Дорогой дневник. Выпуск 8
Глава 8. Новая реальность
Итак, совместный перелет не состоялся, но ко всеобщему облегчению уже наутро Ксенька чувствовала себя намного лучше. Она смогла даже составить компанию гостям. В то утро у них на кухне собрались самые приближенные: дядя Слава, который по просьбе Сениной мамы привез назад несколько вещей первой необходимости, и пожилая соседка, имя-отчество которой вечно забывалось и за глаза все ее прозвали просто Бабулей. Она заходила скорее по привычке еще с тех пор, как по доброте душевной решила помочь недавно въехавшей молодой семье с домашними делами и посидеть с ребенком. Узнав, что они задержатся еще на пару недель, она намеревалась отбуксировать обратно комнатные растения, потому что без них дом не дом. Но Аня пылко запротестовала, и уверила, что фикус гораздо лучше себя чувствует под ее ультрафиолетовыми лампами. С дядей Славой разговаривали о самых пустяковых отвлеченных вещах. Ему с чего-то вдруг взбрело в голову, как они купались в открытом море в Адлере, и как под ногами проплыла стая дельфинов. Сеня едва смогла припомнить это лето, дельфинов же она совсем не видала, потому что была тогда слишком маленькой, так что ее и других детей оставили на яхте с аниматорами. А были ли вообще эти дельфины, или этот порядочный врушка их только что выдумал? Уж она спросит у папы, который почему-то все никак не звонит. Мама же лучезарно улыбнулась, попивая свой кофе, и сказала, что да, было чудесно, и не будь они такими старыми, было бы славно это повторить. Дядя Слава возражал, что на своем пятом десятке они еще дети и так далее и тому подобное. Мама отшучивалась и в целом была в очень приподнятом настроении. От того, что ей было весело, Ксенька тоже приободрилась.
Одним словом, не было тогда ни звонка, ни мысли, ни дурного предчувствия - только обычный выпуск новостей. На него вообще никто сначала не обращал внимания. Диктор вещал что-то про подготовку операции в Сирии, падение рубля, обвал фондовых рынков, извержение вулкана, финал чемпионата мира и … аварийную посадку авиалайнера в аэропорте Лаппеэнранта.
- Слав, сделай погромче - сказала Аня, машинально нащупывая пульт от телевизора.
Когда пульт наконец отыскался, короткая сухая сводка уже сменилась прежней шарманкой про снижение цен на нефть.
- Вы не слышали, что там за рейс? И, кстати, Руся давно не звонил.
- Сейчас глянем - дядя Слава достал телефон.
- Что там, что? - Сеня чуть ли не отодвинула его руку. Она немного отвлеклась, глядя в окно. Там Людмилка опять давала кому-то нагоняй.
- Ничего там нет. Ксюш, ты как себя ведешь? - сказала мама - Температуру давно мерила? Иди померяй.
Ксенька недоверчиво вышла в прихожую, выдвинула ящик и стала искать градусник в аптечке. В это же время у самой входной двери она заметила пресловутую блестящую цепочку. Видимо, когда папа поднимал сумку, амулет как-то выпал из бокового кармана. Да, пожалуй, это была всего лишь глупая примета, но когда отправляешься в такое длинное путешествие, даже маленький процентик удачи не будет лишним. Сеня пожалела о своей гордости, из-за которой не отдала подвеску прямо ему в руки. Тогда он бы ее ни за что не оставил. Она подобрала вещицу, подержала градусник пару минут и вернулась на кухню, гордо неся перед собой свои 36 и 9.
Там уже сличали название рейса из статьи с рейсом на билетах. Сомнений быть не могло.
- Что ж этой молодежи все дома не сидится! - простонала Бабуля, у которой от всей этой беготни начинало подниматься давление - Что за аэропорт Ла… тьфу, даже слово выговорить не могу.
- Это город в Финляндии. А у Руси как раз в этом часу должна быть в Хельсинки пересадка.
- Да успокойся, дочка. Сама же говоришь, что в Хельсинки. Мало ли там летает этих самолетов.
- Лучше уж молчите, раз ничего не понимаете.
