Где кончается лес. 5 глава
Шицу сначала сам не понял, от чего проснулся. Восходящее солнце красным пятном просвечивало сквозь тент палатки, а воздух был еще совсем свеж и холоден после ночи. Он стряхнул налипшие листья и веточки, из которых они с Эрли вчера вечером соорудили себе подобие матраса. Сама Эрли лежала рядом, и время от времени слегка вздрагивала во сне. От одного взгляда на нее наступало умиротворение. Вдруг пение птиц прервалось шуршанием и постукиванием, будто где-то перекатывались мелкие камушки. Шицу, который провел все детство в приграничном районе, сразу напрягся - то был звук, приводящий любого гражданского в ужас, а рейдера в состояние боевой готовности.
- Эрли, ты это слышишь? - прошептал кот, склоняясь к самому уху своей сокомандницы.
- Слышу что? - пробормотала та спросонья и снова уронила голову на кучу хвороста - Тут повсюду звуки, мы же в лесу.
Шорохи стихли, и Шицу, пытаясь убедить себя, что это всего лишь паранойя, вновь попытался заснуть. Но сегодня ему не суждено было побороть бессонницу, ведь в следующую секунду они ощутили сильный толчок, после которого палатка, все ее содержимое и даже несколько комьев выкорчеванной земли взмыли в воздух. Темно-бордовая щупальца со свистом пронеслась в паре сантиметров, так что мальчик сумел рассмотреть черные пульсирующие прожилки и мелкие капельки слизи на ее поверхности. Кажется, удар его оглушил, потому что Шицу не слышал даже своего собственного крика, пока земля и монстр отдалялись, а органы внутри завязывались в тугой узел. Кроны деревьев слегка замедлили падение вниз, так что он успел сгруппироваться и приземление вышло не таким жестким. Прилив адреналина тоже притуплял ощущение боли и заставлял двигаться проворнее. С физической подготовкой у Шицу, несмотря на хрупкую наружность, было неожиданно хорошо. В Академии на подобных дисциплинах он проявлял себя уверенным середнячком. Но делал все из-под палки, и, если бы так не предписывала программа, он бы никогда не стал участвовать в драках и погонях. Шкрастор заметил его и поднял лапу для удара. Шицу увернулся от когтистых пальцев, соединенных у основания перепонками, и нырнул в широкий полый ствол дерева, поваленный поперек дороги. Ствол был весь иссохший и испещренный ходами насекомых, но позволял ненадолго спрятаться, восстановить сбитое дыхание и придумать дальнейший план действий. Сейчас было самое время проявить себя и наконец двигаться дальше, ведь четыре года, проведенные в Академии - это четыре года драгоценного времени, когда кристалл, а вместе с тем и жизнь матери еще можно спасти.
Эта история началась пять лет назад. Тогда мама пострадала во время одной из миссий. Шицу с сестрой не знали, насколько все серьезно, и предполагали, что она вернется после пары месяцев интенсивного лечения в госпитале. Даже после того, как их отправили в столичный приют, подозрений еще не возникало - в конце концов это была стандартная процедура для детей из опасных районов, оставшихся без опекуна. Лишь спустя неделю к мальчику подошел воспитатель и отвел его в сторонку от остальных детей. Они сидели в застекленном коридоре-оранжерее, когда мужчина, стараясь быть как можно деликатнее, начал свой разговор издалека.
- Ты наверняка слышал, что у каждого из нас рядом с сердцем есть кристалл. Он позволяет нам пользоваться своими способностями. А знаешь ли ты, что бывает когда кристалл дает трещину?
- Магия исчезает? - предположил котенок, облизывая конфету на палочке, и все еще не понимая, к чему клонится этот разговор.
- Именно. Даже от маленького повреждения магия может навсегда исчезнуть. Но если от кристалла, например, отломится осколок, это приведет к тому, что какая-то часть тела просто перестанет работать.
- А если он совсем-совсем разобьется? - поинтересовался Шицу, рефлекторно прижимая руку к груди.
- Тогда случится кое-что очень плохое. Ты еще мал, чтобы думать о таких вещах.
- Вы имеете в виду смерть? - совершенно серьезно уточнил он - Мы жили у самого Леса. Несколько раз я своими глазами видел, как умирали коты.
- Тем легче мне будет объяснить тебе случившееся - ответил воспитатель, и видно было, как он весь нахохлился - Видишь ли, кристалл твоей мамы был поврежден.
Леденец упал на пол и покатился под кадку с цветком.
