Дорогой дневник. Выпуск 7
Надя. Глава 7. В гостях
17 мая 2015 года. Первая половина дня.
Наступило воскресенье. Размеренное и ленивое, как кошка, которая нежится на солнце. Бабочка влетела в форточку и заметалась по комнате. Она то глухо врезалась в натяжной потолок, то исчезала в синем сумраке комнаты. Надя прокручивала в голове все события прошедшего дня. Яркие картинки сменяли одна другую, унося за собой остатки сна. У нее назревал грандиозный план по становлению артисткой балета, и сегодняшний день она посвятит тому, чтобы его реализовать. Для начала следовало опробовать свои силы в гостиной, куда она прокралась, чтобы сильно не привлекать внимание. Все выглядело достаточно просто. Надя хорошенько распрыгнулась, но оторваться от земли оказалось сложнее, чем ей казалось. Одним словом, вышло что-то несуразное. Ко всему прочему на пути внезапно подвернулся сервант с посудой и прочим барахлом, которое в жизни оттуда не доставали. Стекло пронзительно зазвенело. Надя поспешила ретироваться из комнаты, и в дверях натолкнулась на Асю.
- Тебе настолько нечем заняться, что ты решила уничтожить дом?
Ася была Надиной старшей сестрой. Перейдя в среднюю школу, она сделалась резкой, раздражительной и вечно ходила с выражением вселенской скорби на лице. Что ни день, то у них с мамой случались стычки по поводу прогулок до глубокой ночи и первых отношений, которые, похоже, терпели свой первый кризис. Последнее время у Аси появилась идея фикс быть красивой, так что она болезненно нуждалась в мелировании, клетчатой рубашке и джинсах-скинни, что в реалиях их поселка было несколько затруднительно. Похоже она достигла того возраста, когда среднестатистический житель Безвременки начинает о чем-то догадываться, и общая неудовлетворенность этой жизнью изливалась на Надю.
- Нет - Надя, надувшись, скрестила руки на груди - Я хочу заниматься балетом.
- Господи - Ася закатила глаза и протопала к себе.
Они с сестренкой вместе ютились на нескольких квадратных метрах, превращенных в поле брани. По закону многодетной семьи Асины вещи переходили по наследству к младшенькой, при этом никто точно не знал, в какой момент, и личные границы потихоньку размывались. Ася как могла извлекала из ситуации плюсы - если что-то, например, терялось, было на кого свалить вину. Впрочем в столь маленьком и захламленном пространстве, где живого места нет, это было неудивительно. Бабушкины иконы соседствовали с плюшевыми мишками с пластмассовыми глазами, цветы в горшках с детскими рисунками.
Ася достала из ящика стола косметичку, вдоль и поперек разрисованную фломастерами. В ней хранилось все ее скромное имущество, которое она украдкой стянула у мамы и теть Марины.
- А ты не знаешь, где меня могут научить? - не унималась Надя и лезла ей прямо под руку.
- Не знаю! И вообще, не выдумывай, у тебя тройка по математике.
- Тоже мне… А ты что сегодня будешь делать?
Палетка покатилась по полу, оставляя на ковре шлейф из разноцветных крошек.
- Надя блин! Теперь будешь новую покупать.
Ася схватила с кровати медведя и замахнулась им на младшую сестру.
- Как же я тебя ненавижу. Почему ты вечно мне все портишь?
В вопросе летящих на нее предметов Надя была специалистом. Она изловчилась и отфутболила несчастного медведя в окно, и если бы не сетка от комаров, он бы вывалился в палисадник.
- Аська, ты и без этих штук красивая - сказала Надя, сложив руки в умоляющем жесте, и на всякий случай встала в прогале между стеной и диваном.
- Вот и иди с пацанами мяч гонять. Сила есть ума не надо - язвительно бросила Ася, расправляя волосы.
