Глава 7
Чэнь Юаньцин получил приказ от маркиза Сяо провести расследование в отношении Сяо Хуана, министра Министерства доходов и сборов. Он выяснил, что Сяо Хуан был человеком, находившимся в подчинении у премьер-министра Сюэ, и всего за три года прошел путь от окружного судьи округа Фэнтай до чиновника шестого ранга в столице. Хотя разница между седьмым и шестым рангами может показаться небольшой, один из них был столичным чиновником, а другой – местным судьей, что имело огромное значение.
При более тщательном изучении работы Сяо Хуана было обнаружено, что он был скрупулезен и методичен в выполнении своих задач, доказав, что он способный человек.
Что касается информации о второй молодой госпоже Сяо из семьи Сяо, то ее было еще меньше.
Юаньцин узнал только, что эту вторую молодую госпожу Сяо звали Сяо Тин, по прозвищу Цяоцяо, ей было двадцать лет, и она все еще не была замужем. Сегодня, когда Юаньцин прокрался в резиденцию Сяо, он увидел двух молодых людей, которые пришли засвидетельствовать свое почтение Сяо Хуану.
Один из них был выдающимся человеком, на вид ему было меньше тридцати лет. Это был Тан Мэнъян, великий академик Императорской академии, имеющий пятый ранг, отвечающий за обучение принцев и принцесс, изучение памятников и составление императорских указов.
Другой мужчина был моложе, также одетый в белые одежды, с благородной внешностью и родинкой в уголке рта. Он следовал за Тан Мэнъяном.
— Господин Тан, пожалуйста, входите скорее. И кто бы это мог быть? — тепло поприветствовал их Сяо Хуан.
— Это господин Вэнь, Вэнь Шэнли, представитель Императорской академии. — представил его господин Тан.
— Итак, вы господин Вэнь. Я давно о вас слышал. Пожалуйста, проходите! — немедленно поклонился Сяо Хуан.
Для Вэнь Шэнли, чиновника шестого ранга и такого молодого представителя Императорской академии, будущее было безграничным. Естественно, Сяо Хуан тепло поприветствовал его.
Все началось с обычного официального визита, и Юаньцин просто наблюдал за происходящим. Но довольно скоро он заметил, как Вэнь Шэнли, заместитель директора Императорской академии, сделал вид, что вышел по нужде, а затем прокрался на задний двор. Вэнь Шэнли достал из кармана нарисованную от руки карту. Юаньцин, висевший на дереве вниз головой, украдкой взглянул на карту.
Вэнь Шэнли, казалось, немного нервничал, как будто что-то искал. Через некоторое время он заметил девушку, стоявшую у павильона в центре озера. Его глаза загорелись, и он быстро подошел, поправляя заколку в волосах и глядя на цветы сливы, чтобы прочитать стихи.
Девушка, которая была второй молодой госпожой в семье Сяо, обернулась, услышав голос.
— Кто это? Такой замечательный талант.
Прерванный, Вэнь Шэнли сделал вид, что повернул голову, и тут же извиняющимся тоном поклонился:
— Я здесь, чтобы засвидетельствовать свое почтение господину Сяо. Увидев цветущие сливы в полном цвету, я не мог не почувствовать вдохновения для сочинения стихов. Пожалуйста, простите мое нечаянное вторжение, юная госпожа.
— Тогда почему бы вам не уйти?
Сяо Тин покраснела, частично закрыв лицо руками. Вэнь Шэнли украдкой взглянул на нее, и его взгляд стал несколько напряженным. Сяо Тин бросила на него быстрый взгляд, в то время как Вэнь Шэнли улыбнулся про себя:
— Я был невежлив, юная госпожа. Я приду в резиденцию в другой раз, чтобы извиниться.
Вэнь Шэнли тут же демонстративно выронил складной веер из рук и поспешно вышел.
— Что?— воскликнула Сяо Тин и нерешительно наклонилась, чтобы поднять складной веер. Она смотрела вслед его удаляющейся фигуре, закусив губу, а затем спрятала складной веер в рукав. Вскоре после этого она попросила свою горничную поинтересоваться. — Кто сегодня пришел засвидетельствовать почтение моему отцу?
— Вторая молодая госпожа, сегодня только двое пришли засвидетельствовать почтение господину. Один из них – великий академик Тан, а другой – заместитель председателя Императорской академии Вэнь. — быстро ответила служанка.
