Дорогой дневник. Выпуск 3
Глава 3. Надя. Всё страннее и страннее.
- Класс, тишину поймали! Ганеева, успокойся! Алиса Ганеева, почему я вижу только твой затылок?
- Потому что она пердушка. Повернулась, чтоб пёрнуть на вас, Тамара Романовна. - ответил кто-то особо одарённый
- Алиса Говнеева - подхватила Алискина соседка по парте.
Весь класс разразился хохотом.
- Вот щас как на тебя пердану. С подливой - заржала Алиса и сделала вид, что присаживается на голову своей одноклассницы, согнувшейся пополам со смеху.
Тамаре совсем не хотелось знать, исполнит ли Алиса задуманное. Она потёрла переносицу. Шёл только второй урок, а голова уже раскалывалась от духоты, шума и бесконечного ора. На секунду она задумалась, а не бросить ли эту затею. Всё равно ничего путного не выйдет. Да и не не надо оно детям, которые даже отчества её запомнить не могут.
- Вкусный был гороховый супец в столовке? - ехидно спросила Надя, перевешиваясь через спинку стула.
- Надежда! - невольно вырвалось у Тамары Руслановны.
Она все ещё пыталась скрыть, что любила этого ребёнка, из уст которого туалетный юмор звучал в десять раз отвратительнее, чуть сильнее остальных. Как это всегда и бывает, учительница и любимчик были единственными, кто этого в упор не замечал. Остальные, хоть умом не блистали, уже давно всё просекли.
- Извините! - воскликнула Надя и выпрямилась, сложив руки на парте и лучезарно улыбаясь. У неё получалось расположить к себе абсолютно всех, даже если те знали, что вскоре она пойдёт и совершит свой проступок вновь. Этого Тамаре было достаточно, чтобы перебороть свою минутную слабость, и она продолжила.
- Можете и дальше меня не слушать, но тогда вы не узнаете, что в следующий понедельник мы с вами едем в театр.
- А зачем? - спросил тощенький очкастый мальчик с первой парты.
- Ну как же.. - растерялась учительница.
Хотя чего было теряться, какой ещё реакции она ожидала? Бурных оваций и горящих глаз?
- Во-первых, театр - это красиво. Вы даже почувствуете себя лучше, потому что от прекрасного на душе становится хорошо. А во-вторых, скоро мы с вами начнём проходить целые произведения, повести и рассказы, и я хочу, чтобы вы хотя бы примерно представляли их содержание.
- А зачем? - упорствовал очкастый мальчик.
- Зачем учить эти произведения? Мне папа давно сказал, что я пойду в 228-ю шарагу на сварщика.
- Не разводи демагогию, Павловский. Литература тебе нужна, чтобы окончить школу. Такой ответ пока устроит? Так вот - продолжила она - Каждому из вас необходимо сдать по двести рублей на автобус. Сумма - более чем подъёмная. Передайте родителям, что сами билеты оплатит школа.
- А если я не хочу? - раздались со всех сторон скучающие голоса.
- Тогда в этот день вы с радостью пойдёте в школу. Все уроки будут по расписанию.
Сегодня Эдик опять не пришёл на занятия. Зато ждал Надю у ворот.
- Ты похож на собачку - засмеялась она, подойдя ближе.
Мальчик был лопоухий, нескладный, с огромными руками и ногами, а в глазах застыла непонятная эмоция грусти и скучания. Сегодня на нём был надет всё тот же потёртый свитер и джинсы с вытянутыми коленками. Даже после стирки и глажки одежда выглядела не первой свежести, настолько была заношена. Зато жиденькие волосы, светлые-светлые, почти белые, аккуратно подстрижены под горшок - Надя это тоже сразу заметила.
- Привет, Надюш - ответил Эдик, как будто не расслышал про собачку. Он отлип от забора словно тень и последовал за Надей, ведущей рядом с собой велосипед. Девочку веселило, когда Эдька звал её уменьшительно-ласкательной формой имени, а делал он это почти всегда.