- Теперь она не может ходить, разговаривать … и выполнять обязанности вашей мамы - с трудом договорил он и прижал к себе Шицу; плечи мальчика подергивались от рыданий.
Шицу вылавливал в приемном отделении врача за врачом и из раза в раз задавал один и тот же вопрос. Лица менялись, но слова были все также неутешительны.
- Братик, прекращай - сказала Дороти, и потянула за рукав, чтобы он наконец присел - Если бы лекарство существовало, они бы давно дали его нам.
На коленях у нее стояла корзинка, накрытая платком. Девушка наготовила гостинцев, но они так и не пригодились. Картина, увиденная накануне, все никак не шла у нее из головы. Это была достаточно светлая и прибранная палата. У стены стояла койка, возле которой громоздились трубки и проводки, но лежавшая на ней пациентка совсем не выглядела больной. Тем более раны почти зажили, и, казалось, она просто отдыхает. Но ничто не могло прервать этого оцепенения. Несмотря на восстановившийся организм, воля, которая могла бы привести его в движение, была где-то далеко. Дети оставили в маминой комнате только букет голубых одуванчиков - еда была нужнее им самим.
- Не может быть, чтобы никто из этих профессоров ничегошеньки не знал про кристаллы! - не унимался Шицу.
На этот раз Дороти пришлось силой усадить брата рядом с собой, потому что тот, не умея совладать с эмоциями, чуть не сбил тележку полную хирургических инструментов. Медсестра, с трудом ее удержав, пригрозила котятам кулаком и скрылась за распашными дверьми. Один маленький хирургический ножик все же вывалился с нижнего яруса.
- Но они не знают. Никто не знает - скороговоркой повторяла Дороти, гладя мальчика по голове. Ее густые черные косички щекотали ему нос. Здесь она немного лукавила, ведь кое-кто все же мог обладать информацией - рейдеры-исследователи в Академии уже много лет изучали монстров, других существ из Леса, также носящих в себе кристаллы, и всяческие аномалии. Все это таило крайнюю опасность, поэтому на то, чтобы технология вошла в обиход, требовались годы. Но одно было известно наверняка - все разгадки нужно искать в Лесу.
- И что же тогда делать, Дора?
Она наклонилась, подняла с пола блестящее лезвие и, прищурившись, спросила.
- А почему бы тебе самому не стать, ну скажем, исследователем и не попытаться это выяснить?
- Предлагаешь мне пойти в рейдеры?
Шицу, потупя глаза, смотрел как она вытирает рукоять о край платка. Дороти всегда была смелой и решительной девочкой, пускай на первый взгляд этого и не было заметно. Но любая другая, после такой трагедии, настояла бы на том, чтобы брат, ее последняя родня на всем белом свете, вел тихую и безопасную гражданскую жизнь. Дороти же знала, насколько у Шицу пытливый ум, и не дать ему достойной цели - все равно, что держать взаперти. Гораздо тяжелее будет смотреть, как гаснет в его глазах огонек, подпитываемый надеждой. Для себя же она решила, что останется в приюте, а после совершеннолетия начнет обустраивать новую городскую жизнь. Героизм проявляется далеко не только на полях сражений. Намерение создать для ближнего место, куда он сможет вернуться, и неважно со щитом или на щите, также заслуживает упоминания в этой истории.
- Если ты того хочешь - улыбнулась она и протянула нож. Он был складной и идеально ложился в руку. - Я знаю, что у рейдеров есть амулеты. Так что насчет него?
Вечером следующего дня котенок в сестриных обносках уже стоял на крыльце Академии, держа под мышкой сверток со своими скромными пожитками.
Шицу выхватил из кармана нож, и тот послушно развернулся в его руке, обнажая лезвие. Было слышно как шкрастор ощупывает своими отростками ствол в попытках обнаружить внутри признаки жизни. Шицу не заметил, как одна из щупалец, струясь по полу, обвила его лодыжку. Он было замахнулся, чтобы обрубить тиски, но в ту же секунду монстр сжал мышцы глотки, служащие для втягивания щупалец. Бревно с треском разлетелось в труху, и Шицу вновь взмыл над землей, слегка сбоку от головы ненасытной твари.
