Глава 52
В мгновение ока Линь Цзыкуй стал «достойным племянником» принца Шо. Он правдиво отвечал на вопросы принца, объясняя, что живёт со своей женой на улице недалеко от Экзаменационного зала. Фактически, в доме её семьи.
— Значит, ты уже женат. — задумчиво произнёс принц Шо. — Когда приедет твой учитель, ему придётся остаться здесь. Если он хочет тебя обучать, тебе нужно будет приезжать в мое имение. Ты мог бы просто взять с собой жену и остаться здесь с нами!
Всё сводилось к одному: он хотел, чтобы Цань-эр получил пользу от учителя Линь Цзыкуя.
Юйвэнь Цань был единственным ребёнком принца Шо. Хотя он был одарённым ребёнком, сильная лихорадка ослабила его умственные способности. Хотя он и не был совсем уж простодушным, он просто не был способен достичь академических или интеллектуальных успехов.
Это было самым большим беспокойством принца. Более того, в письме министра Сюэ утверждалось, что этот ученик обладает талантом, необходимым для работы в качестве королевского советника. Это было мнение, лично одобренное отцом принца. Это повергло принца Шо в смятение. Неужели это правда? Когда министр встречался со его отцом? И кто же такой Линь Цзыкуй, чтобы заслужить признание его отца, который давно отрекся от мира ради монашеской жизни?
Заметив, с какой теплотой и воодушевлением принц Шо общается с этим человеком, герцог Чан нахмурился. Инстинкт подсказывал ему, что здесь что-то не так.
Хотя принц Шо и славился своим дружелюбием, он обычно не оказывал столь явных знаков особого внимания лишь потому, что человек был протеже министра Сюэ.
— Линь... как же его там? — герцог Чан в тот момент не мог вспомнить имя, и наследный принц Янь подсказал ему:
— А, Линь Цзыкуй... Каково же его происхождение?
— Происхождение у него весьма примечательное. — невозмутимо ответил наследный принц Янь.
Герцог Чан бросил на него взгляд:
— Что за загадки ты загадываешь, негодник?
Тем временем принц Шо настоял на том, чтобы Линь Цзыкуй остался выпить с ним и побеседовать. И хотя столь высокопоставленная особа удостоила его такой любезности, Линь Цзыкуй не позволил этому вскружить себе голову. Он лишь слегка пригубил вино, а затем вежливо отказался от добавки, сказав, что с него хватит.
Принц Шо знал толк лишь в застольных играх. У него не было ровным счетом ничего общего с таким ученым мужем, как Линь Цзыкуй, и во время пира он допустил несколько бестактных ошибок. Когда Линь Цзыкуй в разговоре приводил цитаты из классики, принц принимал их за мелодии, сочиненные куртизанками из Цинъюаньчунь. И пока остальные посмеивались над невежеством принца, Линь Цзыкуй остался серьезен. Уровень образованности этого человека напоминал ему собственного супруга, того, что не мог процитировать ни единого стихотворения из «Книги песен». Так что смеяться было не над чем.
За звоном кубков и оживленной беседой время перевалило за полночь. В какой-то момент в зал вошел Цзиньцзунь и окликнул своего господина.
Он был немногословен, но смысл его слов был ясен: пора уходить.
Линь Цзыкуй и сам хотел уйти и несколько раз пытался завести об этом речь, но принц Шо каждый раз ловко переводил тему. Увидев Цзиньцзуня, принц громко воскликнул:
— Так это и есть телохранитель? И такой тщедушный? Ступай, приведи сюда юную жену своего господина. Скажи ей, что принц Шо приглашает ее!
Брови Цзиньцзуня сошлись на переносице. Казалось, он вот-вот выйдет из себя.
Линь Цзыкуй слегка запаниковал: как его «жена» мог бы выйти к людям? Он поспешно объяснил:
— Ваше Высочество, мой супруг... он... он нездоров и совершенно не может ни с кем видеться. Да, он болен, поэтому мне действительно нужно вернуться пораньше, чтобы присмотреть за ним.
— Болен? — спросил принц Шо. — Тогда я попрошу своего врача из поместья навестить тебя дома. Гарантирую, лекарство вылечит болезнь немедленно.