В прошлом году Надя с подругой как раз ходили на стадион смотреть футбольный матч и болеть за брата. Рядом со спорткомплексом располагался дом культуры. Она вспомнила, как засмотрелась тогда на кучу пестрых объявлений о наборах в кружки, вывешенных на дверях, и ее посетила светлая мысль - четырехэтажное здание ДК хранило в своих недрах много всего интересного, так что там наверняка должно было быть что-то связанное с девушками в белых нарядах. Нюанс в том, что он находился на Второй Безвременке, то есть в другом районе города, пролегающем за железнодорожным вокзалом. Родители не разрешали ходить туда одной, потому что на этой стороне все друг друга знали, а оттуда не знали почти никого, и мало ли что может случится. Тем более там находилось еще два завода: один функционирующий, где работало много приезжих, а другой заброшенный - излюбленный подростками, наркоманами и прочими сомнительными личностями. И поэтому хотите заниматься спортом - вот вам оздоровительный комплекс по соседству, и даром, что там нет ни кольца, ни ворот, а все секции платные, зато можно посмотреть, как старшеклассники пьют пиво на ступеньках. Короче нельзя было ходить на Вторую Безвременку без особой надобности. Только если Ася не возьмет с собой, потому что ей родители не указ. В идеале, конечно, навязаться, когда сестра будет со своими друзьями. Наедине она может и передумать на полпути, а при них, и особенно при своем парне, она делается с Надей добрее и уже ни в чем не может ей отказать.
- Ну возьми, пожалуйста! Мне очень надо в дом культуры попасть. А я взамен…
Надя окинула глазами комнату. Морской свин Винни, разбуженный шумом, выполз из-под кровати и недоуменно нюхал воздух. Нет, с ним она не была готова расстаться. А из ее вещей Асю вряд ли что-то вообще привлечет, и сколько бы Надя не объясняла, она не видит в них ценности.
- Будешь заправлять свою постель и никаких друзей в моем присутствии: ни реальных, ни воображаемых? - помогла ей Ася.
Она взяла Винни и торжествующе пошла на кухню, откуда ее уже несколько раз успели позвать.
Там на столе стоял согретый завтрак. Мама хлопотала у плиты и снимала с закипающего молока обрат в большую эмалированную чашку. Надя пожелала ей доброго утра и опустила Винни на пол перед миской. Он с аппетитом захрустел свежими листьями одуванчика. Рядом стояло пустое кошачье блюдце. Надя пока не спешила его убирать в надежде, что Маруська еще вернется.
Мама, сегодня на удивление ласковая, присела с ней рядом на табуретку, и слегка приобняла за плечи.
- Извини меня, ради бога. Я сама не своя последние дни и совсем тебя извела.
На нее иногда находили такие приступы нежности - внезапно она становилась очень заботливой, переставала себя жалеть и будто пыталась успеть поделиться с окружающими любовью, которая в обычные дни не без участия расшатанных нервов приобретала вид мнительности и агрессии.
Надя доедала кашу, а мама сидела напротив и задумчиво смотрела на нее, Винни возился в углу, и девочка предположила, быть может всему виной вчерашняя поездка - вдруг на нее тоже пало какое-то заклятие, благодаря которому проблемы исчезли и все стало хорошо. И так оно и будет теперь во веки веков, просто никто этого пока не понял. И Надя стала совершенно уверена, что все у нее получится.
С видом заправского механика Надя пыталась реабилитировать свой велосипед. Накануне в пятницу она бросила его за воротами, а ночью зарядил ливень, так что выдвинутая подножка промокла и насквозь проржавела. Её никак не получалось сложить, и Надя, потеряв всякое терпение, засандалила по несчастной железке, так, что пыль посыпалась.
И когда она тронулась в сторону больничника, скрежет стоял такой, что соседские собаки заливались истеричным лаем, но подойти не решались. Туман плотным облаком лежал над городом. Из него выглядывали железные перехваты нефтеперерабатывающей станции, напоминающие обглоданные кости. На какой-то кочке Надя едва не перелетела через руль, громко вскрикнув от неожиданности. Её голос звонко и отчетливо пронесся по пустынным улицам. В столь ранний час выходного дня эта оконечность города была словно мертвая, только изредка попадались пенсионеры, гонимые одиночеством и возрастными проблемами со сном. Полдень был временем взрослых и детей, а по вечерам здесь царили подростки. Сегодня Надя хотела навестить Эдика, заодно извиниться перед ним, за то, что избегала всю дорогу домой - все же он лучший друг как никак. Также она хотела найти больше информации про балет, с чего вообще начинают ему учиться. А из всех ее знакомых только у Эдиной бабки, Евы Алексевны, был компьютер с выходом в интернет. Достался он ей в комплекте с внуком и квартирой, когда дочь пару лет назад загремела в тюрьму по какой-то серьезной статье (во всем доме даже ее фотографию она оставила всего одну, и ту еще детскую). Квартиру старуха терпеть не могла, считая, что из-за дурной ауры здесь у неё развивается мигрень, а потому мечтала поскорее продать и вернуться на свой участок с огородом и банькой. В компьютере же она сама лично ничегошеньки не понимала и вообще считала, что компьютер от лукавого, так что, когда внук пытался что-то ей там объяснить, хваталась за голову и начинала визгливо причитать. Одним словом, этот древний агрегат с выпученным экраном и пожелтевшей клавиатурой был в полном распоряжении детей.