- Почему ты не ходишь в школу? Учителя уже ругаются - допытывалась Надя, пока они шли по улице куда глаза глядят.
- Не хочу. Там все злые - буркнул в ответ Эдик.
- Я тоже значит злая? - по лицу пробежала напускная обида
- Да не ты! Вася Жданов, Попов и этот противный - Черненко.
- Они же просто над тобой прикалываются! - велосипед, подскочил на очередной колдобине. - Просто ты такой тихоня, и когда тебя провоцируют, смешно злишься.
- Ничего себе приколы! Они называют меня живодёром. Говорят, что я там кого-то замучил.
- Черненко, так говорит? Забей, он дурак. Какой ты живодёр? Ты же сам как щеночек! И к тому же я ему за это уже врезала. Если понадобится, он каждый день будет огребать. А Томка добрая у нас - всё простит.
Эдик повертел в руках палку, которую подобрал с земли, примерился и потыкал пару раз в невидимого обидчика - "Воткнуть бы ему в глаз... И провернуть вот та-а-ак "
Надя перехватила его руку заученным жестом старшей сестры и велела не размахивать палкой, а то наколется, и вообще применение оружия - это крайняя мера. Тем временем они вышли на улицу Крылова, по обе стороны обсаженную высокими пирамидальными тополями. Деревья отбрасывали глубокую тень и в летние месяцы защищали от палящего зноя праздношатающихся жителей пятиэтажек. Дома были построены специально для заводчан. Каждому работяге полагалась бесплатная квартира, причём размер жилплощади зависел от количества членов семьи. Сейчас об этом напоминали лишь изображения станков и героев социалистической труда на фасадах домов да ностальгические охи и ахи пенсионеров.
- Я нашёл новое место нам для игр - сказал Эдик - В конце больничника есть заброшенный гараж, и я наконец-то сумел сбить на нём замок.
- Чем ты там занимаешься, пока нормальные дети делают уроки? - засмеялась Надя, и солнце позолотило завитки её волос. Эдик смотрел на неё в исступлении и не в силах был отвести глаз.
- Что ты стоишь, дурачок! Показывай свой гараж. А то другие займут его раньше нас.
Они пошли дворами. Там ветер стихал, и становилось теплее. Почти физически ощущалось, как время замедляет свой ход. На балконах сушилась одежда, постельное бельё и розовое одеяло с медведями. В окнах с незадёрнутыми шторами виднелись обои в цветочек и части кухонного гарнитура. В таких местах либо строятся самые крепкие семьи, либо обитают чудовища. Часто в одном лице. Из раскрытой двери подъезда пахло кошками, штукатуркой и домашней едой.
- Твоя бабушка герань поливает - указала Надя на окно третьего этажа, где маячил силуэт старенькой подслеповатой Евы Алексеевны.
Наконец они вышли к низкому протяжённому заборчику красного кирпича. Надя защёлкнула велосипедный замок на кованых воротах. Ребята пролезли под шлагбаумом и оказались на территории бывшего больничного городка, которая вся поросла плющом и тоненькими топольками. Здесь было место притяжения молодёжи. Дети и подростки из окрестных домов сбивались в стайки, и то там то здесь среди больничных корпусов раздавались их звонкие голоса. Удивительно, как упорно на обломках былой жизни продолжает теплиться жизнь новая, стихийная, беспорядочная. На крошащихся ступеньках лестницы постоянно оставались какие-нибудь мелкие вещи вроде резинок или сумки на пояс, а взглянув на жестяную дверь позади, можно было узнать все последние новости. Территория больничника была логичным продолжением дворов - здесь царила всё та же атмосфера жуткого уюта. Оттого пожалуй детям так и полюбилось это место. Любая болезнь, какой бы она ни была, подсознательно ассоциируется со смертью. А приёмный покой как раз то место, где грань между этими двумя ипостасями наиболее тонка. Наде иногда казалось, что она видит в окне высокую тёмную тень с заострёнными ушами, а кронштейны капельниц покачиваются, когда это существо задевает их своими крыльями.