В этот момент Сяо Фу всё ещё находился во дворце, только что закончив свои обязанности, когда прибыл Се Лаосань. Покачав головой, Се сказал:
— Его Высочество заболел. Его родная мать умерла. К тому времени, как я вернулся, её уже нельзя было спасти. Ничего нельзя было сделать.
— Юй-эр болен? Это серьёзно? — спросил Сяо Фу.
— Он заразился от матери. — ответил Се. — Он мал, и сильное горе сильно на него повлияло. Я прописал лекарства. Ничего серьёзного нет.
Солнце садилось, окрашивая стены дворца в багровый цвет. Сяо Фу спешил покинуть дворец и вернуться на свою виллу, когда в императорский кабинет прибыл евнух из дворца Циян, чтобы попросить его явиться:
— Принц Кан заболел. Пожалуйста, Ваше Высочество, навестите его.
Сяо Фу нахмурился, взглянув на небо. Наступили сумерки. Он вызвал Юаньцина, который теперь служил командующим императорской гвардией, и тихо отдал распоряжение:
— Возвращайся на виллу и передай сообщение. Скажи Цзыкую, чтобы он поел, не дожидаясь меня. Я вернусь не позднее чем через сорок пять минут.
— Да. — Юаньцин покинул дворец, а Сяо Фу пошёл проведать Юйвэнь Вэня.
У ребёнка была высокая температура. Открыв глаза и увидев Сяо Фу, он в полубессознательном состоянии воскликнул:
— Императорский отец вернулся... Вы умоляли моего императорского отца? Он не согласился...
— Твой императорский отец явился мне во сне. Он сказал, что не может расстаться с твоей матерью, поэтому забрал её на небеса, чтобы она жила счастливой жизнью.
Эта единственная утешительная фраза внезапно наполнила глаза растерянного ребёнка слезами. Он зарыдал:
— Третий брат сказал Юй-эр то же самое... Что мать не бросила Юй-эра, а превратилась в звезду на небе, всегда, всегда оберегая её.
— Да, мать стала звездой. — Сяо Фу вынес его на улицу, где в небе мерцало несколько звёзд. — Вот эта. — сказал он, небрежно указывая.
Четвертый принц, отдыхая на руках, смотрел на звезды. Сяо Фу повернул голову, чтобы взглянуть на это юное, печальное лицо, и невольно подумал о прошлом Линь Цзыкуя. Родители Линь Цзыкуя умерли гораздо позже. К тому времени он уже вырос и понял истинный вкус горя. Насколько же сильно, должно быть, он был убит горем?
Сяо Фу посетил могилу. Зная, что годовщина смерти отца Линь Цзыкуя приходится на конец пятого лунного месяца, он понимал, что эта дата быстро приближается.
При этой мысли Сяо Фу, не говоря ни слова, повернулся и отнёс маленького принца обратно в его комнату.
— Отец... звёзды... матушка...
— А как насчёт того, чтобы няня посмотрела на звёзды вместе с тобой?
— Я хочу, чтобы отец... отец... — маленький принц выглядел одновременно очаровательно и жалко, но терпение Сяо Фу к детям было на пределе.
— У отца важные дела. Будь хорошим мальчиком, Юй-эр.
— Это... это государственные дела? — спросил Юйвэнь Юй.
— Что-то ещё более важное, чем государственные дела. — ответил Сяо Фу.
Юйвэнь Юй не был неразумным ребёнком. Маленькая ручка, сжимавшая одежду Сяо Фу, постепенно ослабила свою хватку. Он сел на край кровати, молча наблюдая, как он уходит в ночь, не оглядываясь, как раз в тот момент, когда вошла няня, неся лекарства.
— Ваше Высочество, пора принимать лекарства.
Юаньцин первым вернулся на виллу, где обнаружил только Мо Лю.
— Слуга, где молодой господин Линь?
Мо Лю, надувшись из-за того, что ему не разрешили поехать в имение принца Шо, развалился на столе и проворчал:
— Молодой господин забрал Цзиньцзуня в имение принца Шо. Я, может, и слуга, но у меня есть имя, знаете ли.