Юаньцин был поражен. Зачем Вэнь Шэнли намеренно пытаться соблазнить молодую госпожу из такого дома, как Министерство доходов и сборов?
Скрестив руки на груди, после того, как господа Тан и Вэнь покинули резиденцию Сяо, он незаметно последовал за ними, намереваясь подслушать их разговор.
— Брат Тан, ты прав. Эта вторая молодая госпожа из семьи Сяо довольно обаятельна и грациозна. Следуя твоему совету, я специально для нее уронил свой складной веер, на котором были написаны мои лучшие стихи. Но брат Тан... — он сменил тему. — Я слышал, она уже помолвлена?
— Ее жених – всего лишь неудавшийся ученый. Брат Вэнь, с твоим статусом ученого, занявшего второе место, как может простой ученый конкурировать с тобой? Этот Сяо Хуан, ныне доверенный помощник премьер-министра Сюэ, ждет повышения. Если ты добьешься успеха со второй молодой госпожой семьи Сяо, это принесет тебе признание премьер-министра Сюэ, и то, что ты покажешься ему, несомненно, пойдет тебе на пользу, ты согласен? — мягко произнес господин Тан.
— Спасибо тебе, брат Тан! — Вэнь Шэнли был тронут этим и горячо поблагодарил его.
В конце концов, он не был похож на Тан Мэнъяна, который был приемным сыном премьер-министра и членом кабинета министров. Оба они заняли второе место на императорских экзаменах четвертого года эры Вэн Тай. Тан Мэнъян стал младшим ученым и вошел в кабинет министров, теперь занимая должность пятого ранга, в то время как сам он занимал шестой ранг.
С крыши Юаньцин разгадал их намерения.
...Оказалось, что Вэнь Шэнли приехал специально для того, чтобы разорвать помолвку этого ученого Линя.
Юаньцин вынужден был признать, что внешность и манеры Вэнь Шэнли были далеки от того, чтобы сравниться с манерами ученого Линя. Молодая госпожа Сяо, долгие годы прожившая взаперти в резиденции, никогда не видела хорошего человека. Даже слепой смог бы отличить Вэнь Шэнли от Линь Цзыкуя.
Юаньцин молча последовал за Тан Мэнъяном и обнаружил, что он направляется в академию префектуры Интянь, чтобы найти Линь Цзыкуя. Линь Цзыкуя там не было; кто-то сообщил Тану:
— Выпускник Линь уехал менее полумесяца назад. Он должен быть в храме Синчжи за пределами столицы.
После ухода Тан Мэнъяна он сел в карету, которая покатила по улицам Цзиньлина, пока, наконец, не остановилась у резиденции Сюй Хуэя, премьер-министра Кабинета министров.
В течение последних нескольких дней Линь Цзыкуй из-за травмы ноги питался только едой, которую приносил Мо Лю из столовой. Его глаза все больше уставали от ночных занятий, а стремление к славе и успеху, особенно после встречи со второй молодой госпожой, только усилилось.
Голос Мо Лю был хриплым, когда он произнес:
— Молодой господин, съешьте немного овощной каши.
Линь Цзыкуй встал и взял предложенную Мо Лю ложку. Теплая рисовая каша растаяла у него во рту, но он почувствовал себя еще более виноватым.
— Мо Лю, тебе не обязательно читать мне сегодня.
— Как такое может быть, молодой господин? Вы должны учиться каждый день. Вы сами сказали, что не можете расслабляться. Как вы можете остановиться?
— У меня есть для тебя кое-что на сегодня. Помнишь чернильный камень, который дал мне брат Тан?
— Вот он, молодой господин. Он в хорошем состоянии.
— Отнеси этот чернильный камень вниз с горы и продай его. Затем обменяй его на серебряный уголь хорошего качества. — держа в руках свою чашу, сказал Линь Цзыкуй.
— Хм? — Мо Лю был удивлен. — В храме есть дрова. Зачем переходить на серебряный уголь? Кроме того, этот чернильный камень – драгоценный подарок господина Тана. Было бы жаль его продавать...