Две детские фигурки - одна в школьной форме другая в свитере-безразмерке - свернули в кусты позади пищеблока. Старый проржавевший замок на дверях гаража был скошен. Надя толкнула дверь, и та поддалась. Внутри оказалось почти пусто и вдобавок очень-очень холодно. Девочка быстро облазила все немногочисленные ящики. Среди находок оказались паук, куча старых газет, несколько вещиц, чьё происхождение и предназначение не поддавалось опознанию, и хорошее эхо. Надя крикнула нецензурное слово (Томка бы от такого в гробу перевернулась), и оно громко и протяжно разнеслось по округе. Она засмеялась. Эдька тоже нерешительно улыбнулся.
- Давай тоже попробуй. Ты так краснеешь от слова “хуйня”? Знаешь, я тоже стеснялась, когда была маленькая. А потом ничего, втягиваешься, и становится даже прикольно.
- Баба Ева говорит, что материться это грех
- Ну давай просто поорем? Орать же тебе религия не запрещает?
Говоря это Надя запнулась обо что-то на полу и, расставив руки, попыталась удержать равновесие. Тонкий лучик дневного света, просачивающийся в дверную щель, выхватил беспорядочно наложенные обрывки газет. Надя принялась раскидывать бумагу в стороны, и скоро перед ней уже отчётливо вырисовывалась дверца с железной ручкой, ведущая в погреб.
Надя уцепилась за ручку и с неожиданной для своей комплекции силой подняла крышку. Большая палка, которую она продолжала нести в руках, послужила распором.
- Почему ты скрывал от меня такое сокровище?
Эдик с недоверием заглядывал в чёрную пасть, разверзшуюся под ногами. При желании это можно было истолковать как страх темноты.
- Да ладно тебе, я просто шучу! Ну что, полезли?
- Ты спину хочешь сломать? Мы ведь даже не знаем глубину этой ямы.
- Мы же в больнице, дурачок. Если уж ломать позвоночник, то где как не здесь? В случае чего я могу рассчитывать на бинты и зелёнку.
- Кажется это не то, чем лечат переломы.
Погреб оказался неглубокий. Около двух с половиной метров в высоту. Зато вширь продолжался более узким лазом. Понять всё это можно было лишь на ощупь - если закрыть, а потом открыть глаза, пейзаж не менялся.
- Почему ты так торопишься? Что-то от меня скрываешь? - сказала Надя и, видя как Эдик наверху заломил руки, добавила - Не бойся, я уже знаю, что ты подаришь мне на Днюху. Но порадуюсь как первый раз, честно-честно. Эй, Эд, кто там?
Эдик повернул голову к выходу. Но Наде было не видно похожую на обезьянку рыжеволосую девочку, стоящую в проходе.
- Зачем ты пришла? - сквозь зубы процедил Эд - Мы же договорились на девять вечера.
Она хотела было что-то ответить, но мальчик прикрыл ей рот рукой.
- Ты что-то сказал? Что там происходит? - послышался приглушенный голос из погреба.
Девчонка вытянула шею, силясь рассмотреть говорившую.
- Открой пошире дверь, я не могу найти лестницу!
Тогда Эдик крадучись подошёл к тёмному проёму. Рыжая девочка видела его колебания, и как побледнело его лицо, когда он выдернул палку.
Крышка с грохотом захлопнулась. Надя почувствовала, как что-то с потолка посыпалось ей на голову. Может штукатурка, а может обломки от распора. В её тёмной мышеловке воцарилась мертвецкая тишина. Толстый слой земли и бетона приглушал все звуки суетного наружного мира. Зато теперь она явственно услышала, что где-то за спиной капает вода. Надя не ощутила ни паники, ни страха. “Наверное Эдик пошёл кого-то позвать” - сделала вывод Надя по отзвукам отдаляющихся шагов - “У него у самого ручки как палочки. И даже разочка не может отжаться на физкультуре.