— Зачем они поехали в имение принца Шо? — недоуменно спросил Юаньцин.
Имения принца Шо и герцога Чан были соседними, и обе семьи поддерживали тесные отношения.
— Чтобы передать письмо министра. — ответил Мо Лю.
— Они уехали незадолго до семи. Почему молодой господин до сих пор не вернулся?
— Слуга, я поеду в имение принца Шо за ним. Если господин вернется, дай ему знать.
— Господин возвращается? — Мо Лю поднял голову и спросил. — Подождите, какой господин?
Банкет подходил к концу. Герцог Чан не был заядлым алкоголиком, поэтому он ушел, как только закончил трапезу. Два имения были соседними и имели общую стену, поэтому поездка на карете между ними была совсем короткой.
Когда герцог Чан вышел из имения принца Шо, он заметил:
— Линь Цзыкуй довольно скромен. Когда его попросили сочинить стихотворение, он заявил, что его талант ничтожен, и отказался раскрыть свои карты.
— Дядя, вы думаете, он намеренно скрывал свои истинные способности? — спросил наследный принц Янь.
— Нет ничего плохого в том, чтобы скрывать свои таланты. У юноши прекрасный характер. Он скромен и воспитан. Хотя ему не хватает изысканности, и он даже не умеет льстить другим. Конечно, быть обходительным и искушенным в жизни не обязательно. Чистота сердца и безупречное поведение – это уже добродетель сама по себе. — не успел герцог Чан выйти из имения принца Шо, как заметил приближающегося человека. — Это Чэнь Юаньцин?
Герцог поднял занавес кареты, чтобы посмотреть. И действительно, это был Чэнь Юаньцин. Он, похоже, спешил, поскольку, как только подошел к входу в имение, предъявил свой официальный жетон.
— Командир Чэнь. — окликнул герцог.
Чэнь Юаньцин мгновенно обернулся.
Неужели Его Высочество только что прибыл из имения принца Шо?
Юаньцина охватило предчувствие беды. Он почтительно отдал честь, но герцог махнул рукой.
— Никаких формальностей. А как же Чжао Лин? Он закончил бдение и вернулся в Цзиньлин... Почему он до сих пор не пошел домой к матери?
— В дворце есть... некоторые неотложные дела, требующие внимания. — ответил Юаньцин.
— Возвращайся во дворец и передай ему, что завтра семейный пир. Пусть он приедет домой.
— Кстати, что привело тебя в поместье принца Шо в столь поздний час?
Он никогда не слышал о том, чтобы командующего Чэня связывала личная дружба с принцем Шо.
Юаньцин не сразу нашелся с ответом.
— Я... я пришел забрать друга.
«Что же это за друг, ради которого командующий императорской гвардией лично наносит визит?» Герцог Чан понимал, что это его не касается. Он лениво махнул рукой, разрешая экипажу ехать дальше. Наследный принц Янь, все еще выглядывавший из-за занавески кареты, вероятно, догадался, за кем именно пришел командующий Чэнь.
Принц Шо от страха вмиг протрезвел.
Он мог позволить себе шутить с герцогом Чан, но уж точно не с Сяо Фу.
И действительно, как только прибыл командующий Чэнь и управляющий шепнул ему новость на ухо, принц Шо тут же встал.
— Дорогой племянник, продолжай трапезу, а мне нужно ненадолго отлучиться. — он поспешил навстречу гостю, спотыкаясь и едва не падая. — Командующий Чэнь! Командующий Чэнь здесь! Прошу, прошу, сюда, пожалуйста!
— Ваше Высочество, я уже поел. Я здесь, чтобы кое-кого забрать. — покачал головой Юаньцин.
— Вы... за кем же вы пришли? — удивленно спросил принц Шо.
— За молодым господином Линь Цзыкуем. Он в вашем поместье? Вы... не причинили ему никаких неприятностей?
— ............ — принц Шо посерьезнел. — Он... ваш друг? Нет-нет... Я его не обижал!
— Ваше Высочество шутит. Я рад, что его не обидели. Я всего лишь подчиненный, который служит своему господину. Что касается этой встречи, прошу сохранить это в строжайшем секрете... даже от самого молодого господина Линя.