Говорят, амулет, а им может быть любой предмет, с помощью которого вы попытаетесь защититься, активируется в момент большой угрозы для жизни. На экзамене выпускников намеренно сталкивают лицом к лицу с опасностью, поэтому у них есть возможность выбрать его заранее. Зачастую это либо традиция той или иной семьи, либо вещь, имеющая особый символизм для ее владельца. Даже самый бытовой предмет, пропитываясь кристальной силой, может трансформироваться в оружие, чья форма и функционал у каждой кошки индивидуальны. С той поры он, оплетенный со всех сторон силовыми нитями, поддерживает через них связь с кристаллом, не изнашивается и способен накапливать в себе прежде хаотично распределенную по телу энергию (название амулет пошло как раз-таки от слова аккумулятор и не имеет ничего общего с верованиями). Эти нити невидимы с помощью обычного зрения, но есть мнение, что их чувство можно у себя развить. По ним двигается энергия, поскольку она не способна распространяться просто по воздуху. Но, кажется, мы немного отвлеклись.
Кот зажмурил глаза и метнул вперед руку с ножом. Нож как в масло вошел в тело шкрастора около левой лопатки. Монстр это почуял и встал на дыбы, издав характерный шуршащий звук. Шицу, держась за рукоять ножа по инерции начал скатываться вниз. Лезвие оставляло за собой глубокую алую рану с идеально ровными розоватыми краями. Струйки крови обагрили траву. Когда Шицу спрыгнул на землю, ужас все еще застилал глаза, так что он не понимал, получилось ли активировать амулет и вместе с ним свои способности. Слегка пошатываясь, он сделал пару шагов назад. Ноги отказывались держать. Именно сейчас весь каскад эмоций и физических ощущений решил вдруг нахлынуть. В затылке возникла пульсирующая боль, вероятно, от первого падения. Он попытался сфокусировать взгляд. Рана мало того, что не была фатальной, уже начала затягиваться тонкой мутноватой пленкой. Процесс регенерации шкрасторов в ответ на обычное оружие был удивительно быстрым. Совсем иначе обстояло дело с повреждениями, нанесенными при помощи способности. Но сейчас края кожи уже ощутимо сблизились и поток крови прекратился. По непонятной причине амулет не активировался. Такое случалось. Редко, но случалось. На то было много разных причин, но обычно никто с этим не разбирался. Для не прошедшего путь в рейдеры был закрыт и точка. Шицу отказывался признавать этот факт. Он никогда не считал себя самым достойным и не взывал к благородству своей цели. Просто не было никакого плана “Б”. Того, кто негоден, никогда не подпустят к монстрам, не разрешат войти в Лес, не примут в исследователи. Без способностей там он просто живое мясо, которому необходимы телохранители. Понятно, что никто в своем уме не возьмет на себя этот бессмысленный труд - они и без того защищают гражданских.
Шкрастор был в ярости. Его щупальца длинными плетьми летали во все стороны. Нужно было делать ноги и поскорее. Эрли нигде не было видно, и это вызывало двойное беспокойство. По левому боку начала расползаться острая боль. В этом месте одежда порвалась и пропиталась кровью, непонятно только, была ли это кровь шкрастора или его собственная. По всей вероятности второе, потому что при каждом шаге что-то неприятно чавкало и стекало по ноге, а в глазах начинало темнеть. Он поднял взгляд и наконец заметил Эрли, сидящую на ветке дерева. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными ужаса, и Шицу понял, что дела его плохи.
- Иди сюда, тварь! Вот она я! - закричала Эрли во все горло.
Шицу пытался сделать ей знак, чтобы она немедленно прекратила. Но тело все меньше его слушалось, голос был хриплым и почти беззвучным. Споткнувшись, он еле-еле успел подставить руку, чтобы не упасть вниз лицом. И после этого под пряный запах трав сознание покинуло его.
Монстр отвлекся на Эрли и ринулся к ней. Удивительно, насколько стремительно могло двигаться столь громоздкое существо. Казалось, что он врежется в дерево, но когда оставалось каких-то пару метров, шкрастор резко подпрыгнул, так что Эрли пришлось поднять голову, чтобы не упустить его из виду. Такие монстры считались слабыми. У него было всего две конечности и в длину он не превышал и пяти метров. Но впечатление все равно производил внушительное. Шкрастор встал в распор между двумя стволами, они захрустели и стали потихоньку ползти в разные стороны. Эрли в отличие от своего друга всегда стремилась нанести первый удар сама. Она очень ждала этого экзамена, и изнывала по нему чуть ли ни самого первого дня. Ей не терпелось вступить в отряд, и все остальные дисциплины казались ей пустой тратой времени и сил. По крайней мере такое впечатление она производила на своих однокурсников. Мало кому было известно, что пряталось под этой напускной бравадой, но ее желание стать охотником было несомненно искренним. Итак, Эрли первая обрушила на шкрастора свой удар с разворота. Сжатый кулак уперся в его эластичную шкуру и … все. Эрли еще какое-то время постояла, не меняя положения, в ожидании, что вот сейчас должно что-то произойти. Каждая секунда ударом гонга раздавалась в ее сознании. Кажется, у Николь активация амулета заняла какие-то мгновения. Как бывает только в жизни или плохом кино, Эрли и шкрастор застыли на месте, в недоумении глядя друг на друга. Эрли думала, что молния не бьет два раза в одно место. Шкрастор думал… а черт его знает, знаком ли вообще монстрам концепт мышления.