Станислав аккуратно отстранил ее рукой от стола. Он поразительно хорошо знал Аню. В особенности тот факт, что никогда не стоит к ней соваться с помощью. Если же реально хочешь помочь, надо ненавязчиво намекнуть, что ты рядом, а дальше тихо сидеть и ждать, пока она сама об этой помощи попросит. И этой чертой характера дочь все более и более начинала на нее походить, хотя обычно все замечали только сходство с отцом.
“Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Оставьте свое сообщение после сигнала”
Аня продемонстрировала Станиславу черный экран. Она выглядела встревоженной. Недопитый кофе остывал.
- Это еще вообще ничего не значит. Хорошо, что вовремя посадили.
- Мы сколько летаем - никогда ничего подобного не случалось. А говорили: самолеты - самый надежный вид транспорта - заламывала руки Аня.
- Наверняка они уже подыскивают новый рейс. Там такая неразбериха теперь. Давай, если через полчаса не ответит, тогда и начнем суетиться.
После этих слов они как-то разом обернулись. В дверях стояла Сеня, все еще держа градусник в вытянутой руке.
- Ну что там, Ксюшка? - спросила мама. Вопрос был скорее риторический. Она смотрела на стеклянный корпус, но не видела цифр.
- Жить буду - ответила Ксенька, слышавшая их разговор от и до.
- Ксюша, сбегай, пожалуйста, в магазин. Нам продукты нужны - вдруг как бы вспомнила мама.
Прижимая телефон плечом, Сеня рассеянно кинула в корзину пачку разноцветных макарон. Их еще в детстве готовил ей папа, и она такие просто обожала. Супермаркет был наполнен бодрой музыкой, стимулирующая людей активнее катать тележки, и гулом холодильников с полуфабрикатами, усыпляющим чувство меры. Автоответчик повторил свою фразу про выключенный аппарат. Она еще раз сверилась со списком покупок: буквы на нем как никогда прежде плясали, выделывая коленца. Восстановить пункты по памяти она тоже не могла, потому что, когда мама их называла, голова была забита совсем другим. Так что Сеня быстренько пробила на кассе одни макароны, и будь что будет ей за это дома.
От зноя и влажности воздух был тягучим, как дома у Бабули с ее субтропиками. Неподалеку от входа взрослые грузили пакеты с продуктами в багажник микроавтобуса, а их дети бегали вокруг машины, пытаясь друг друга осалить, в салоне работал кондиционер. Сеня быстрым шагом прошла мимо этой семейной идиллии, стараясь не смотреть в их сторону.
Из прихожей сначала донесся приглушенный шелест пакета, а потом голос мамы: “Ксюша, это что!?” Ксеня отвернулась к стене и зажала голову подушкой. Она проскользнула в свою комнату и упала на раскладушку, даже не снимая гольфы и кеды. У нее, кажется, снова начинался озноб.
- И из чего мне готовить обед? - голос приближался. Мама вошла к ней в комнату - Ну как так можно? Как ты жить вообще собираешься?
- Не знаю - тихо ответила Сеня.
- Да господи боже мой! Ведь сегодня ночью уже не было этой проклятой температуры. Ладно, лежи. Я сама схожу.
- С папой все будет в порядке?
- Угомонись, я тебя прошу! - видно было, как Аня нервничала, а эти слова были сказаны, скорее самой себе, чем Сене.
- Давайте я сама схожу - высунулась откуда-то Бабуля, которая выпила таблеточку Коринфара и могла снова держать оборону.
- Вы лучше с ней посидите - Аня признательно улыбнулась, а про себя добавила “а то придется ждать до еврейской пасхи”.
Долгое время не было совсем никакой информации. Трубку так никто и не брал, в посольстве, куда предложил позвонить дядя Слава, тоже молчали. Все в квартире Исмаиловых были охвачены самым невыносимым из существующих страхов - страхом неизвестности. Кажется, если бы сейчас Ане озвучили пускай и самый ужасный исход, она испытала некое облегчение, хотя бы оттого, что ее думы разрешились. Обычно она не отличалась какой-то особой стойкостью и решительностью, но есть люди, которых тяжелые обстоятельства как раз таки мобилизуют. Без четверти пять ее терпение лопнуло, и она, наскоро покидав в сумку вещи и документы, попросила у Станислава ключи, чтобы самой отправиться в злополучный городишко и лично во всем разобраться. Дядя Слава опешил. Во-первых, от неожиданности решения. Конечно, ему и самому хотелось бы знать, не случилось ли чего с его другом, но пара тысяч километров расстояния, отделяющая их, не позволяла слишком сильно геройствовать. Во-вторых, он испугался отпускать ее одну, зная в каком она состоянии и что уже успела опрокинуть бокал вина.
