Новелла "Неромантическая феромонотерапия" Глава 6
6. Как одежда, промокшая под мелким дождём
Сквозь веки пробился свет, и Доюн открыл глаза. Освещённый солнцем потолок сиял белизной, а издалека едва слышно доносилось пение птиц.
Только что проснувшийся и ещё не совсем пришедший в себя Доюн лениво потянулся и рассеянно уставился в потолок. Сквозь приоткрытое окно просачивался ветерок. Прохладный воздух коснулся кожи, выглядывавшей из-под одеяла.
Он нахмурился, почувствовав липкость одеяла, резко контрастирующую со свежим воздухом. Доюн вспомнил, что ночью, когда у него поднялась температура, выпил жаропонижающее, но, видимо, оно не подействовало.
Однако, его тело чувствовало себя легче, чем когда-либо, и трудно было поверить, что лекарство не сработало. Голова была ясной, и неприятная боль, которую он испытывал с самого начала, прошла. За исключением небольшой боли в глазах, он мало чем отличался от того, каким был до болезни.
Сделав глубокий вдох и выдох, Доюн хотел включить кондиционер, как вдруг замер. Потому что его рука что-то сжимала. Что-то тёплое, мягкое, но при этом довольно твёрдое.
Всё ещё не проснувшись окончательно, он ощупал это. Ладонь, которой он сжимал всю ночь, не отпуская ни разу, вспотела.
«Что бы это могло быть?» — продолжал он теребить, как вдруг рядом послышалось дыхание.
Сознание Доюна, который лежал неподвижно, постепенно становилось всё яснее. И в тот же миг он понял, что дыхание, которое он считал далёким, доносилось около самого его плеча. Несомненное присутствие кого-то рядом.
Медленно повернув голову, он прямо перед собой увидел знакомое лицо.
Расстояние — не больше ладони. Доюн моргнул, глядя на Квон Сону, который лежал на одной кровати рядом с ним.
В голове спутались разные мысли. Но прежде чем он успел что-либо обдумать, его взгляд упал на собственную ладонь.
То, что он сжимал всю ночь, пока ладонь не вспотела – это была рука Квон Сону.
Доюн переводил взгляд с его руки, которую он так крепко держал, на спокойно спящее лицо. Затем испуганно отдёрнул руку. От этого резкого движения мужчина нахмурился.
Прикрыв рот рукой, он смотрел на Сону. Длинные красивые ресницы затрепетали, веки приподнялись.
Из под них медленно проступили карие глаза и пристально уставились на него. В этих чёрных зрачках чётко отразился сам Доюн.
Под одеялом он быстро отдёрнул руку, но ладонь снова стала влажной от пота.
Низким, хриплым голосом пробормотал Сону. Он потёр глаза тыльной стороной ладони, всё ещё не проснувшись, но затем, словно что-то вспомнив, осмотрел свои руки. Его лицо сморщилось от утреннего солнца.
Медленно сжав и разжав кулак, мужчина глубоко вздохнул.
Сказал Сону с заспанными, слипающимися глазами. Потом коротко зевнув, бросил косой взгляд.
Во взгляде читалась обида. Доюн, который до этого сжимал в кулаке его пальцы, сам не замечая того, прикусил внутреннюю сторону губы.
— Почему это я держал руку Квон Сону-сси..?
Сону, собиравшийся сказать что-то ещё, вдруг уставился на уголки глаз Доюна.
Он молча посмотрел на припухшие глаза, затем покачал головой. Взлохмаченные волосы замотались по подушке.
— Эх... Раз всё равно не помнишь, что толку говорить.
Доюн осторожно наблюдал за ним. Жар действительно был, но перед сном он точно был один.
Но почему, открыв глаза, он видит рядом Квон Сону, и почему держал его руку, словно это было что-то драгоценное? Всё, от первого до последнего вопроса, было сплошным недоумением.
Доюн медленно отодвинулся, стараясь дистанцироваться от взгляда альфы. Спина коснулась холодной стены.
От его слов Сону резко повернул голову и уставился на него. Взгляд его широко раскрытых глаз, направленный на Доюна, был необычным.
Но Доюн, кроме того, что держал мужчину за руку, действительно ничего не помнил, поэтому он мог лишь смущённо смотреть на Сону. Лицо Сону исказилось в странной гримасе.
