Дорогой дневник. Выпуск 4
Глава 4. Сеня. Затишье
Ксенька проснулась с ощущением слабости и головокружения. На глаза словно нахлобучили свинцовую каску. Она полежала еще немного, рассматривая потолок и прислушиваясь к звукам в остальной части квартиры. Утро как всегда начиналось со снующих под дверью теней и передвигания мебели. Голоса родителей в полудреме звучали слишком ярко, выпукло, отчего казались чужими, но сегодня к ним явно примешивался новый. Сеня не видела, кто пришел в гости, потому что дверь в комнату была претворена - так обычно делал папа, чтобы не разбудить. Она еще немного повалялась в постели, с остервенением растирая виски руками. Со стен, купающихся в голубоватом утреннем свете, смотрели множество рисунков, плакатов с любимыми персонажами и фотографий из разных поездок. Все те вещи, вокруг которых вращается жизнь обычного ребенка. Стол, заваленный всякой мелочевкой, и кресло на колесиках, которым невозможно воспользоваться по назначению, пока не скинешь с него гору одежды, и оказывается проще вообще никогда на нем не сидеть.
Сеня протянула вперед руку и, мысленно проведя глазами линию, постаралась зафиксировать взгляд на одной точке. Этот с виду простой ритуал помогал сконцентрироваться и привести мир вокруг “в порядок”. Как в компьютерной игре - наводишь свое супер зрение на строчку, и прижимая ее к листу бумаги, следишь, чтобы конец не перескочил вдруг в начало или вовсе не замкнулся в мертвую петлю. Ну разве не бред, если вдуматься? Угораздило же кого-то выдумать отступы в пять клеточек и слова с тремя согласными подряд, будто ей, Ксеньке, назло. Почему, когда все идет “по их”, это считается нормально, а по ее - дислексия? Только ради папы она продолжала заниматься этой чепухой. С ним они могли в голос посмеяться с абсурдности того, как после десятка прописанных строчек, Ксенька умудрялась опять написать “классную работу” с одной “с”, в то время как остальные скорбно хватались за голову, но даже не пытались помочь. Вообще вся эта школа казалась Сене предприятием весьма сомнительным. И по началу о том, чтобы вписаться во ФГОСы, созданные под единственно верного идеального ребенка с высоким уровнем самоорганизации, и речи быть не могло. Когда большинству худо-бедно удавалось проходить в эту рамку, отлитую единожды и на века, вероятно, из экономии, Сеня не шла туда ни в каком виде - ни в собранном, ни в разобранном. Приходилось буквально вгрызаться в гранит науки. Но сколько бы учителя не пытались записать Сеню в дурочки, им это так и не удалось. Восприятие языка на слух и практически свободное говорение на английском, пока остальные дети изучали алфавит под песенку, не позволяли. Как не позволяли и постоянные папины визиты по каждому учительскому чиху. Но сегодня магия не сработала, и голова только разболелась еще сильнее. Ксенька бросила это занятие, перевернулась на бок и уставилась на календарь, стоящий на столе. Послезавтра пестрело цветными фломастерами и блёстками, посередине красовались нарисованные три билета и звездно-полосатый флаг, а сегодня - обведено ярко-зеленым маркером, что символизировало поход в зоологический музей. Ей с детства нравилось все связанное с биологией. До того как пойти в школу, на вопрос «кем хочешь стать?» она всегда отвечала - врачом или ветеринаром. Потом образовательная система, конечно, убедила Сеню в ее полной профнепригодности вообще для всего, и в своем самоопределении она решила остановиться на том, что просто любит смотреть на всякие жуткие штуки в формалине и фильмы про операции.