— Становится холоднее… Я... — Линь Цзыкуй слегка кашлянул. — Просто делай, как я говорю. А на оставшиеся деньги купи немного грушевого и кунжутного сахара, чтобы поесть, когда вернешься. Когда ты вернешься, я посмотрю, смогу ли я нанять даоса, который умеет читать и писать, чтобы он по очереди с тобой читал для меня.
— Молодой господин... — голос Мо Лю был хриплым.
Он знал, что Линь Цзыкуй продал редкий чернильный камень, потому что услышал голос Мо Лю и почувствовал к нему жалость. Мо Лю отнес чернильный камень вниз с горы, в то время как Линь Цзыкуй сидел у окна под карнизом, в печи горел огонь. Неподалеку стоял чайник с кипящим чаем. Он держал в руках книгу, иногда читал, прищурившись, иногда погружался в размышления, бормоча что-то себе под нос, как будто отвечая на вопрос.
Капризы Сяо Фу появлялись и исчезали быстро. Прошло всего несколько дней, а казалось, что он уже забыл о Линь Цзыкуе. Хотя Линь Цзыкуй обладал очаровательным характером, он также был упрям и непреклонен. Когда Сяо Фу прислал ему виноград, он даже не съел ни грозди, просто повернулся и отослал их обратно.
Сидя напротив друг друга за шахматным столиком, Сяо Фу выглядел усталым и скучающим.
— Господин, брат Цин вернулся!
Юаньцин стоял за дверью и постучал, прежде чем войти с разрешения Сяо Фу. Он подробно пересказал собранную им информацию.
— Эта вторая молодая госпожа Сяо не кажется особенно примечательной. Однако у Сюй Хуэя есть приемный сын по имени Тан Мэнъян, который является великим академиком Императорской академии. Этот Тан Мэнъян привел своих подчиненных в резиденцию Сяо, чтобы добиться расположения второй молодой госпожи Сяо, намеренно препятствуя предложению руки и сердца молодого господина Линя. Похоже, что Сяо Хуан будет добиваться расторжения помолвки молодого господина Линя.
— Совершенно верно. Что касается Тан Мэнъяна, я также провел небольшое расследование. Он стал ученым три года назад. Молодой господин Линь и Тан Мэнъян были одноклассниками в Академии префектуры Интянь. В том году молодой господин Линь провалил весенний экзамен.
Хотя это не казалось особенно важным, Сяо Фу уловил скрытый смысл.
— Этот человек по фамилии Тан был одноклассником Линь Цзыкуя. Возможно, они знакомы. Теперь он саботирует брак Линь Цзыкуя. Может быть, у него была обида?
— Я навел справки в Академии префектуры Интянь и услышал, что Тан Мэнъян весьма благосклонно отнесся к молодому господну Линю, даже договорился с известным врачом о лечении его глаз. Более того, недавно он отправился в академию на поиски молодого господина Линя.
— Это означает, что у него есть чувства к нему, и именно поэтому он вмешивается в его помолвку. — сказал Сяо Фу, не потрудившись поднять голову, держа в руке белую фигурку. — Если есть такая связь, почему Линь Цзыкуй отправился учиться в храм Синчжи?
Как главный академик Кабинета министров, Тан Мэнъян мог обеспечить Линь Цзыкуя бесчисленными удобствами.
— Я слышал, что у него не было денег. Учеба в академии и лечение от глазного недуга потребовали больших затрат. Молодой господин Линь потратил довольно много денег менее чем за два месяца после прибытия в Цзиньлин. Когда у него закончились деньги, у него не было другого выбора, кроме как покинуть академию префектуры Интянь и отправиться в храм Синчжи. — объяснил Юаньцин.
Как только он закончил говорить, из-за двери донесся детский голос:
Это был молодой слуга, который сопровождал Линь Цзыкуя. Юаньу остановился под карнизом, толкнул дверь во внутренний двор и увидел Линь Цзыкуя. Он спросил:
Линь Цзыкуй, с двумя черными отпечатками ладоней на лице и коробкой древесного угля в руках, застенчиво опустил голову и сказал:
— Скоро наступит зима, а это лучший уголь из красной улитки, который вы можете купить в городке у подножия горы. Я... пришел, чтобы принести немного второй молодой госпоже.