- Надо собрать Ксеню - сообразила Аня.
- Может оставим ее с… - он пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить имя соседки.
- Только не с Бабулей - сказала Аня - у нее уже старческая деменция начинается, а Ксюха та еще заноза.
Дяде Славе пришлось взять на себя еще и бремя переговоров с “занозой”. Он окончательно убедился, что Аня может доходить до безумия в заботе о дорогих ей людях. Но этим она и была прекрасна. Ксенька с соседкой сидели на лоджии. Пожилая женщина уверяла ее, что все еще может оказаться хорошо, а если нет, то бог поможет, и учила читать молитву “Отче наш”. Ксенька бездумно повторяла за ней слова, чтобы Бабуля просто отстала и отпустила её руку; вся семья Сени была атеистами
- Полагаю, ты уже слышала наш разговор. Вообще мама сказала, что твой старший брат как раз живёт в Сортавале. Как смотришь на то, чтобы его навестить?
- Я мало его знаю - призналась Сеня. Как бы её не раздражало, что дядя Слава всячески увиливал от темы этой непонятной аварии, она только и ждала момента, чтобы вырваться с лоджии. - Видела всего три раза и ещё на фотках.
- Нет, я-то не против - слегка улыбнулась Ксеня - По правде сказать, это он сам не особо хочет нас видеть.
Антон был на одиннадцать лет старше Сени, и у них было до смешного мало совместных воспоминаний. Дома стояли его фотографии, вещи, но личность оставалась овеяна ореолом загадочности. Едва окончив девять классов, он съехал из дома, и, пожалуй, сделал бы это раньше, если бы не экзамены. Ксенька гадала, что гнало его поскорее убраться отсюда, и за семь с лишним лет ни разу носу не казать. Иногда даже отец полусерьезно замечал, что уехал он не абы куда, а за тысячу с лишним километров. Интересно, от кого он так отчаянно пытался убежать? Разумеется, когда-то они все-таки виделись. Антон приезжал на мамин День рождения, а ещё Ксенька с мамой и Лизой ездили встречать его с армии, а потом были приглашены на свадьбу, когда он женился на этой же Лизе. Тогда празднество так затянулось, что Сеня отрубилась в соседней комнате, и не успела с ним толком пообщаться. Да и не подходящая была обстановка. В целом Антон был высоким статным парнем, простоватым, но с неплохим чувством юмора, очень нежно любящим свою девушку, ныне жену. Сеня в глубине души хотела узнать его получше, но оба они будто каждый раз не знали как к друг другу поступиться и несколько сторонились. Особенно после того как Ксенька однажды ляпнула в его адрес “вы”, и всем было дико неловко. Честно, она до сих пор не знала, какое обращение ей использовать к Лизе.
- Я знал его еще таким как ты сейчас. Вот увидишь, у вас много общего.
Сеня не знала, что общего у нее может быть с человеком, который отслужил пять лет в армии, был даже в горячих точках, а теперь работает в шиномонтаже, ходит по выходным с мужиками в баню или болеть за какую-то там команду на футболе, а еще воспитывает ребенка, но спорить не стала.
Аня ни капли не блефовала. И Сеня, напоенная Нурофеном, сидела на заднем сидении и не могла наудивляться, как можно вот так вот быстро сорваться с места и куда-то поехать. А главное - это очень интересно. И почему они так раньше не сделали, например, вместе с папой, когда известие об аварийном рейсе не омрачало всем настроение. Уже вечерело. Путники решили не делать остановку в хостеле и уже ехали по трассе “Кола”, соединяющей Питер с Мурманском, когда поступил звонок из посольства. Женщина на другом конце провода сухо, без подробностей рассказала, что в салоне начался пожар, и есть несколько пострадавших, чьи личности еще не удалось установить, поэтому они убедительно просят явиться родственников для медицинского опознания. Большего она сообщить не могла, даже если бы очень захотела. Таких данных ей не поступало.