Запутавшись в одеяле, Сеня с шумом рухнула на пол. Странное было чувство, понимать, что это твой предпоследний день дома - в том месте, где ты родился и вырос, с которым связаны все воспоминания: и плохие, и хорошие. Учебный год давно закончился, но, когда родители ходили забирать документы, в школе все и так уже знали о предстоящем переезде. Кое-кто не забывал упомянуть об этом при каждом удобном и неудобном случае. Особенно, когда этому кое-кому начинали предъявлять претензии. Скорый отъезд в США давал полный карт-бланш: учителя понимали, что скоро плачевные результаты Ксении будут уже не их заботой, а одноклассники - те просто завидовали и кусали локти. Папа не раз показывал ей фотографии их двухэтажного коттеджа, выкрашенного в нежно-зелёный цвет, и словно сошедшего с кадров американского сериала. Теперь же ей, напротив, с каждым днем все больше казалось, что это не может быть правдой. Как будто даже если они и приедут на ту улицу, то увидят лишь какую-нибудь чёрную дыру, край света, или же там вовсе ничего не окажется. Мама наверняка будет сильно недоумевать. Может даже разразится скандал.
В этот момент в дверь тихонько постучали.
- Оно сегодня не доброе - ответила Сеня, сверху вниз глядя на отца, который стоял в дверном проеме рядом с радиоактивным трилистником и табличкой "не входить - убьет".
- Ладно, поднимайся, сквозняк же - он протянул свою руку с ярко проступающими венами, которые голубоватыми нитками поднимались по тонким запястьям. Сеня прекрасно знала его руки - будучи младше она любила наблюдать как отец что-то записывал за работой. Но сегодня было в них что-то нездоровое.
- Не трогай меня, я сама - Сеня вскочила как разъяренный котенок, и отбросив ногой одеяло вышла вон из комнаты.
Уже через пару минут, стоя под душем, она недоумевала, как могли какие-то глупые мысли заставить ее нагрубить отцу. Ей тут же сделалось противно от самой себя и, по-быстрому завернув кран и натянув майку, она помчалась на кухню, чтобы извиниться. Но там, помимо родителей, оказался еще и дядя Слава. Он сидел за столом, неторопливо попивал чай и разговаривал с ними о чем-то взрослом и скучном.
Станислав Стрелецкий, в узких кругах известный как дядя Слава, был папиным университетским товарищем и другом семьи. Сегодня он наведался наперевес с букетом цветов, который теперь стоял в невесть откуда взявшейся вазе, и презентом в пакете. От него за километр разило дешевым дезодорантом и кризисом среднего возраста. С его появлением всегда становилось шумно и суетно - этот живой харизматичный мужчина, напоминающий рок звезду на пенсии, умудрялся заполонить собой все пространство, куда бы он не пришел. Поздравив родителей со скорым переездом, он переметнулся к Сене. Ей вообще не нравилось, когда взрослые лезли с расспросами, но у этого их представителя вопросы были особенно раздражающие. Слышала ли она какую-нибудь новомодную группу, а смотрела ли блогера такого-то (затем следовало название, которое перед сверстниками даже произнести стыдно). Не зная дядю Славу, это можно было счесть за простой интерес. Он же действительно считал себя прогрессивным и на одной волне с молодежью. Сеня сквозь зубы поздоровалась и попыталась отмахнуться от всего остального, за что схлопотала тычок под бок от мамы. В ответ она только огрызнулась и перелезла за стол на свое место. Ксенька ковыряла вилкой омлет, который был только что со сковородки, и от него валил пар, когда все принялись распечатывать, по всей видимости, тостер.
- Извини, Слав - смеялась мама - она у нас дикарка, вся в отца.
Сеня так резко макнула печеньку в чай, что часть его выплеснулась на скатерть.
- Они все такие в этом возрасте. Я свою на пару годиков отправил в Европу от греха подальше. У нас там тетя живет, огонь баба, с ней не забалуешь.
- Да, девочке в этом возрасте важно, чтобы рядом была значимая женская фигура. Ксюха вот все время трется рядом с Рустемкой, и что ты думаешь? Видал как обкорнала себе волосы? Сама причем, вот этими самыми ножницами, пока я не видела.
- Скажи спасибо, что не покрасила.
