47
Если бы Линь Цзыкуй не знал, что доктор Лю – шарлатан, он бы окончательно попался на удочку.
Сяо Фу машинально взглянул на свой живот:
— Вы обнаружили скользкий пульс? — радостно спросил Мо Лю. — Молодой господин! Сяо... госпожа беременна! В семье Линь появился наследник!
Убедившись в результате, доктор Лю встал и сложил руки в приветствии:
— Поздравляю, ученый Линь! Госпожа забеременела всего через день после вступления в дом. Вы поистине выдающаяся личность, ученый Линь.
Линь Цзыкуй не смог заставить себя улыбнуться.
Его «жена» оказалась мужчиной. Он сам ощупывал его тело еще прошлой ночью.
— Хорошо, доктор Лю... — Линь Цзыкуй беспомощно вложил в руку доктора какие-то серебряные монеты. — Можете идти и заниматься другими пациентами.
— Не спешите. Мне еще нужно выписать лекарство, чтобы стабилизировать беременность у молодой госпожи. Пульс ровный и округлый, словно жемчужины, катящиеся по нефритовой тарелке, но слегка неровный. Я выпишу ей успокоительное. Судя по ее виду, она, похоже, сильно испугалась, не так ли?
Сяо Фу прислонился к Линь Цзыкую и слабо кивнул.
Доктор Лю ушел, убежденный, что Линь Цзыкуй нашел себе прекрасную жену. Как только доктор ушел, Линь Цзыкуй велел Мо Лю позвать другого врача, но Сяо Фу остановил его:
— Вернись. — он посмотрел на Линь Цзыкуя и сказал. — Муж мой, кажется, я слишком долго стоял на коленях. Я не могу встать.
Линь Цзыкуй прекрасно понимал, что некомпетентный врач поставил неверный диагноз, но он не мог больше терпеть страдания этого мужчины. Чжао Лин так долго стоял на коленях, что его одежда промокла, и влага просачивалась в одежду самого Линя. Линь Цзыкуй помог ему подняться, сказав:
— Вернись ко мне в комнату и ляг отдохнуть. Я приготовлю тебе тарелку супа.
Линь Цзыкуй не ответил на вопрос. Подозревая, что у Сяо Фу могут быть повреждены колени, он поручил Мо Лю позвать известного местного врача, чтобы тот выписал мазь от внешних ран.
Из комнаты учителя не доносилось ни звука. Странно, но служанки и женщины из поместья Сюэ словно исчезли в никуда за одну ночь. Цзиньцзунь сидел на серой кафельной стене, припорошенной розовыми цветами персика, хотя никто не знал, как долго он там сидел и что успел увидеть.
Линь Цзыкуй пошел готовить суп и высунул голову из кухни, чтобы спросить:
— Цзиньцзунь, сколько тебе нужно?
Цзиньцзунь наблюдал за маркизом, стоящим на коленях там с середины ночи, совершенно беззащитным перед дождем. Озадаченный, он спросил Сяо Фу:
— Разве вы не учили меня, что не следует становиться на колени? Что колени человека несут в себе «золото», то есть их нельзя легко сгибать?
— Это относится к врагам и тираническим правителям. Но когда колени, несущие «золото» по праву можно согнуть за своих родителей, за Небо и землю и за любимого человека.
Простое преклонение колен смягчило бы сердце господина Линя... Так почему бы и нет?
Цзиньцзунь наблюдал, как Линь Цзыкуй закончил готовить, и первым принес ему миску.
— Не буду. Это для учителя. — он сел на стену, покачав головой.
— Я уже приготовил порцию и для учителя. Вот, возьми это. Я пойду отнесу ему.
Линь Цзыкуй поставил миску и столовые приборы на стол и поторопил:
— Ешь за столом. Не ешь у стены. И ешь медленно... Немного горячо.
Линь Цзыкуй был так внимателен и заботлив ко всем.
Когда он принес миску своему учителю, он обнаружил, что министр Сюэ уже встал и ходит по комнате, полируя свою любимую чернильницу. Увидев Линь Цзыкуя, министр принял вид, который говорил о том, что он хочет что-то сказать, но колеблется.
— Учитель, возьмите немного супа. — сказал Линь Цзыкуй.
