Дорогой дневник. Выпуск 9
Надя. Глава 9. Найди то, не знаю что
17 мая 2015 года. Вторая половина дня.
Асина компания странная, разношерстная, без малейшего понятия, как они все вместе так собрались. Просто чем больше людей вокруг, тем ты становишься смелее, а рисковые поступки - лучшее развлечение, когда нечем себя занять. Среди них была Асина лучшая подруга, тоже Настя, ее парень, несколько его приятелей - крепких ребят, притом тупых как пробка, которые умудрились уже где-то загореть, и хамоватая девочка, такая длинная и худая, что казалось она чем-то болеет. Однако кто-кто, а эта тринадцатилетняя заноза была здоровее многих и к тому же самая младшая в компании. Три с половиной года, лежащие между Надей и остальными, в их возрасте ощущались как пропасть. К счастью, наша героиня была не робкого десятка, так что это едва бы стало помехой.
Они ехали на велосипедах по обочине вдоль трассы, выплевывая пыль от проносящихся мимо машин. На самом отшибе, где кончались жилые постройки, дорога распадалась надвое, и указатель утверждал, что где-то та-а-ам находятся Саратов, Тамбов, Пенза. Наивно было бы верить какому-то куску пластика, когда всем известно, что реальна только Безвременка и приближающееся лето. По пути ребята пересказывали друг другу разные сплетни, пацаны нелепо пытались клеиться к девочкам, и все громко смеялись, в пятисотый раз повторяя шутки про сношения всего со всем, а потом шикали друг на друга, чтобы не матерились при ребенке. Они остановились у продуктового ларька, где затарились кукурузными палочками и газировкой. Красноносая продавщица с одутловатым лицом справилась у каждого из них о здоровье родителей и как дела в школе, пока отсчитывала сдачу. Она всех тут знала еще с пеленок. Затем немного покружили по дворам, чтоб на других посмотреть и себя показать, в одном из которых обнаружился погнутый столб со знаком “кирпич”, а рядом машина со вмятиной на правом крыле. Табличка почти не пострадала, так что ее быстренько сняли и прихватили с собой на всякий пожарный, примотав велосипедным замком к багажнику. Наде обычно нравилась эта суета, и она старалась хохотать громче всех, даже если не понимала юмора, вплоть до того, что на нее начинали коситься, но сегодня она изнывала, как можно столько петлять и плестись. Такими темпами, когда они доберутся до переезда, уже наступит утро. В какой-то момент разговор зашел на такую волнующую тему, как изгои в коллективе. Всем нашлось, что сказать. В каждом классе был свой козел отпущения и свой неповторимый стиль, с которым над ним измывались. Причины были разные: слишком богатая семья, слишком бедная семья, слишком хорошие оценки, слишком плохие - одним словом все, что хоть как-то выделялось на общем фоне.
- А хотите про мой класс послушать? - заговорчески спросила Надя.
- Только и ждем историй из началки! - хмыкнула Длинная.
- Надя, заткнись, пожалуйста - простонала Ася.
- О нет, одноклассники закинули мою сменку на дерево! - продолжала кривляться Длинная.
- Тише вы! Малая, рассказывай. - сказал парень Насти (непонятно правда какой из двух, но ему, кажется, было все равно)
- Вы знаете Аню Никифорову? - спросила Надя.
- Это с тобой учится такая, на костылях.
- Да. И у нас в классе все ее раньше боялись. В смысле даже подойти и взять за руку, когда нас ставили по парам. Типо она реально так страшно ходила, словно восстание зомби. Так вот, некоторые одноклассники ее настолько боялись, и оттого ненавидели, что однажды кто-то разузнал, где она живет, и они туда пришли, а с собой притащили миску сырых яиц. У них был такой шприц без иголки, и они набирали жидкость из яиц в этот шприц и заливали прямо под обивку двери. Пару дней спустя яйца протухли, и на всем этаже так сильно воняло, что дверь пришлось снимать, сдирать всю обивку и клеить новую. Один мальчик тогда написал, чтобы Никифорова никогда больше не приходила в нашу школу (и она правда пару дней не ходила, но не из-за записки, а потому, что пока ее мама возилась с дверью, ее некому было отвести). Тех, кого засекли, потом вызвали к директору. Директор говорил, что это его не касается, потому что произошло за территорией школы. Но Анькина мама настояла, что травля пошла из класса…
- Фу, какая мерзость! - сморщилась Настя.