Как ни странно она привыкла к тёмным замкнутым пространствам. Нет, Надю не запирали под лестницей как Гарри Поттера, но она наверняка представляла себя кем-то вроде этого юного волшебника, когда домочадцы по забывчивости захлопывали дверь на чердак - её излюбленное место для игр. Тогда всё что ей оставалось - это ждать, когда кто-нибудь наконец спохватится, и коротать время за разговорами с друзьями. В своей голове разумеется. Потому что когда тебе битый час ровным счётом нечего делать, подключается воображение. Потом она решила, а почему бы не общаться со своими новыми знакомыми всегда, когда ей скучно, например, во время семейного застолья, которое безуспешно пытаются выдать за празднование твоего Дня рождения, или в школе на математике, или вообще в любой непонятной ситуации. Но сейчас было явно не время предаваться фантазиям, потому что она вспомнила (а хорошая мысля приходит опосля), что в кармане рюкзака лежит телефон, и надо бы здесь всё подсветить.
- В девять мама вернётся. Она нам ни за что не разрешит! В школе мы тебя не нашли, чтобы отдать. А Арина увидела, как ты с этой Ртищевой идёшь сюда. Вот мы и побежали - оправдывалась девочка, которую звали Ульяной.
- Не с “этой Ртищевой”. У неё вообще-то имя есть.
- Как скажешь. С Надеждой Геннадьевной. - пропищала Ульянка своим тонким голоском и скривила и без того комичную мордочку.
Чуть поодаль в кустах стояла ещё одна курносенькая ушастая обезьянка, точная копия Ульянки, с картонной коробкой подмышкой. Сбоку у коробки было проделано несколько дырок.
- Мы задолбались у него убираться - оправдывалась Ульянка, хотя её никто об этом не просил - Вот я и решила, пусть он лучше попадёт в хорошие руки. Ариш, а что мы маме-то скажем?
Несмотря на внешнее сходство Арина была полной противоположностью своей сестры, как минимум мыслила она до жестокости рационально.
- Скажем, что сдох - заключила она - И мы похоронили его в парке.
- А почему ты не можешь просто купить такого в обычном… - начала было Ульянка, у которой хоть и не было сильной привязанности к содержимому коробки, но мысль о его смерти, пусть даже гипотетической, всё равно настораживала.
- Ну вот и порешили - прервал их рассуждения Эдик и протянул Арине скомканную бумажку. Эта близняшка всяко была надёжней и с ней легче было вести дела.
Яркий свет от фонарика озарил сырое помещение погреба. Надя быстро отыскала лестницу и уж было собралась взобраться по ней как обнаружила странное уплотнение на стене. В этом месте будто отошло покрытие, и в образовавшейся щели прощупывался какой-то небольшой предмет. Надя принялась отколупывать сырую вонючую штукатурку, которая в руках и вовсе превращалась в неведомую субстанцию. При этом во все стороны как скверна разбегались мокрицы. Хранить здесь фамильный клад будет надёжнее всякого сейфа. Никто не догадается, а если догадается, то наверняка побрезгует. Вдруг что-то сверкнуло и упало на пол. Это оказался маленький складной ножичек, который от падения раскрылся. Глядя на его грязное лезвие, облепленное ошмётками от стены и прочей дрянью, девочка поморщилась, и решила лучше заглянуть в образовавшуюся дыру. Там поблёскивало что-то ещё - металлическое, наподобие ящика. Надя хотела было его тоже вытащить и рассмотреть. Но стоило протянуть руку, как её посетило дурное предчувствие. Вдруг показалось, что она прикоснулась к чьему-то большому-большому секрету. Впоследствии она ещё не раз и не два прокручивала в голове последующие события как плёнку - вот она как в тумане кладёт странно пахнущий нож на место, заделывает разорённый тайник, нащупывает лестницу - и думала, что если бы не струсила и заглянула в тот ящик, её жизнь могла бы сложиться по-другому. Всё могло сложиться по-другому…
-Тук-тук, блин! Кто-нибудь собирается мне помочь? - Надя едва не зашибла склонившегося было над крышкой Эдика.