— Хорошо, хорошо... просто поставь. — ответил министр Сюэ. — Я... я хотел спросить тебя. Твоя жена действительно беременна?
— Доктор Лю – шарлатан. Мы с женой в браке всего один день... Как она может быть беременна? — сказал Линь Цзыкуй.
— Какое облегчение, какое облегчение... — министр Сюэ уже начал сомневаться в реальности происходящего.
«Неужели Сяо Фу на самом деле женщина, с детства выдававшая себя за мужчину и теперь даже вступившая в брак?»
Чем больше он об этом думал, тем правдоподобнее казалась эта мысль. Лицо этого человека вовсе не выглядело мужским.
Миску с супом подали Сяо Фу в последнюю очередь. Он наблюдал, как угощение раздавали остальным, а ему самому пока ничего не досталось.
Сяо Фу не съел ни кусочка сам. Вместо этого он зачерпнул один шарик, подул на него и проверил температуру губами. Убедившись, что она подходящая, он поднес его к мужу, чтобы покормить.
Слыша, как жена раз за разом называет его «мужем», Линь Цзыкуй испытывал сложную смесь чувств. Сердце его смягчалось, но в то же время возникала странная, горько-сладкая щемящая боль.
Прошлой ночью он нанес на руку мягкий, густой бальзам и потянулся к той части его тела.
Линь Цзыкуй тогда вздрогнул от неожиданности и решительно отстранил его. У Сяо Фу была высокая, внушительная фигура, длинные сильные конечности и рельефные мышцы. Физические черты, которые постоянно напоминали Линь Цзыкую, что всё обстоит совсем не так, как он себе представлял.
Когда фарфоровая ложка коснулась его губ, Линь Цзыкуй медленно открыл рот и съел угощение.
Глаза Сяо Фу при улыбке превратились в полумесяцы.
— Ты съел, муж мой... Тебе стало хоть немного радостнее?
— Это я приготовил. — ответил Линь Цзыкуй.
— Но это я тебя ими покормил. Возьми еще один.
— Ладно... ладно, тебе тоже достанется. Начинка у этих шариков очень сладкая. — сказав это, Линь Цзыкуй вдруг о чем-то задумался и посмотрел на Сяо Фу.
— Ешь давай! Ты же знаешь, я не любитель плотно поесть. Если мне хочется сладкого, то получить его я могу только с губ своего мужа.
— Сейчас утро... Средь белого дня... Так нельзя. — слегка покраснел Линь Цзыкуй.
— Я просто к слову сказал. Значит, сегодня вечером поцелуемся?
На самом деле, он был не против поцелуев... ему даже очень нравилось, как Сяо Фу его целует.
Но на что-то большее Линь Цзыкуй решиться не мог.
Видя это, Сяо Фу сосредоточился на том, чтобы покормить его.
Линь Цзыкую скормили больше дюжины ложек, не дав даже возразить. Лишь когда он сказал, что наелся, Сяо Фу принялся есть сам. Он не знал, вкусные ли они, но раз уж их приготовил Линь Цзыкуй, нужно было съесть всё до последнего.
Ведь если всё доесть, это сулило счастливое и гармоничное воссоединение.
Вскоре вернулся Мо Лю с лекарством. Линь Цзыкуй приготовил миску супа и для него. Пока Мо Лю ел, Линь Цзыкуй протянул мазь Сяо Фу.
— Та старая травма колена... что именно там было?
— Я как-то сломал ногу. Теперь не могу вставать на колени.
Вздрогнув, Линь Цзыкуй тут же присел на корточки.
— Когда сломал? И почему ты стоял на коленях?
— Сломал в результате несчастного случая несколько лет назад, но сейчас зажило. — Сяо Фу приподнял край своей мантии и закатал штанины, обнажив икры, гладко выбритые, как нефрит. — Здесь еще остался шрам. Тебя не смущает, что у меня так много шрамов на теле, не так ли, господин Линь?
— Как я могу... — Линь Цзыкуй покачал головой. Увидев длинный шрам там, где когда-то сломалась кость, его глаза наполнились болью.
На коленях Сяо Фу не было видимых синяков, но Линь Цзыкуя показалось, что они все в синяках.
Сяо Фу закатал штаны до бедер, заметив выражение лица Линь Цзыкуя.