- Подумаешь, у нас голову пацану стулом прошибили. Вы слышали? - насупилась Длинная.
- Надь, а что с ней было не так, в смысле с той девочкой?
- Говорят, когда ей было два годика, взрослые не уследили, и она выпала из окна. С тех пор она такая. Ну, странненькая. И ее родители после этого, кстати, развелись. У нас все учителя недовольные, но ее мама каждый раз бегает, и говорит, что Анька нормальная и должна учиться в школе для обычных детей, и еще тыкает в какие-то бумажки. Мне кстати всегда хотелось взять и самой попробовать разогнуть Аньке руку. Но мне потом сказали, что так нельзя. Ее после яичного инцидента еще где-то месяц позадирали, но потом все привыкли и теперь совсем-совсем не боятся. Во-о-от.
- А когда это было? - спросила Ася.
- Тебя же в октябре тоже вызывали к директору - сощурилась старшая сестра.
- Ну да, я там эм… присутствовала. Но Аньку я не ненавидела, мы с ней вообще подружки до сих пор. Просто воровать яйца, а потом делать всю эту штуку было очень весело - выпалила Надя и подняла руки. При этом велик мотнуло в сторону, так что она чуть не потеряла управление, и чиркнув тапком по земле, подняла страшное облако пыли.
- И вы еще удивляетесь, почему она меня бесит! - театрально воскликнула Ася и закашлялась.
Рядом с площадью был парк. Туда часто привозили разные аттракционы, надувные горки и карусели. В такие дни его улочки заполнялись народом и повсюду носились орущие дети, как сегодня. Сам дом культуры представлял собой большое белое здание с налетом советского конструктивизма, у которого каждый год красили только передний фасад, выходящий на площадь, а с торца по количеству оттенков слоев краски, как по годичным кольцам у дерева, можно было сосчитать, сколько лет все это продолжается; далее стены были сплошь покрыты граффити. Асина компания призадумалась, чем бы им заняться. Немного побродив взад вперед, кто-то из них заметил, что в задней оконечности парка образовалась стихийная тропинка, по которой народ срезал путь и выходил через дыру в заборе. Пацаны водрузила дорожный знак сбоку от тропинки, все уселись у кустов и стали ждать. Скоро на горизонте показалась небольшая кучка школьников. Они глазели по сторонам и в колонке, висящей у одного из них на поясе бухала музыка. Как только они приблизились, Длинная преградила им дорогу.
- Вы что, не в курсе, что здесь нельзя ходить!? - грозным голосом спросила она и для пущего эффекта нависал над ними. Из-за того, что она была минимум на голову выше любого из них, многие принимали ее за взрослую.
- Кто тебе такое сказал? - язвительно протянул самый бойкий из школьников.
- Пошлите покажу - сказал она, проводила их на несколько шагов назад и ткнула носом в знак - Тут нельзя ходить, видали?
- Как вам не стыдно!? Ваши матери и отцы платят налоги, чтобы в городе были красивые газоны. А вы! Втоптали их труд в грязь!
Вряд ли бравые школьники уловили логическую взаимосвязь, но патетический тон Длинной и в особенности знак их жутко смутили, а потому они, сыпя извинениями, поспешили убраться.
- Эй, из какой вы школы? Я должна передать информацию вашему классному руководителю. И музыка ваша! - заорала им вслед Алинка - в колонке…это административная ответственность… и вообще… что за дети пошли…
Ася с подругой, сидевшие под деревом покатились со смеху. Длинная тоже осклабилась, показывая всем свои желтые зубы. Ребята застолбили себе целый кусок парка под видом важной общественной работы. Еще и Алинка была из тех людей, которые, где бы не оказались, знают все правила и применяют эти знания на практике. Главное контролировать, чтобы она слишком сильно не вжилась в роль. Наде хотелось посидеть с ними подольше, но у нее были дела.