За железнодорожными путями начиналась тропинка к воротам больничного городка. Надя кинула беглый взгляд в сторону гаражей. Увиденное накануне оставалось все также непонятно, но она старалась для себя этот вопрос закрыть - мало ли странных вещей попадалось им на улицах Безвременки - однако подсознательно было какое-то отторжение. Снова тихий закуток, снова замедлившееся время, и кожа отзывается мурашками на его течение. Прежде чем войти в подъезд, окунуться в запах кошек и жареной картошки, Надя случайно подняла взгляд на фасад дома. И там в окне пятого этажа увидела Маруську. Или по крайней мере очень похожую на Маруську трехцветную длинношерстную кошку - сквозь стекло, покрытое многолетним слоем грязи и мелкими царапинами, тяжело было хорошенько рассмотреть - а такие встречались нечасто. Почти сразу животное спрыгнуло с подоконника и исчезло из поля зрения. Надя решила, что ей померещилось. Тем не менее она на всякий случай приметила это окно, рядом с молотком социалистического трудяги, изображенного сбоку на фасаде.
В пролете четвертого этажа на стене был написан стих. В нем лирический герой признавался в любви то ли к девушке, то ли к совместному употреблению запрещенных препаратов. “Дашуля, слышь, я люблю курить гашиш” успела прочитать Надя, поднимаясь этажом выше. Дверь долго не открывали. Она нажала на звонок в четвертый раз. Ничего нового, ведь до глуховатой Евы Алексевны с кухни всегда было не докричаться, а Эдик наверняка сидел в наушниках за компом. То что они дома - сомнений не было. Бабка отлучалась разве что за продуктами. Эдик же, если не “шел в школу” (его черт знает, где носило, когда он якобы шел в школу), всегда находился при ней, и сегодня был как раз выходной.
«Интересно, что эти люди будут делать, если в доме вдруг начнется пожар? Соседей-то у них нет, напротив только одна квартира, и та стоит пустая», — думала Надя, когда дверь наконец отворилась.
- Здрасьте, мадмуазель - проскрежетала баба Ева и крикнула своего внука.
Надя вежливо поздоровалась и вошла в квартиру.
- Сырников хочешь? Вот только пожарила.
Квартира была небольшая, даже уютная, особенно кухня. Наде только не нравилось, что у них всегда стоял какой-то полумрак, и даже если зажечь свет во всех комнатах, оставались углы с кромешной темнотой. Девочка боялась там на что-нибудь наступить или споткнуться. Бабушка Эдика тоже ей нравилась, если не обращать внимания на страшное бельмо на глазу, из-за которого она была почти совсем слепая. Сырники в целом оказались неплохими, но Ева Алексевна как обычно переборщила с маслом. Вообще любая ее стряпня словно лоснилась, а порой просто была какая-то противная, но Надю все устраивало, ведь кто она такая, чтобы отказываться от халявы.
Ева Алексевна немножко побухтела на внука за то, что тот первый не открыл дверь, мол, джентльмены так гостью не встречают. Она вообще была очень романтичной натурой эта бабушка, если вдуматься. Потом они все втроем немного пообсуждали вчерашнюю поездку. Говорила в основном Надя, а остальные слушали. И когда воцарилось молчание, девочка объявила, что ей нужен компьютер, схватила Эдика под руку и они улизнули в его комнату.