- Прости. Палка сломалась, а сам я не смог открыть. Говорил же, не надо туда лазать!
- Да, пожалуй мне стоит больше тебя слушать - потерянно пробормотала Надя, глядя на абсолютно невредимую палку на полу. Эдик заметил, что его подруга выглядит бледнее и озабоченнее обычного. И дело тут не в простом испуге от захлопнувшейся крышки, всё-таки Надя была далеко не робкого десятка.
- Ты что-то видела? - осторожно спросил Эдик.
- Нет…ничего особенного. Только темно как у негра в жопе, и мокрицы повсюду бегают - сказала Надя своим обычным голосом. При этом она всё ещё пыталась переварить увиденное.
- Понятно. Так будешь учить меня ругаться матом? - решил перевести тему Эдик.
- Нет. Настроение уже не то. Пойдём лучше отсюда - и Надя быстро зашагала к двери.
Эдик немного задержался и прильнул глазом к щели между половицами, будто надеялся что-то там разглядеть.
- Эдька, смотри, что это!? - раздался крик Нади.
Мальчик выбежал из гаража. На тропинке лежала коробка, и кто-то пытался вырваться из неё наружу.
- Эта коробка стояла тут в кустах. Я хотела её поднять, а она ка-а-ак зашевелиться.
Эдик едва слышно прищёлкнул языком, досадуя на свою невнимательность.
- Нифига себе! Кто оставил тут морскую свинку!?
Надя вытащила до смерти перепуганное животное и принялась разглядывать словно сокровище. Прижав к себе дрожащий трёхцветный комочек, она деловито подошла к Эдику, который стоял как вкопанный, и ткнула пальцем ему в грудь.
Он вытаращил глаза, не ожидая такого поворота.
- Только ты знал, как я хотела морскую свинку! Ещё Томка, но если бы она такое учудила, это вообще был прикол. Вот чего ты ходил сегодня такой загадочный, а я всё думаю.
- Да - с трудом выдавил улыбку Эдик.
- Спасибо Эдюнь! - воскликнула Надя - Когда вырасту, обязательно выйду за тебя замуж. А ты?
- Выйду ли я замуж? - совсем потерявшись спросил Эдик.
И потом Надя чмокнула его в щёку.
Эдик ощутил её тёплое дыхание совсем рядом. И из желания то ли удержать ощущение, то ли удостовериться в реальности произошедшего, поднёс руку к лицу. Он смотрел, как Надя убегает вглубь больничника. Она казалась ему самым прекрасным существом на планете. И прямо сейчас этот ангел прикоснулся к чему-то столь грязному и никчёмному! Эдику тотчас захотелось смыть с себя всю грязь. Благо сейчас это казалось легче, чем когда-либо.
Назад шли той же дорогой. Надя прижимала к груди коробку. Теперь ничто не могло заставить её расстаться со своим Вини.
- Знаешь, если так рассудить, я очень плохая. Я матерюсь как сапожник. А ещё видела как мама с папой делали мою младшую сестрёнку (И хочу тебе сказать - это мерзко. До сих пор не могу поверить, как что-то такое чудесное может начинаться с чего-то столь мерзкого), а теперь у меня ещё и от тебя появился секрет.
- Ну можешь тогда расскажешь, чтобы за душу не тянуло.
- Но я не могу! На то он и секрет - воскликнула Надя.
- Ты не плохая, ты просто слишком хорошая, Надюш.
Ева Алексевна крикнула Эдика из окна их дома. Она только с виду казалась тщедушной. А стоит ослушаться её слова, так могла и отлупить тростью с набалдашником. Поэтому Эдька был не из тех детей, у которых “ещё пять минуточек” растягиваются на два часа.
- Подожди! Я спросить хотела. Ты поедешь с нами в театр в понедельник?
После сегодняшнего чёткого решения встать на путь исправления, у Эдика уже не было варианта отказаться.
-Тогда двести рублей завтра принести не забудь - услышал он, уже поднимаясь по лестнице