Тяжелая дверь ДК захлопнулась за ее спиной. Надю обдало прохладным ароматом старого дерева и запахом свежей краски. Синяя покоцанная плитка на полу отзывалась эхом при каждом шаге. Она свернула в коридор, где был постелен ковер, а на стенах висели детские рисунки в рамках. Звезды, танки, гвоздики и георгиевские ленточки. У стены стояла большая красная девятка из картона и какой-то реквизит, видимо, от театральной самодеятельности. Стол с самоваром, стулья сложенные друг на друга в форме противотанкового ежа, подобие костра из ярких лоскутов ткани. Большие окна от пола до потолка были оклеены белыми журавликами. Надя, руководствуясь какой-то своей чуйкой или просто случайностью, толкнула дверь в самом конце коридора, и за ней оказался светлый зеркальный зал, который неплохо бы подошел для танцевальных занятий.
- Тебе кто разрешал сюда ходить? - спросила, подошедшая к ней со спины завхоз.
- О, здравствуйте - вздрогнула Надя - Я хотела спросить, но вас не видно было за столиком. Короче, есть тут у вас кружок балета?
- Чего нет, того нет. Есть рисование, курс молодого бойца, театральная студия, английский, резьба по дереву - тетка припомнила даже бисероплетение, стараясь оправдаться за свою невнимательность.
- Не, это все не то. Слушайте, а вы не могли бы разрешить мне иногда пользоваться вот этим залом?
- Для этого надо записаться в какой-нибудь кружок.
Она аккуратно, но настойчиво стала подталкивать Надю к выходу.
- Но если я запишусь в кружок, то мне придется на него ходить.
- А как тогда заниматься балетом?
Завхоз остановилась и недовольно посмотрела на нее.
- Слушай, девочка, мозги мне не пудри. Нет тут никаких танцев, педагог уволилась в прошлом месяце. И вообще надо приходить с родителями.
- Но мне очень надо! - взмолилась Надя.
- Мне тоже много чего надо. Зарплату побольше и отдых на Мальдивах, например. Но правила есть правила.
Надя сделала пару шагов к двери, постояла так некоторое время, раздумывая, чтобы ей еще сделать, а потом демонстративно развернулась и прошествовала мимо завхоза, которая уже успела опять усесться за свой столик и продолжить читать очередной детектив Донцовой.
- Та-а-ак, тебе кто разрешил? - вспылила она.
Надя уселась на скамейку с самоваром и мило улыбнулась.
- В таком случае, я буду здесь сидеть, пока вы мне не разрешите. Ведь этого правила не запрещают.
- Ну и сиди, мне то что - рассеянно ответила завхоз и уткнулась в книжку.
Просто так сидеть было тоскливо. Мимо проходили дети с разноцветными папками для рисования и чуть реже взрослые. Некоторые из них останавливались побеседовать с женщиной за столиком или просто молча отдавали ей ключи. У той закончилось чтиво и она включила маленький черно-белый телевизор в глубине комнатушки. По телевизору шел сериал. Ничего не происходило.
Тогда ветки пальмы в кадке шелохнулись, и из-за угла выглянула та самая девушка из вчерашнего спектакля. Она грациозно проследовала к Наде. Ее походка была настолько легкой, будто она вовсе не касалась земли. На голове у нее красовалась белоснежная корона из перьев, а за спиной два таких же белых крыла.
- Здравствуйте - прошептала Надя - Вы и есть Одетта?
- Можешь звать меня просто Оди, mein Schatzi - она присела рядом на скамью.
- Х-хорошо - ответила Надя. Да, у нее было много выдуманных друзей. Но она слегка не ожидала, что воображение выкинет такую штуку
- Я вижу твое недоумение - устало сказала Оди, будто ей приходилось повторять эту историю уже миллион тысяч раз. Все-таки привычки принцессы в ней никуда не делись - Скажем так, ты способна вызывать мое сознание из другого мира. Так что какую-то часть времени я смогу существовать как нечто среднее между лебедем и человеком. Полагаю, теперь мое проклятие станет менее невыносимым, - с этими словами она обвила крыльями плечи.
- Звучит круто, но сегодня тут не особо весело. Мне кажется, это даже уже глупо. В смысле сидеть тут. Меня никто не замечает - Надя уткнулась головой в колени и свесила руки.