- Да вот уж думаю. Ты как там вообще, справляешься на новой работе?
Что было хуже расспросов, так это когда мама начинала во всех красках рассказывать о ней подружкам, учителям, родственникам или случайным теткам в поликлинике. Сегодня в нашей постоянной рубрике «Моя дочь пацанка отбилась от рук»… С мамой отношения вообще были странные. Аня Исмаилова, как только поняла, что с её дочерью не будет, как с обычным среднестатистическим ребенком, тут же начала пытаться как-то сложить с себя ответственность. Проще всего было убедить саму себя, что она сделала всё, что было в её силах, и последнее средство - это сбыть ношу сию в руки знающих людей. Лишь ей одной известно, каких усилий стоило подавить в себе антипатию и ни в коем случае не показать своих эмоций. Но также тяжело было и не заметить что-то недосказанное и очень болезненное во всей этой истории, что-то, что никогда открыто не озвучивалось, но время от времени проскальзывало между строк.
- Ксюх, как там твой баскетбол? - не унимался дядя Слава
Последнее время Сеня занималась лишь тем, что как неприкаянная слонялась по району с фотоаппаратом и снимала все подряд, рисовала или просто убивала время за просмотром Ютуба. После случая с Глебом тренер встал в позу и перестал пускать её на тренировки. На этом спортивная карьера потерпела фиаско. И, как и предсказывал отец, Сеня стала совершенно неуправляемой.
- Все нормально. Баскетбол как баскетбол. Занимается. - встряла мама, и тут же будто нарочно с грохотом сбросила посуду в раковину.
Отец, сидевший на стремянке слегка вздрогнул от неожиданности, но тут же вновь уткнулся в свой ежедневник, где с самого Сенькиного прихода что-то старательно размечал. Ни шум, ни разговоры, ни орущая реклама по СТС, не способны были оторвать его от дела, если уж он чем-то увлекся. Скорее всего опять разбирает какой-то тяжёлый кейс из практики, в попытках подобрать нужную схему лечения. Даже в заслуженный выходной работа ни на полчасика не отпускала его. Вот и встретились два параллельных мира. Станислав и Рустем познакомились, когда ещё учились на на одном факультете. Только дядя Слава решил по окончании не становится психиатром, а сменить направление. Что-то связанное с коммерцией и продажами. Все-таки в искусстве заставить человека купить то, что тому задаром не нужно, достаточно психологии. Но дела шли с переменным успехом. Каждый год он объявлял, что теперь точно нашел свое призвание и кидался в другой омут. Наконец он обзавелся кучей мелких подработок, потрясающими в своей поверхностности знаниями в массе самых неожиданных областей и газелькой среднего размера. Сегодня пришел его звездный час, ведь когда речь зашла о том, чтобы перевести часть вещей на дачу, он знал чем подсобить. В целом Сеня относилась к нему равнодушно. Гости бывали в их доме не так часто, можно даже сказать почти никогда, так что пару раз в месяц потерпеть дядю Славу было можно. А еще иногда он доставал билеты в какой-нибудь музей или театр. Лет пять назад, пока Станислав еще не развелся со своей женой, они часто ходили туда семьями. Сеня отдаленно помнила их дочь, свою одногодку. Кажется, ее звали Стеша. Тихая, вежливая, вечно в этом своем кукольном платьице с отглаженным воротничком, и на этом все. Да и черт с ней. Сеня догрызла печеньку, соскребла недоеденный завтрак на край тарелки, чтобы создать видимость - есть сегодня тоже не хотелось.
- Ах, точно, музей! - он хлопнул себя по лбу - Дел у нас, конечно, навалом. Ну ладно, иди пока собирайся.