На нем был плащ с воротником из серовато-голубого кроличьего меха, и он заглянул внутрь, тихо говоря что-то. Дверь, казалось, была плотно закрыта, а вторая молодая госпожа, казалось, отсутствовала. Юаньу тоже оглянулся, подумав, что его господину, вероятно, было наплевать на этого Линь Цзыкуя. Неожиданно, сегодня Линь Цзыкуй прислал уголь. Он взглянул и обнаружил, что это высококачественный уголь, а не дешевка.
— Пожалуйста, подождите минутку, молодой господин, я сообщу своему господину.
Линь Цзыкуй нервно кивнул, опасаясь, что уголь может не оправдать ее ожиданий. Уголь был тяжелым, и ему было трудно его нести.
Юаньу толкнул дверь и сказал Сяо Фу:
— Господин, молодой господин Линь прислал две коробки угля из красной улитки.
— Уголь из красной улитки? — Сяо Фу взглянул на Юаньцина.
— Две коробки красного улиточного угля? Это, должно быть, стоит не меньше десяти таэлей. Разве у него нет денег? — тоже был озадачен Юаньцин.
Сяо Фу тоже был несколько удивлен. Его взгляд скользнул мимо оконной решетки и увидел Линь Цзыкуя, все еще одетого в тонкую одежду, несмотря на наступление зимы. Его одежда была сшита из обычной ткани и испачкана угольной золой. Он казался уставшим из-за того, что таскал уголь, его лицо раскраснелось, а на лбу выступили капельки пота, которые блестели, пока он терпеливо стоял.
Этот ученый... Он действительно так сильно ему нравился?
Сяо Фу некоторое время смотрел на него сквозь оконную решетку, затем повернулся к Юаньу и сказал:
— Иди, прими это и поблагодари его.
Юаньу передал слова благодарности, но Линь Цзыкуй не видел Сяо Фу. Чувствуя себя немного обескураженным, он поклонился и ушел. Не успел он сделать и нескольких шагов, как позади него раздался легкий хлопок, и маленький камешек легонько ударил его по спине.
Раздался чистый и мелодичный голос, остановивший Линь Цзыкуя:
Он обернулся и увидел, что его будущая жена, одетая в мужскую одежду, тонкими пальцами приподнимает бамбуковую занавеску. Ему улыбались глаза цвета персика.
Линь Цзыкуй еще не успел ответить, когда Сяо Фу облокотился на подоконник под банановыми листьями и легким жестом поманил его:
— Если тебе станет лучше, не хочешь ли зайти и выпить со мной чаю? Я скучал по тебе последние несколько дней, Линь Лан.
...Странно, несмотря на то, что вторая молодая госпожа выглядела как мужчина, а не как нежная и очаровательная женщина, которую он себе представлял, Линь Цзыкуй все равно не смог сдержать румянец. Он подумал, что, возможно, это из-за того, что сегодня было слишком яркое зимнее солнце. Хотя Линь Цзыкуй и хотел войти, он чувствовал себя слишком неловко.
— Вторая госпожа, я грязный, поэтому не пойду.
Он не осмеливался войти в комнату женщины просто так. Если господин Сяо узнает, ничего хорошего из этого не выйдет.
Увидев на его лице полосу от угля, Сяо Фу повернулся к Юаньцину и попросил его налить Линь Цзыкую теплой воды:
— Спасибо, брат. — Юаньцин еще не закончил говорить, когда Линь Цзыкуй залпом выпил воду и сказал. — С меня хватит, пожалуйста, передайте второй молодой госпоже, что я ухожу.
— Подожди. — окликнул его Сяо Фу. — Маленький ученый, что у тебя в сумке за спиной?
— Это кое-какие кунжутные конфеты... — в итоге сказал Линь Цзыкуй. Он помолчал, затем достал пакет. — Не хочет ли вторая молодая госпожа угоститься?
— Да. — Сяо Фу с улыбкой протянул руку. — Угости меня.
Линь Цзыкуй на мгновение замешкался, взглянул на высокого и дородного телохранителя, а затем медленно подошел к окну.
Во дворе несколько белых сливовых деревьев и большое банановое дерево у карниза скрывали его лицо. Его лицо, скрытое банановыми листьями, было обрамлено роскошным красным шелком, расшитым золотыми нитями, что подчеркивало его живописные черты, которые были почти необычайно красивы.