- Знаешь что? Больше всего обычно жалеешь о тех вещах, которых ты не попробовала. Уж я имела достаточно времени над этим поразмыслить.
Оди говорила с сильным акцентом. Надя помнила, что основой для либретто послужила немецкая сказка.
- То есть ты хочешь сказать, что мне нужно продолжать сидячую забастовку, пока меня не вышвырнут за дверь?
Оди кивнула, наливая чай из картонного самовара.
- Эй, он же не настоящий, глупенькая!
- Как и я - ответила она и грациозно отпила глоток.
Несколько проходящих мимо людей оглянулись на Надю. Горьким опытом она была научена разговаривать про себя, но над тем, чтобы сдерживать внезапные порывы, надо было еще поработать. Среди них была молоденькая девушка с аккуратно зачесанными назад волосами и немного резкими для её миниатюрный наружности чертами лица. Синий костюм идеально сидел на её прямых плечах. Она прошла мимо и положила ключи от зала на столик. Завхоз развернула перед ней журнал.
- Марта, видишь, вон там сидит пигалица? - сказала она, пока женщина расписывалась напротив своего имени - Видите ли, желает балет! Ты же у нас бывшая балерина. Может подсобишь?
- Вы - балерина, серьезно!? - Надя так резко обернулась, что аж шея хрустнула. Они с так называемой Мартой смерили друг друга испытывающими взглядами.
- Я же просила вас не заикаться об этом! - с досадой сказала серьёзная девушка. Голос у нее тоже был резкий. И без того колючая, произнося эти слова она и вовсе ощетинилась, как дикая кошка.
- Говорит, не уйдет. А мне еще все тут закрывать. Поди сюда. Как там тебя?
- Надя - подлетела девочка. - Ой, то есть… Ртищева Надежда.
- Вот! Видишь, какой кадр. Знакомься, Надежда, это Марта Маратовна, она у нас ведет театральный кружок.
- Это очень мило, но сейчас у меня нет времени. Пусть она приходит завтра…а ещё лучше в сентябре. Что ей делать в конце года…
- Не беспокойтесь, вы можете даже не обращать на меня внимания. Я просто тихонько позанимаюсь в сторонке.
- Мы можем поговорить на улице.
- Смотри, Марта, эта девчонка всю душу из тебя вытянет - усмехнулась им вслед завхоз.
Марта со своей идеальной осанкой и манерой держаться казалась ужасно гордой. Как будто, если к ней прикоснуться, посыплются искры. Надя даже сперва испугалась идти следом и навязываться. Но раз Оди сказала, что все пройдет хорошо, значит так оно и будет. До входа в парк они шли молча, у ворот Марта обернулась и взглянула на преследовательницу своими пустыми иссиня-черными глазами. В свете фонаря она вдруг показалась уставшей и очень одинокой, как человек, у которого есть какая-то неразрешенная проблема.
- Почему вам так не нравится когда вас спрашивают про балет? - спросила Надя. - И почему бывшая?
- А не много ли ты себе позволяешь? - возмущенно вскинула голову Марта. Ее взгляд снова стал острым и холодным.
- Ну я же просто неотесанная деревенщина, мне нечего стыдиться - невинно улыбнулась Надя.
Они вошли в парк. Там громко играла музыка. На углу продавали сладкую вату и светящиеся писклявые игрушки.
- Всё равно ничего не получится - отрезала Марта и перешагнула через конвульсивно дрыгающую лапками розовую собачку, которая выползла на середину дорожки. Торговка тут же схватила беглянку и посадила ее в корзинку, рядом с остальными пучеглазыми зверями. И поделом - ведь когда ты одна из тысяч собачек, состряпанная на китайской фабрике, нечего выделываться. Туман, кажется, никогда не покидал Безвременку. И хоть яркая подсветка по вечерам немного спасала ситуацию, все равно половину дней в году городок напоминал бюджетную версию Сайлент Хилла.
- Не ходите по той тропинке - предупредила Надя, когда они свернули к выходу из парка. - Вернее, не ходите без меня.
Пора бы понять, что в Безвременке опасно быть слишком гордой. Тут чересчур много непредвиденных обстоятельств, которые только и ждут, чтобы вас сломить. Выживают лишь неотесанные деревенщины, которым уже нечего терять. Надя знала Марту каких-то пятьсот метров, но этого ей уже было достаточно, чтобы представить, как она будет распекать Асю и компанию, которых это только сильнее позабавит, и ей стало обидно.