— Правда не помнишь? Ты же ночью чуть не умер от высокой температуры.
— Ну и ну, заставляешь человека чувствовать себя несправедливо обвинённым. Это кто же это всю ночь держал меня и не отпускал?
Проворчав раздражённые слова, он резко сел на кровати. Старая кровать сильно заходила ходуном при каждом его движении.
Сону сел на край кровати и вцепился себе в волосы.
Схватившись за голову, он долго сидел неподвижно. Будто ему самому было стыдно.
— Я не знаю, по какой причине, но...
Сону перебил его, который, опираясь на кровать, с трудом поднимался. Затем он повернулся и посмотрел на Доюна сверху вниз. Взгляд был колючим, и Доюн сам не заметил, как плотно сжал губы.
— Кажется, мне нужно услышать хотя бы это, чтобы почувствовать облегчение, так что поторопись.
Доюн неловко поднялся на ноги и повернулся к мужчине. Сону пристально смотрел на него, словно подгоняя его. Он даже несколько раз похлопал по кровати.
Доюн, моргая, осторожно открыл рот.
На эти слова, сказанные с заминкой, Сону лишь фыркнул: «Хм», — с довольным видом. Затем, не оглядываясь, он подошел, открыл дверь и вышел.
Всё произошло так быстро, что Доюн, всё ещё полусидя на кровати, остался смотреть на закрытую дверь.
Как раз когда Доюн пытался успокоить свой растерянный разум, он почувствовал откуда-то знакомый феромон. Следуя за оставшимся запахом, донесшимся до его носа, он оглядел комнату взглядом.
Раньше из-за присутствия Сону он не замечал, но теперь услышал, что комната была наполнена лёгким феромоном. И на его собственном теле тоже витал его слабый запах.
Особенно на руке. Доюн уставился на влажную от пота ладонь.
— Чха Доюн-сси? Отпусти руку. Я тоже хочу спать...
В голове крутился капризный голос. Доюн думал, что это ему приснилось, но, как Липкое от пота тело, голос Квон Сону, который озабоченно проверял его состояние, и даже утренняя картина того, как они лежали вместе...
Соединив несколько фактов, он смутно догадался, что же произошло вчера. Должно быть, альфа нашёл его, когда у него был сильный жар, и заботился.
Словно отрицая мысль о том, что в этом нет ничего серьезного, в голове постоянно крутилась одна сцена.
Однако Доюн нарочно игнорировал это. Решив, что это из-за размытой границы между сном и реальностью, он просто сильнее надавил левой рукой на запястье.
Кое-как придя в себя, он выбрался из кровати. Стараясь ступать бесшумно, вышел в коридор и увидел Сону, развалившегося на диване в гостиной.
Тот спал, уткнувшись лицом в спинку дивана. Его плечи равномерно поднимались и опускались. При виде спящего мужчины в неудобной позе, в груди кольнуло чувство вины и благодарности.
Боясь, что мужчина может проснуться, Доюн тихо направился на кухню. Достав чашку, он собрался налить ячменный чай, но откуда-то раздался странный звук.
Он остановился и мельком глянул на свой живот. Подумав, что это у него урчит, смутился, но тут снова раздалось «урчание». На этот раз из гостиной.
Звук был громче, чем раньше, и после него послышалось шуршание — кто-то заёрзал.
Доюн украдкой взглянул в гостиную. Свернувшись калачиком, Сону кашлянул, словно пытаясь скрыть смущение.
«А я думал, он спит». Сдерживая улыбку, Доюн преодолел желание рассмеяться и открыл стоящую рядом электрическую рисоварку.
Со щелчком крышка открылась, и пошёл пар. К счастью, остался вчерашний рис. И как раз на двоих.
Раз уж так сложилось, можно и вместе поесть. Хотя Сону как-то сказал: «Мы не в тех отношениях, чтобы вместе сидеть и есть», но оставлять его одного было неудобно.
Доюн разложил рис по тарелкам и окликнул его:
...Ответа не было. Но живот Сону честно ответил: «Уррр».
Раздался следом звук удара по дивану. Доюн сдержал смех и продолжил:
— ...Если не будете, я один всё съем.