Два ствола разлетелись в стороны от удара. Эрли кубарем скатилась к песчаному склону. Внизу протекала бурная река, но ей удалось удержаться и, кажется, монстр упустил ее из виду. Зато действо происходившее на поляне разворачивалось перед ней во всей красе. Шкрастор обвил своими щупальцами Шицу, приподнял его и начал, заталкивать в глотку, подобно змее, поглощающей добычу. Эрли, не до конца понимая свое положение, хотела как-то этому помешать, но рука соскользнула с выступа, и мутные речные воды накрыли ее с головой. Когда она вынырнула, нахлебавшись воды, течение уже уносило ее все дальше. Она вскарабкалась на обломок ствола и, используя часть палатки как руль, попыталась придать ему нужное направление. Палка увязла в илистом дне, и Эрли пришлось ее отпустить, чтобы снова не оказаться в воде. Оставалось полагаться лишь на волю судьбы. Поляна скрылась за деревьями, но кошка понимала, что от нее там не было бы никакого проку. Она и правда была прирожденным аутсайдером.
Дальше берег становился более пологим, и можно было допрыгнуть до песка. Эрли лежала на спине и отходила от пережитого шока. Стена, отделяющая арену от фестиваля похоже находилась где-то поблизости, потому что оттуда долетала музыка. Кошки снаружи веселились, вопреки тому, что творилось внутри круга. В небо взмыли несколько успешных сигналов и один о дисквалификации. Неужели это все, что достанется Шицу? Становилось понятно, насколько жестоким был экзамен. На нем и правда погибали. Но что самое главное, в этих смертях не было никакой трагедии. За разноцветными флажками и громкими обещаниями скрывалась горькая истина мира рейдеров - ни у кого не хватит слез, чтобы оплакать каждого, так что выбирая этот путь следовало помнить, что отныне ваша жизнь беспокоит только вас одних, и в крайнем случае ваших самых близких сокомандников. Пусть Шицу и Эрли еще не были настоящими рейдерами, но они были друзьями.
Их первая встреча произошла в Академии. У обоих не сложились отношения с коллективом, и на первых порах их сблизило как раз-таки товарищество по несчастью.
- Я посчитала сколько кличек есть у каждого в нашем классе, и мы с тобой оказались безоговорочными лидерами - заявила Эрли и поставила свой поднос с обедом рядом с Шицу
- Это хорошо? - неуверенно уточнил он.
- Тут с какой стороны посмотреть, Дымка. А еще Зубрила, Оборвыш, Тридцать-три-несчастья, Малой, Плакса, Девчонка и Оратор.
- Наверное потому что ты постоянно молчишь - сказала Эрли, размешивая тростниковые клецки - Прозвища часто даются в противоположность, ты что не знал?
- Я пока не такой специалист в этом вопросе - ответил Шицу и смущенно улыбнулся. До приюта и Академии он почти никогда не общался с другими подростками за исключением Дороти, и даже безобидный диалог мог застать его врасплох.
- Слушай, ты вроде прикольненький. Давай с этого момента держаться вместе! - неожиданно предложила Эрли.
С этого и начался союз двух изгоев. Они вместе работали в придорожном кафе, потому что у обоих в карманах ветер гулял, подтягивали друг друга по учебе, сочиняли всякие глупости про своих обидчиков, тем самым нанося ответный удар, и никогда не задумывались о том, насколько стали неразлучны, потому что привыкли быть одиночками.
И вот это закончилось. Эрли, у которой зуб на зуб не попадал после водных прогулок, наконец дала волю слезам. Впереди было еще четыре дня экзамена, а она уже потеряла Шицу, проявила себя бездарным рейдером и не имела ни малейшего понятия, на что потратить оставшееся время. Но на настоящий момент можно было просто поплакать. Это были доселе неведомые ей эмоции и, пожалуй, самые тяжелые, если судить по той части жизни, что она помнила.