- А вы недавно в городе, я угадала?
- Да, я здесь проездом, и что с того?
Эта усталая красивая девушка очевидно еще мало была знакома с городом, так что такой подкол ее бы уязвил, а Наде вовсе не хотелось начинать знакомство на плохой ноте.
- Почему это мне не стоит ходить по тропинке?
- А давайте вот тут постоим, и вы сами увидите.
Мужчина с портфелем и залысиной прошел мимо них в направлении забора. Длинная и с ним провернула свой коронный номер. Она уже вошла в кураж, и почтенный возраст очередной жертвы никого больше не смущал.
- Видите, им нравится заставлять людей чувствовать себя неловко.
- Это смешно! - поморщилась Марта.
- Вот именно, это очень-преочень смешно. Там, кстати, моя сестра, и со мной они вас не будут трогать.
Марта ступила за Надей на свежую траву, которую еще не успело спалить летним зноем. На фоне закатного неба уже начинали сверкать первые звезды.
- Ася, смотри, это мой новый педагог по балету! А я тебе говорила. - проходя мимо своих, Надя сделала победную позу.
- И все же знак советую вернуть на место. У вас могут быть неприятности - заметила Марта учтиво. Она даже занудствовала неотразимо эта Марта.
- Ладно, вот мой дом, надеюсь дальше ты за мной не пойдешь.
- Ну, в любом случае я попробовала - развела руками Надя, - и я не буду об этом жалеть.
Надя направилась назад в парк, но не успела пройти и десяти шагов как ее окликнули.
- А дослушивать меня ты не собираешься?
Надя обернулась через плечо. Марта стояла все там же на тротуаре и махала ей рукой с сумочкой.
- Расписание у нас понедельник, среда, воскресенье. Занятия начинаются в 6. Запомнила? Пока я занимаюсь с остальной группой, зал в твоем полном распоряжении. Главное не задавай мне никаких вопросов. Поняла? - она вырвала листок из записной книжки и, опираясь на колено, крупным почерком записала несколько цифр.
- Так, это передашь своей маме. Пусть она мне позвонит. Марта Маратовна меня зовут. Запомнила? Марта Маратовна Кос-тен-ко. А теперь ступай!
И девушка скрылась в раззявленной пасти подъезда. Она чем-то напоминала Оди, но все же значительно отличалась. Интересно, какие еще сюжеты существуют, и неужели все танцовщицы настолько же странные, насколько красивые - позволила заниматься балетом в ее студии, но запретила об этом же балете говорить. В своих размышлениях Надя пришла к тому, что это до чертиков загадочно и оттого круто.
К сожалению, к вечеру магия закончилась, и им обеим влетело по самое не балуй. Мать разошлась настолько, что Наде пришлось брать часть вины за возврат после комендантского часа на себя, чтобы родительница ненароком не прибила Асю. Надя решила пока никого лишний раз не тормошить, а с утра позвонить теть Марине - уж она придумает, как устроить все это дело с занятиями. Задергивая жалюзи на окне в своей комнате, Надя заметила, что бабочка застряла между двумя рамами. Бедное насекомое в предсмертной агонии распластало крылья да так и отошло в мир иной. Теперь можно было разглядеть ее причудливый бархатистый узор. Когда она металась здесь с утра, то казалась просто серой, но оказывается шерстинки на ее крыльях были разной длины, фактуры и переливались в зависимости от угла, под которым смотреть. Пожалуй, не попади она в западню, никто бы во всю ее короткую, впрочем, жизнь не увидел, насколько красива она может стать. Но насекомое было уже мертво. “Бабочки становятся идеальными только тогда, когда убьешь в них всю жизнь” - подумала Надя. - “Касается ли это только бабочек или может…?”. Ей стало очень грустно от такого парадокса, и как всегда, когда ей становилось неприятно от какой-то мысли, девочка быстро потеряла нить повествования.
“...Как будто у моего мозга есть непереносимость тяжелых рассуждений.” - записала Надя в свой дневник. На соседней странице она приклеила записку и обвела названное имя.