Он поставил тарелку на стол и достал из холодильника закуски, которые дала бабушка. Вдруг сзади раздалось «др-р-р» — отодвинулся стул.
Мельком оглянувшись, он увидел Сону, который уже сидел за столом с таким видом, будто ничего не случилось.
Он привычно достал ложки и разложил их, затем взял тарелку, которую наполнил Доюн, и отправил в рот огромную ложку риса. С набитым ртом, жуя, он уставился на Доюна.
— Чего? Сказал же есть. Из-за кого я нормально не спал и очень устал?
Из-за того, что мужчина жевал рис, его голос звучал неразборчиво.
От его детских действий Доюн наконец не выдержал и рассмеялся вслух.
Тогда Сону, счищая с ложки остатки риса, вскинул бровь. Уши у него покраснели.
— Чего стоишь? Есть не будешь?
Доюн медленно унял смех и поставил закуски на стол. Сону привычным жестом открыл контейнеры, переставил их, затем палочками подцепил тушёные овощи и отправил в рот.
Когда они сели друг напротив друга, повеяло какой-то неловкой атмосферой. Наверное, потому что они ели вместе в первый раз. Пока Доюн неловко застыл, на его рис вдруг легла ложка с тушёными овощами.
— Ешь. Бабушка сказала, что ты это любишь, и велела много есть.
Как ни в чём не бывало положив закуску, Сону тут же уткнулся в свою тарелку и начал есть. Доюн молча переводил взгляд с овощей на мужчину, затем взял ложку.
Когда он зачерпнул рис и отправил в рот, в груди разлилось приятное тепло. Под звон посуды Доюн тщательно пережёвывал и глотал рис. Их первый совместный приём пищи проходил вот так спокойно.
После того как они закончили есть, альфа ловкими движениями начал убирать посуду. Когда Доюн хотел помочь, тот нетерпеливо отмахнулся: «Ты всё равно не можешь мыть посуду этой рукой, так что не мешай».
Поскольку стоять без дела было неловко, Доюн начал убирать контейнеры с закусками и протирать стол влажной тряпкой. Мужчина покосился на него.
— Ну вот, говорят отдохнуть — не отдыхает.
— Если просто сидеть без дела, только беспокойно на душе.
Пожав плечами вместо ответа, Сону снова сосредоточился на мытье посуды.
Когда Доюн протёр стол до блеска, делать ему действительно стало нечего. Опасаясь, что он снова начнёт маячить за спиной, Сону выхватил у него тряпку.
— Да ну! Иди уже отдохни или займись своими делами! Нечего с больного спрашивать. Нервничаю я, когда ты так стоишь за спиной.
Сильно открывая кран, ворчал Сону. Шум воды наполнил кухню.
Поняв, что если он и дальше будет стоять, мужчина действительно разозлится, Доюн медленно ушёл.
Пройдя по скрипучему коридору и войдя в комнату, он увидел на письменном столе пакет с лекарством. То самое, которое прописал Джэхён — средство от нарушения феромонов.
— Точно. Время принимать лекарство.
Доюн прищурился и осмотрел пакет со всех сторон. На упаковке, кроме пометки «два раза в день, утром и вечером», не было ничего примечательного. Всё было так же, как и когда он получал рецепт от Джэхёна раньше.
Доюн пробормотал себе под нос и крепко сжал пакет. Бумага смялась в руке.
После того, как он принял это лекарство, его всю ночь мучила лихорадка. Раз ничего особенного, кроме самого факта приёма лекарства, не произошло, наверное, это был один из побочных эффектов.
Но несмотря на явный побочный эффект, с его телом сейчас всё было в порядке. Даже боль полностью исчезла.
«Значит ли это, что если немного потерпеть дискомфорт после приёма лекарства, можно получить и пользу?» Конечно, это были лишь его предположения.
Чтобы быть уверенным, можно было бы спросить у Джэхёна, но тогда он сразу же начнёт: «Я же говорил!» и попытается всучить свой феромон. Поэтому рассказывать не хотелось.
Лучше было принять лекарство ещё раз и решить самому, чем снова вступать с Джэхёном в перепалку.
«Куй железо, пока горячо», сжимая пакет, подумал Доюн, снова выходя из комнаты. Как только он вошёл на кухню, Сону, вытиравший руки полотенцем, уставился на него с видом «Что ещё?»