Эдик, как только услышал про занятия балетом, все не унимался с расспросами. Кажется, это его очень впечатлило. Надя свернула окно со стрелялкой, одной из тех, в которые иногда сама поигрывала, приходя к ним в гости (тем более Эдику всегда было приятно, когда он тоже мог ее чему-то поучить) и открыла поисковик. Ее взгляд сразу зацепился за несколько незакрытых вкладок:
“Девочки, помогите, как отмыть кровь с линолеума, если она засохла???” на каком-то форуме для домохозяек, а еще “Затачиваем кухонный нож правильно”
- Скучный ты человек! - вздохнула Надя - был бы у меня интернет дома, я бы точно нашла какую-нибудь запрещенку. И все в школе потом ходили бы за мной хвостом и клянчили посмотреть.
Эдик вместо того, чтобы поддержать идею тут же подлетел и все позакрывал.
- Я тебе дал компьютер, чтобы ты смотрела балет, а не…
- Ой, прости, пожалуйста, я задумалась! Мне и теть Марина всегда говорит, что мое любопытство меня однажды погубит! - опомнилась вдруг Надя и заломила руки от смущения. Ася не раз устраивала ей скандалы, по поводу сования носа не в свое дело.
- Да это неправда, что она говорит, Надюш. Только сейчас не надо, понимаешь? Тут ерунда все.
- Угу - послушно кивнула Надя и нажала на значок Ютуба.
Голубые отблески экрана сновали по ее лицу, пока она делала корявые зарисовки какой-то связки в блокнотик. А потом то и дело вскакивала и пыталась это воспроизвести. Спустя где-то час ей понадобился станок, и Эдик даже попытались опустить вешалку, но та оказалась неустойчивой и все время переворачивалась. В итоге Надя махнула на нее рукой и заявила, что найдет себе другое место для занятий.
- Ты же понимаешь, что это невозможно? Вон, там сказали, что после четвертого класса тебе надо будет поступить в училище. А все училища в больших городах.
- А может быть я и уеду в большой город?
- Очень просто. Как все люди ездят - на поезде! - засмеялась Надя и шутливо щелкнула его по носу.
После такого заявления Эдик как-то приуныл, понимая, что от этого балета добра ждать не стоит. Ему очень нравилось проводить время с Надей: смотреть как она смеется, только и знай загорается какой-то новой идеей, постоянно в действии. Когда она начинала рассказывать всякие курьезы из своей жизни, он самозабвенно слушал. Рассказать что-то интересное в ответ у него в моменте не хватало фантазии, словно в голове все заволакивало туманом. Но она и не требовала ничего сверх того, что он мог дать. Впервые придя в их класс, Эдуард и подумать не мог, что такая девочка как Надя, одна из главных задир, вообще станет с ним водиться. Из прошлой школы его перевели по инициативе классного руководителя, из-за сильной травли - поэтому он уже привык, что сверстники воспринимали его как низшее существо - но слухи о славных “подвигах” той, кого нельзя называть, и сюда просочились, и к ним приплелись новые, уже о самом Эдике. Он и без них замечал за собой, что ситуации, которые могли впечатлить или растрогать других детей, оставляли его совершенно равнодушным. Понимал он и то, что это не совсем нормально для ребенка его возраста. Но нормальные дети и не жили никогда чуть ли не в наркопритоне, и не заставали свою мамашу каждую неделю с новым хахалем. Вот только когда Надя в очередной раз расплакалась из-за отъезда теть Марины, он почувствовал, как его рвет на части. Сложно ответить, почему именно она оказалась таким катализатором. Может потому что тоже была странной или единственной, кто был к нему изначально непредвзят, но когда она уходила, внутри все снова застывало и превращалось в камень. Поэтому он не мог допустить, чтобы Надя уехала.
- Спасибо большое! Я пойду - сказала Надя, собирая листы из блокнота - А то Ася меня дожидаться не станет.
На прощанье Ева Алексевна предложила завернуть ей несколько сырников для сестер. И пока она искала подходящий пакет, Надя стояла, прислонившись к дверному косяку и разглядывала бурые пятна на стыке порога и линолеума. “Наверное, советы из интернета плохо работают. И почему нельзя разделывать мясо с рынка над столом?”: подумала она, взяла пакет и вприпрыжку выбежала на площадку. Разные мысли скакали у нее в голове, как солнечные зайчике по стене подъезда.