От этих слов князя Шо словно окатило холодом.
Командир императорской гвардии назвал себя всего лишь подчиненным... Что это подразумевало?
Министр Сюэ годами не брал учеников. В прошлом он был наставником только двух принцев. Оба были сыновьями, которых император ценил больше всего.
Может ли этот Линь Цзыкуй быть внебрачным сыном императора из той поездки в Хуайнань много лет назад?!
Цзиньцзунь уже знал о прибытии Юаньцина. Услышав его голос, он наклонился, чтобы поддержать шатающегося Линь Цзыкуя.
— Молодой господин, мы можем идти.
Линь Цзыкуй плохо переносил алкоголь. Он пьянел от пару чашек... и сейчас после всего двух чашек он уже был в таком состоянии.
Его охватило головокружение. Он не расслышал точно, что сказал принц Шо, лишь почувствовал, что поведение мужчины стало ещё более восторженным. Принц Шо несколько раз внимательно посмотрел ему в лицо, словно что-то подтверждая, и сказал:
— Мой дорогой племянник, ты просто обязан приехать в гости! В письме твоего учителя меня специально попросили присмотреть за тобой. Я почувствовал с тобой мгновенную связь... Я буду относиться к тебе как к младшему брату!
Линь Цзыкуй прислонился к Цзиньцзуню.
— Ваше Высочество... Ваше Высочество слишком добры. Как может простолюдин вроде меня заслужить...
— Ты человек с прекрасного происхождения... добродетельный и способный. Боже мой, как ты дошел до такого состояния после всего двух чашек? Кстати, разве твоя молодая жена не больна? Я пойду за лекарем поместья. Прямо сейчас!
Тем временем, далеко в Хуайнане, министр Сюэ, еще не отправившийся в путь, размышлял вслух:
— Письмо уже должно было дойти. Учитывая тугодумную, но склонную к чрезмерному обдумыванию натуру принца Шо, если я когда-нибудь умру, по крайней мере, у Хуайфу будет кто-то при дворе, кто позаботится о нем...
Когда лекарь поместья прибыл в поместье принца, Юаньцин холодно отвернулся:
— Его Высочество возвращается в поместье. Лекарь не нужен. Императорский врач уже о нем заботится.
Линь Цзыкуй сел в карету и прислонился к боковой стене.
— Это Юаньцин? Юаньцин, ты тоже здесь. Я тебя целую вечность не видел... Очень по тебе скучал. Я даже спросил о тебе жену, и он сказал, что ты занят официальными делами в Цзиньлине.
Юаньцин сидел в передней части кареты, когда увидел, как молодой господин Линь протянул руку, чтобы поднять занавеску, и уставился на него, словно на маленький зверёк.
Юаньцин почувствовал внезапный толчок в сердце и тут же отвёл взгляд.
— Это... это мой господин послал меня за вами.
— Твой господин вернется сегодня?
Юаньцин на мгновение заколебался.
— Господин сказал, что вернется через три четверти часа.
— Три четверти часа? Хорошо, я засеку время. — Линь Цзыкуй снова почувствовал это знакомое ощущение. Словно Сяо Фу был окутан непроницаемым туманом. Он не мог прорваться сквозь него и не мог дотронуться ни до чего твердого.
Они были на полпути к вилле, когда Сяо Фу галопом подбежал к ним. Не успев остановиться, как его конь спешился, легко приземлившись на цыпочки.
Юаньцин остановил карету, и Сяо Фу вошел внутрь.
Подняв занавеску, он увидел Цзиньцзуня, сидящего с руками, засунутыми в рукава, в то время как Линь Цзыкуй лежал на полу вагона, считая вслух:
— ...Шестьсот, шестьсот один, шестьсот два...
Лунный свет проникал внутрь, окрашивая его волосы в серебристый оттенок.
— Я отсчитал всего полчаса. — сказал Линь Цзыкуй, поднимая взгляд. Его темные, выразительные глаза отражали лицо Сяо Фу. Затем, когда внезапный ветерок взволновал воздух, на его щеке появилась ямочка. — ...И Сяо лан уже вернулся.