Взгляд Сону упал на пакет с лекарством в его руке.
— Зачем ты опять это собрался проглотить?
Не вытерев руки, мужчина быстрыми шагами подошёл к нему. Его лицо было очень хмурым. От такой внушительной угрозы Доюн на мгновение вздрогнул.
— Помогает? Что ты несёшь? Ты забыл, как у тебя от него ночью была температура?
— Помнишь? Тогда какого чёрта?
Словно не понимая, альфа нахмурился и скривил губы в усмешке. Встретив его вопросительный взгляд, он невольно почувствовал сухость в губах.
Доюн только сейчас понял, что для объяснения эффективности ему пришлось бы рассказать то, что он скрывал.
Что без альфа-феромона он мучается от болей в груди — признаваться в этом, особенно после вчерашнего, совсем не хотелось.
— Просто... самочувствие улучшилось, вот и всё.
Доюн пробормотал что-то, не похожее на оправдание, и отвёл взгляд. Когда он невозмутимо начал доставать таблетки из пакета, Сону насмешливо улыбнулся.
Не успев опомниться, Сону выхватил у него лекарство. Таблетки, лежащие на ладони, от его удара разлетелись по полу. Доюн испуганно посмотрел на него.
Твёрдо заявил альфа. Тщательно собрав даже те таблетки, что катались по полу, он засунул их в мусорное ведро.
— ...Я же сказал — они ни черта не помогают, не пей их.
Сону, довольный, отряхнул руки. На его губах даже мелькнула какая-то странная улыбка.
От его наглого поведения у Доюна невольно вырвались резкие слова. Он понимал, что Сону беспокоится, но это уже слишком.
Однако мужчина выглядел абсолютно невозмутимым, словно сделал всё, что должен был.
— Это ты что делаешь? Если есть побочные эффекты, ты должен сам понять, что не стоит их принимать!
—Ты же всю ночь простонал, и опять за своё?
Глядя на него, Доюн разозлился.
Он даже не знает, какой эффект был, а уже лезет со своим мнением. Сжимая кулаки, Доюн в упор смотрел на мужчину.
— Откуда вам знать, Квон Сону-сси?
— Действует лекарство или нет — это знаю только я, тот, кто его принимает. Я благодарен вам за вчерашнюю помощь, но это уже моё дело, так что не вмешивайтесь.
Доюн выпалил это колко, и Сону снова усмехнулся: «Ха». Словно говоря: «Ну, просто слов нет».
Снова пробормотал он. Убрав со лба волосы и, глядя на Доюна сверху вниз, спросил:
— Ты говоришь, это лекарство эффективное?
— Тогда почему ты не мог контролировать феромон как обычно?
Доюн, который думал, что готов к любому ответу, вдруг замер и уставился на мужчину. «Не мог контролировать феромон»? Значит, ночью у него был не просто жар?
— Температура поднялась, и ты ещё феромоном распылял во все стороны, стонал... если бы я не дал тебе свой феромон, ты бы сейчас...
Сону запнулся на полуслове. Он задумался о том, что только что сказал, затем сжал губы. У него на лбу выступили капельки пота.
— А, нет, я к тому, что... не пей ты эту бесполезную дрянь! Или другой рецепт получи, или что хочешь делай.
Сону быстро отвёл взгляд и начал чесать грудину. Похоже, у него была привычка чесать что-нибудь, когда ему было неловко.
Доюн молча посмотрел на него и медленно открыл рот.
— То есть вы хотите сказать, что это вы мне помогли?
— Просто... помог нормально сбить температуру?
Когда его попытка сменить тему провалилась, альфа начал отводить взгляд в разные стороны.
Но Доюн не собирался его щадить и настаивал. Для Сону это, может, было пустяком, но для него — очень важный вопрос.
— Я не об этом. Я сейчас спрашиваю про феромон.
Сону приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но снова плотно сжал губы. Между бровями залегла глубокая складка.
Видя, что он не может сразу ответить, Доюн вспомнил, что комната была пропитана его феромоном. Он думал, что Сону просто не смог его сдержать во сне, но не ожидал, что он даст его специально.