Сеня окинула взглядом то, во что превратилась прихожая. Коробки, коробки… Сколько же их тут? Двадцать, тридцать? Если достать всё их содержимое и аккуратно расставить по полочкам, то получится целый музей под названием «Жизнь одной семьи». Или, как минимум, неплохой представитель современного искусства с посылом, что даже самые хорошие истории однажды подходят к завершению. Вот и московская двушка, которая когда-то вызывала столько восторга у её молодых обитателей, скоро должна была отправиться на свалку времени. В лучшем случае сохранятся воспоминания. Коробка от икеевской тумбочки наполнена вещами старшего сына Антона: его комиксы, компакт-диски, видеоигры и целая коллекция научной фантастики. В пупырчатой плёнке столовый сервиз. Один сколотый краешек - Сеня решила поиграть официанта, другой - мама была не в духе.
В дальнем углу тусклым светом блеснула металлическая цепочка. Перегнувшись через край коробки, Сеня выудила ее и смахнула пыль; на плотно плетеном шнурке покачивалась пустая оболочка от пули с кучей сколов и царапин. Когда-то Ксенька назвала ее своим талисманом на удачу. Вещицу эту подарил дедушка, когда они навещали папиных родственников в Казахстане, а дедушке его давний друг. Из всей этой запутанной истории следовало, что пуля настоящая, и теперь с ней никакая беда не заденет. Ксенька тогда твердо решила, что тоже подарит ее своему лучшему другу, которого ей захочется от всего защитить. Но с друзьями все не складывалось. Папа уверял, что просто так совпало, и на новом месте будет лучше некуда. Поэтому Сеня решила цепочку на всякий случай захватить.
Перевозка вещей оказалась делом хлопотным и затянулась аж до самого вечера. Ксенька собралась, посидела, послушно ожидая, на кровати, немного покапризничала, распихала свои вещи по сумкам, неохотно помогла дотащить до машины парочку легких пакетов, и увидев красные всполохи заката над головой поняла, что никуда они сегодня уже не поедут. Она стояла, кутаясь в летнюю ветровку, рядом клокотал двигатель, с площадки доносились детские голоса и голос Людмилки, которая поочередно всех отчитывала. Вдалеке мерно гудело шоссе. Звук был до того привычный, что жители близлежащих улиц принимали его за тишину. Было одновременно досадно, будто они не выполнили что-то очень-очень важное, и в то же время предвкушение неизведанного и прекрасного переполняло ее. До самой Америки и обратно. А может быть это был лишь зарождающийся озноб, готовый вот-вот мелкой зыбью разбежаться по телу.
Сеня устроилась на скамейке у подъезда и достала из сумки тетрадку. К концу года пошел новый виток моды на личные дневники, так что только ленивый не попробовал завести хотя бы один. Страницы заполнялись наклейками, вырезками, декоративным скотчем, цитатами из Вконтакте и перечислением будничных дел. Сеня засняла двор на полароид, вложила пленку между листов, и пока на ней проступали очертания панелек, нацарапала своим крупным корявым почерком первоклашки:
До чего банально - подумала она. Но начинать было как-то надо, и ниже добавила.
“Меня зовут Сеня. И завтра моя жизнь изменится”
Она сидела, уткнувшись лбом в колени, когда подошел папа и обнял ее за плечи.
Сеня держала руку в кармане и перебирала в пальцах пулю.
- Извини, пожалуйста, что не держу свои обещания. Музей уже скорее всего закрыт. Но мы могли бы съездить в парк.
- Подожди. Чего это у тебя лоб такой горячий?
Он прислонил к ее голове тыльную сторону ладони.
- Ты нормально себя чувствуешь?
- Да так, голова немножко болит. Все хорошо.
- Не хорошо. Давай, вставай. Пойдем смереем температуру.
Сидя на раскладушке, единственной вещи, что осталась от прежнего убранства, Сеня слушала папины истории про клинику и процессы в мозге, которые сама же с малолетства просила рассказывать вместо сказок. Мама попрощалась с дядей Славой, который еще долго расшаркивался на пороге. И слышно было, как она поставила кипеть чайник. Сеня начинала уже клевать носом. И пока ей даже не приходила мысль, что внезапный вирус ОРВИ посреди лета, спутает все планы и перевернет их жизнь с ног на голову.