Он наклонился вперед и сказал:
Линь Цзыкуй молча наносил лечебный бальзам от синяков и травм. Темная травяная мазь имела резкий запах, но он равномерно распределил ее. Долгое время ухаживая за больными, Линь Цзыкуй наносил лекарство, используя отработанную технику, перенятую у врачей. Он медленно произнес:
— Я попросил Мо Лю получить этот рецепт у доктора Ху из медицинского центра Цзиши... Он лучший врач в округе Фэнтай. Как у тебя оказалось столько травм? Все они от оружия. Что ты делал в прошлом?
— Я командовал войсками и участвовал в походах. Вот откуда у меня эти ранения. — сказал Сяо Фу.
— Ты всё ещё что-то от меня скрываешь? — поднял взгляд Линь Цзыкуй.
Сяо Фу посмотрел в ясные глаза Линь Цзыкуя и кивнул. Он нежно погладил лицо Линь Цзыкуя, проводя указательным пальцем по переносице.
— Есть вещи, которые я скрывал... Я боялся напугать своего юного учёного. Можешь ли ты простить меня за то, что я скрывал свой истинный пол?
Напряжение между ними спало. Линь Цзыкуй долго смотрел на него, прежде чем сказать:
— Я не против того, что ты мужчина. Просто... я не могу смириться с этим.
Линь Цзыкуй прочитал достаточно сказок, чтобы понять, что это значит. Он знал, что это означает, что Сяо Фу воспользуется его задницей.
Одна только мысль об этом была для него невыносима.
— Если тебе это не нравится, мы пока так делать не будем. А что, если я воспользуюсь рукой? Ты не против?
Линь Цзыкуй невольно вспомнил прошлую ночь... когда Сяо Фу сделал именно это, и они вместе нашли удовлетворение.
— Я намного старше тебя. Неужели ты заставишь меня переживать тяготы брака без секса? Я скоро окажусь в могиле... Ты позволишь мне уйти в мир иной, так и не вступив в интимную связь с моим мужем?
— Не надо. — сказал Линь Цзыкуй, прикрывая рот рукой. — Не стоит говорить такие вещи так небрежно.
Сяо Фу посмотрел на его рот, испачканный мазью от синяков, и спросил:
— Руки... руки это нормально, но это... нет.
Линь Цзыкуй пошел на компромисс. Поразмыслив, он понял, что это не такая уж большая проблема.
Сяо Фу снова обрадовался. Он понял, что был слишком тороплив и напугал его, но небольшой разговор все исправил. Линь лан был действительно добросердечным.
Министр Сюэ отправился домой на следующий день после свадьбы. Перед уходом он отвел Линь Цзыкуя в сторону к карете:
— Я знаю, что ты только женился и не хочешь расставаться со своей возлюбленной, но объявление о переносе столичных экзаменов может быть опубликовано в любой момент. Ты должен прийти ко мне на занятия в начале апреля.
Сяо Фу был регентом. Если бы он вскоре не вернулся, чтобы позаботиться о семилетнем императоре, государство погрузилось бы в хаос.
Линь Цзыкуй должен был сдавать экзамен. Если бы они постоянно были так связаны, разве это не было бы несправедливо по отношению к ученым в Цзиньлине, которые усердно готовились к экзамену?
Не прошло и двадцати дней после свадьбы, как Линь Цзыкую пришлось собирать книги и вещи, чтобы отправиться на учебу в поместье министра Сюэ. Это означало, что он больше не сможет оставаться рядом с супругом. Чувствуя вину перед Сяо Фу, он перед отъездом уладил все дела. Сначала посетил семейные могилы, чтобы отдать дань уважения предкам, а затем вернул Сяо Фу сундуки с приданым в полной сохранности.
— Я же говорил, что не могу принять твое приданое. Пожалуйста, забери его обратно. А поскольку в мое отсутствие тебе придется вести хозяйство в одиночку, я купил тебе попугая, чтобы тебе не было скучно.
Линь Цзыкуй сам выбрал этого попугая тем утром. Птица умела подражать звукам, хотя еще не успела выучить фразу, которой Цзыкуй пытался научить ее несколько часов подряд:
Сяо Фу тоже предстояло вернуться в столицу, так что время для учебы Линь Цзыкуя было выбрано удачно, однако расставаться им не хотелось. Сяо Фу предпочел бы просто поехать в поместье Сюэ вместе с Цзыкуем.