- Они специально что-ли набирают туда одних садистов? - сказала Аня, когда положили трубку - Как можно настолько невозмутимо сообщать о таких вещах…
Некоторое время ехали молча. Только питерская радиостанция сипела на последнем издыхании.
- Какое опознание? Зачем? Разве он сам не может себя опознать? - спросила наконец Сеня. Взрослые молчали. Они-то знали, что такое опознание, когда от человека несколько часов ни слуху ни духу. Аня посмотрела на Станислава и, прочитав ту же мысль в глазах водителя, вся побледнела и скомандовала
- Слава, останови машину! Мне нужно подышать.
Газелька резко затормозила на ближайшей заправке, не подъезжая к колонке. Вокруг было только серое поле и лес. Пучок сбился на Анином затылке и темные пряди волос спадали на плечи. Она не совсем твердо стояла на ногах. Станислав поставил машину на ручник и подбежал к ней. Дыхание было сбитым.
-У меня кружится голова - пожаловалась Аня.
- Присядь, Ань, вот так, хорошо.
- Вот торкнуло же этого дурака тащиться в такую даль! Ну почему ему вечно неймётся! Почему, Слав?
Слава не нашёлся что ответить. Он не был хорош в психологии. Но преуспевал в том, чтобы быть очаровательным.
Сегодняшний день не собирался заканчиваться. Ещё даже по-настоящему не стемнело. Но небо было практически чёрным из-за надвигавшейся грозы. Сверкнула молния, и секунд через десять послышались раскаты грома. Сене было страшно видеть маму в таких расстроенных чувствах, и этот страх как зараза передавался по воздуху. Ей так и не объяснили, что такое медицинское опознание, и слова про пожар тоже не сильно настораживали, ведь самолёт благополучно приземлился, а в Сенину картину мира просто не укладывалось, что отец мог оказаться в числе этих пострадавших, ведь он был практически всесильным. Она не до конца понимала, что вообще происходило, но верила, что папа вернется и все обязательно объяснит. Сеня посмотрела вдаль. Лес на фоне горизонта, казалось, светился. И вместе с ним светились глаза Мори. В изодранном в клочья подвенечном платье, которое развевалось даже при полном штиле, она поманила её своей чернеющей на конце когтистой лапой. В посадки вела тропинка, вся закиданная мусором. Ксеньке и самой хотелось пройти по ней. Вернее именно потому, что Сеньке хотелось, Мори стояла именно там. Всё равно делать было нечего, а прежде она никогда не бывала в лесу. Спустившись немного ниже она заметила в овражке бродячую собаку. Та была рыжая, косматая, мосластая. Заслышав шаги, собака подняла голову, поглядела на девочку своими блестящими чёрными глазами и что-то недовольно прорычала. На её губах выступила розоватая пена. Сеня прикрыла рот ладонью и замерла как вкопанная. Будучи прожженным городским жителем, она знала только то, что бездомные собаки могут учуять страх, и от этого стала только больше бояться. Но немного постояв, собака отвернула голову и направилась своей дорогой все по той же тропинке. На её боку была глубокая вмятина, из которой выпирали бугорки рёбер. Шерсть в этом месте торчала как щётка из-за запекшейся на ней крови. Перебегать оживленную трассу было плохой идеей. Или может дремать на заправке, или быть слишком агрессивной по отношению к посетителям. Так ли это важно теперь?
- Так ты не злая, просто не хочешь, чтобы я шла за тобой? - догадалась Сеня. Собака отдалялась своей покачивающейся походкой. Прежде чем скрыться за кустами она еще раз остановилась и оскалилась куда-то в пространство.
- Мори, она говорит, чтобы и ты тоже не ходила в лес.
- Пф-ф, мало ли, что думает глупая сучка. Мы все однажды отправимся за ней.
- А не надо меня никак понимать. Ты и так все знаешь.
- Ладно, тебе виднее. Но честно говоря, мне уже расхотелось идти в лес.
- Мы сходим туда попозже - и Мори показала ряд острых треугольных зубов.