Подойдя ближе, Линь Цзыкуй, хотя и не мог ясно видеть, все же не мог встретиться с ним взглядом. Он протянул кунжутную конфету через окошко и сказал:
— Это обычная еда, вторая молодая госпожа... Это для вас.
— Я не привередлив. — голос Сяо Фу был мягким. — Что за вкус у этих кунжутных конфет? Я никогда их раньше не пробовал.
— Они сделаны из кунжута, ароматные и сладкие.
— Понятно. — Сяо Фу заметил забавные угольные пятна на его лице и не смог удержаться от комментария. — Линь Лан, ранее я попросил кого-нибудь принести тебе чашку воды, чтобы ты умылся.
— Оу? — Линь Цзыкуй понял, что на самом деле выпил, и смутился. Он опустил голову и попытался вытереть лицо рукавом, но от этого оно стало только грязнее. Взволнованный, он сказал. — Вторая молодая госпожа, я прошу прощения за свою грубость.
Сяо Фу нашел носовой платок, смочил его чаем, высунулся из окна и одной рукой осторожно приподнял его подбородок, а другой вытер угольные пятна на лице. Линь Цзыкуй был ошеломлен, его лицо стало пунцовым.
— Вторая молодая госпожа, я... я могу сделать это сам.
— Готово. — Сяо Фу сосредоточился на своей задаче. — Хорошо, теперь все чисто.
Линь Цзыкуй опустил голову, смущенно поджав губы, его светлое лицо стало пунцовым. Он не знал, что сказать, поэтому просто пробормотал слова благодарности. Увидев цветущие белые сливы, он заговорил:
— Вторая молодая госпожа, цветы сливы в Восточном гостевом зале действительно прекрасны.
— Тебе нравятся цветы сливы, Линь лан?
— Тогда, может, мне выкопать несколько штук и отдать их тебе?
— Что? — Линь Цзыкуй подумал, что ослышался. Смутившись, он махнул рукой. — Нет, не нужно.
Сяо Фу посмотрел на него и спросил:
— Если они тебе нравятся, зачем отказываться?
— Я... одной ветки достаточно. — он не был жадным.
— Юаньу, нарви веточку для Линь лана. — крикнул Сяо Фу.
— Да, господин. — Юаньу быстро достал нож и срезал большую ветку белой сливы, протянув ее Линь Цзыкую. — Молодой господин Линь.
Линь Цзыкуй тупо уставился на цветочную ветку, чувствуя себя немного подавленным.
— Нужно сорвать цветок в цвету, Линь лан. Если тебе понравится, я пришлю тебе еще завтра. — улыбнулся и сказал Сяо Фу.
— Достаточно, спасибо, вторая молодая госпожа. — Линь Цзыкуй обнял ветку белой сливы в цвету. — Эм... вторая молодая госпожа, могу я откланяться?
— Хорошо. — Сяо Фу махнул рукой. — Линь лан, не торопись, не споткнись.
Сяо Фу смотрел, как он спешит прочь, его уши все еще были красными, он сжимал цветы сливы, как пьяный. Он рассеянно постукивал указательным пальцем по подоконнику, в то время как в другой руке держал конфету с кунжутом, которой затем поделился с тремя другими, сидевшими рядом, спросив:
Сяо Фу откусил еще кусочек, но конфета показалась ему безвкусной во рту.
Будучи отравленным в детстве и впоследствии утратив чувство вкуса, Сяо Фу с годами так и не восстановил его. Таким образом, у него не было тяги к еде, и все казалось ему одинаковым на вкус.
С потерей вкусовых ощущений у него ухудшилось обоняние, но, к счастью, он все еще мог улавливать запахи. В результате он стал более восприимчивым к запахам и даже использовал дополнительные духи на своей одежде.
Немного подумав, он отвернулся в сторону и сказал:
— Становится холодно. Юаньцин, разожги уголь. Я вспомнил, что в шкафу есть неношеная белая норковая шуба. Найди ее и отправь маленькому ученому позже.
— Господин, это пальто прислала принцесса графства. И, учитывая характер молодого господина Линя, он, вероятно, не примет его.
— Ты знаешь его всего несколько дней, а уже понимаешь? Несмотря на его строгий вид, на самом деле он довольно наивен. Просто скажи ему, что это мех кролика. Я заметил, что его пальцы покраснели от холода, а сегодня вечером температура понизится, как он сможет писать?