— Но я договорился с учителем, что буду возвращаться раз в месяц... Я хочу видеться с тобой. — сказал Линь Цзыкуй.
Сяо Фу сидел в экипаже, держа на руках попугая, и провожал Линь Цзыкуя в поместье Сюэ. Понимая, что этот путь означает разлуку на целый месяц, он заволновался. Он прижал Линь Цзыкуя к стенке экипажа и поцеловал его. Движения его были нежными, но страсть – пылкой. От поцелуя Линь Цзыкуй лишился дара речи, лицо его покраснело, словно вареная креветка, а слюна потекла из уголка рта по шее. Сяо Чжао Лин принялся целовать и облизывать его шею и кадык, выглядя при этом совершенно довольным, словно смакуя редкий деликатес, ведь его любимый супруг казался ему невероятно сладким.
Пальцы Линь Цзыкуя вцепились в парчовую подушку экипажа. Он был застигнут врасплох:
— Дорогой, ну зачем ты... опять...
У его возлюбленного была привычка внезапно проявлять пылкую страсть.
Он неизменно соблазнял Линь Цзыкуя, вовлекая его в любовную игру. У Линь Цзыкуя не хватало силы воли, чтобы устоять, и он быстро поддавался этим ласкам.
Но то было дома. Сейчас же они ехали в экипаже и вот-вот должны были прибыть в поместье министра Сюэ. Линь Цзыкуй понимал, что должен сдерживаться, поэтому приподнял занавеску, впуская свежий воздух.
— Я еду к своему учителю, так что больше никаких поцелуев.
— Знаю, больше не буду... — Сяо Фу посмотрел на него, но не смог удержаться. Подавшись вперед, он поцеловал Линь Цзыкуя в ухо, затем взял его за руку и произнес. — Только один последний поцелуй. Я оставлю Цзиньцзуня с тобой, а сам ненадолго вернусь в Цзиньлин. Когда у тебя будет свободное время, я приеду за тобой в поместье Сюэ. Договорились?
— Хорошо... хорошо... — Линь Цзыкуй нервно потянул за воротник своей рубахи.
Старое родовое поместье министра Сюэ в Хуайнане не отличалось ни огромными размерами, ни показной роскошью, однако в доме было полно женщин, как из семьи хозяина, так и служанок.
Сяо Фу вспомнил о юной барышне из рода Сюэ. Помогая Линь Цзыкую выйти из экипажа, он дал особое наставление:
— В доме Сюэ много женщин, а ты красив и образован. Если кто-то из них положит на тебя глаз, не забудь сказать, что ты уже женат и не собираешься брать наложницу.
— Я знаю. — Линь Цзыкуй считал моногамию идеалом, которого следует придерживаться. Если бы он когда-нибудь занял высокий государственный пост, он намеревался реформировать закон.
Беспокойство Сяо Фу было понятным. Хотя, если бы Линь Цзыкуй действительно тяготел к мужчинам, поводов для беспокойства не было бы. В конце концов, какой мужчина в этом мире может быть лучше него?
В конце концов, он не мог не спросить:
— Мой дорогой молодой учёный, ты предпочитаешь женщин или мужчин?
— Я уже женился на тебе. Ты спрашиваешь, кого я предпочитаю, мужчин или женщин, но в конечном счёте, никто из них не Чжао Лин. — ответил Линь Цзыкуй.
Сяо Фу пристально посмотрел ему в глаза и понял, что ответ был не просто попыткой его успокоить. Цзыкуй был добросердечным и открытым человеком. Как Сяо Фу мог его не любить?
Он наблюдал, как Линь Цзыкуй вошёл в имение Сюэ в сопровождении лишь молодого помощника и охранника по имени Цзиньцзунь. Затем Сяо Фу приказал кучеру:
Карета резко дернулась. Внутри находился сундук с одеждой Линь Цзыкуя, которую он забыл взять с собой. Сяо Фу вытащил одну из вещей... облегающую. Он поднес ее к носу и вдохнул. Хотя он едва уловил какой-либо запах, он смутно почувствовал запах Линь Цзыкуя.
После недолгого раздумья Сяо Фу решил не разворачивать карету. Возможно, одежда, которую забыли, еще пригодится.