Гром загремел почти одновременно с молнией. У деревьев были длинные опасные тени. Собаки уже нигде не было видно. Сеня вздрогнула и поспешила забежать обратно на холм, где был пятачок заправки. Запах бензина и омывайки, шум двигателей и голос в громкоговорителе, призывающий пользователя колонки номер такой-то подойти на кассу. Как люди не сходят с ума работать в такой глуши: с одной стороны трасса, по которой проносятся под 100 километров в час, с другой безмолвный лес? Но раньше чем психика отказывают обычно легкие. Разыскав взрослых, Сеня отметила, что мама заметно успокоилась. Настолько, чтобы обнаружить, что села в машину как была в домашней одежде. Станислав нашелся, накинув свою кожанку ей на плечи, и продолжал повторять, что они со всем справятся. Было похоже на какую-то сцену из фильма, и Сене не особо хотелось знать его продолжение.
- Ты уже сходила в туалет? Мы сейчас поедем.
- Нет, но я видела собаку около деревьев. Там, за мусорными баками.
- Чего? - не поняла Аня - Я же послала тебя сходить в минимаркет.
- Ну ща-а-ас схожу - лениво протянула Сеня.
- Как видишь, некое умение влезать в истории - это у нас наследственное - добавила Аня, уже обращаясь к дяде Славе, и даже попыталась криво улыбнуться.
Ride escalators colder than a cell
Сеня слушала в наушниках песни своей любимой группы, прислонившись щекой к стеклу. Оно запотело и на нем можно было рисовать, но дядя Слава запретил, потому что это портит покрытие. Сеню вдруг резко кольнуло одиночеством. Здесь тепло и есть еда, но на ее мнение всем наплевать, и никто даже не удосужился объяснить ситуацию или ответить на мало-мальский вопрос. Как будто и она весь день сегодня, как и герой из песни Джерарда, каталась по эскалатору, что холоднее тюремной камеры. Сама по себе. И это “сама по себе” ей не нравилось. Велели не корчить из себя невесть что и быть дружелюбной. В смысле, это как? Она же всегда дружелюбная. Если не злить. Ей хотелось, чтобы километры на навигаторе не уменьшались так быстро.
В Сортавалу приехали уже глубокой ночью. Вокруг стояла темень хоть глаз выколи. Они с трудом отыскали нужный среди других, как две капли воды похожих на него подъездов. Все дома были маленькие, приземистые, не выше пяти этажей. Внутри подъезд был старенький, со множеством деревянных элементов, на стенах намалеваны цветы.
- В домофон мы не звоним, чтобы малого не будить - пояснил Антон.
Он спустился к ним открыть дверь прямо в домашних тапках и клетчатых шортах. Этой своей непосредственностью он сразу расположил к себе Сеню, которая последние десять минут поездки отстукивала чечетку по полу машины. С дядей Славой они обнялись по-братски как хорошие знакомые. Наверх пошли по лестнице, мимо застрявшего лифта, кабина которого только на половину торчала из шахты. У самой двери квартиры Антон обратился к сестре:
- Поспишь сегодня в комнате у Лизы. У нас правда немного не прибрано там. Ничего страшного?
- Да, все путем! - моментально выпалила Сеня. Она бы выдала эту заранее заготовленную фразу, даже если бы он вдруг предложил ей спать в подвале.
Вся компания на цыпочках, как воры, прокралась в квартиру, стараясь наступать только на заранее указанные “безопасные” плитки.
Ксенька лежала на расстеленном матрасе и глядела в потолок, где пробегали огни фар проезжающих мимо машин. Один из всполохов света выхватил из кучи плакатов и фотографий на шифоньере обложку альбома Three Cheers for Sweet Revenge. Мертвецки-бледные парень и девушка с лицами перепачканными кровью - очень в духе их песен. Сеня обрадовалась, как и всякий раз, когда кто-то разделял ее маленькие помешательства.
мой брат, с которым мы не виделись семь лет, оказывается, тоже слушает My Chemical Romance. Утром я обязательно его расспрошу, если не постесняюсь. А папа, наверное, уже скоро доберется и мне позвонит. То, что та тетка по телефону сказала маме, конечно же, недоразумение. Хотя он мог бы и сам позвонить пораньше, сказать, что все хорошо. Но лучше пусть хоть чуть-чуть успеет выспаться перед своей конференцией.”
Только сейчас на Сеню навалилась усталость от одиннадцатичасовой поездки. В четвертом часу утра проснулся ребенок и начал истошно вопить. Лиза едва не наступила на нее, когда вставала покачать кроватку. Но сейчас девочку не разбудил бы и пушечный выстрел.