«Значит, его тело так хорошо себя чувствует не из-за лекарства, а потому, что он получил феромон Квон Сону? Но почему?»
Растерянно моргнув, Доюн наклонил голову. В его глазах отразился мужчина, тоже слегка склонивший голову.
— ...Что ж надо было оставить тебя как есть? Похоже, у лекарства были побочки, а другое лекарство дать я не могу — я не фармацевт. Скорую вызывать — обидишься, наверное. Что мне тогда оставалось делать?»
— Но у вас же травма, Квон Сону-сси.
На эти слова Сону, который нервно шевелил пальцами, мельком взглянул на Доюна. Взгляд был полон обиды, как и утром.
— А, да не знаю я! Ты сам ныл: «Не уходи», плакал, умолял... Что мне было делать?!
Доюн снова растерялся. И в тот же миг начали всплывать воспоминания, которые он похоронил глубоко в подсознании.
— Побудьте со мной... Пожалуйста, прошу вас...
Перед глазами развернулась картина, как он, словно держал что-то драгоценное, сжимал руку Сону, плакал и умолял не уходить.
Лицо Доюна мгновенно покраснело. Он даже не мог толком выговорить ни слова. Как сломанный робот, запинаясь, он убрал руки за спину.
Взгляд Сону медленно скользнул по его лицу. Везде, куда падал взгляд, тело заливало краской.
Оба замолчали, и в доме воцарилась тишина. Капли воды из крана падали с удручающе громким звуком: «кап, кап».
— Слушай, Чха Доюн-сси. Твой лечащий врач сказал...
В тот самый момент, когда Сону попытался нарушить неловкую тишину.
Под весёлый звон дверного звонка входная дверь с грохотом распахнулась.
— Эй, Сону! Ты чего там? Выйди, помоги мне!
Незваный гость ворвался с криком: «Бах!». Мужчина, который зашёл в дом, похоже, был здесь не в первый раз — он привычно бегал по дому и искал Сону.
— Чего молчишь? Дядя сказал, что ты дома!
Незнакомый голос заставил Доюна похолодеть. С каждым приближением его присутствия тело словно леденело.
Доюн прижался к Сону, с испуганными глазами глядя на него снизу вверх. Они оказались настолько близко, что их груди почти соприкоснулись, и Сону вздрогнул.
Доюн прижался ещё ближе и зашептал на ухо Сону. От горячего дыхания, коснувшегося уха, Сону одной рукой потёр его и отодвинулся.
— ...Короче, сиди здесь тихо. Это мой друг.
Сказал Сону достаточно тихо, чтобы услышал только Доюн, и вышел с кухни. Доюн спрятался за стеной с аркой и прислушался к происходящему снаружи.
— Эй, Чхве Сумин. Сколько раз тебе говорить, чтобы не врывался без спроса?
— Что? Ты чего? Если ты дома, почему не отвечаешь? Ты что — принцесса?
— Ладно, хватит, собирайся быстрее. У деда на поле полно работы.
За стеной слышались препирательства мужчин. Похоже, они стояли недалеко от кухни.
В тот самый момент, когда Доюн, затаив дыхание, боялся, что его заметят, кто-то внезапно высунулся на кухню.
— Эй, дай хоть воды попить перед уходом.
Доюн оцепенело смотрел на спину мужчины, который прошёл мимо него. Он боялся, что Сумин заметит его.
Мужчина с короткой спортивной стрижкой и красивым загаром был одет в облегающую футболку. Когда он протянул руку за чашкой, на его бицепсе выразительно перекатывались мышцы.
Пока Доюн, застигнутый врасплох его появлением, не знал, что делать, Сумин, почувствовав присутствие, медленно повернулся.
Сону вбежал на кухню, но было уже поздно.
Сумин обнаружил его. Выпученными, как у ребёнка, глазами он уставился на него. Любопытный, блестящий взгляд напоминал мальчишку, который нашёл новую игрушку.
Пока Доюн, вращая глазами, растерянно озирался, Сумин приблизился. Глядя на его простодушное лицо и хлопающие ресницы, Доюн сглотнул.
— Эй, эй! Без разрешения нельзя!
Сону схватил его и оттащил. Сумин, сделав вид, что отходит на пару шагов, с силой упёрся и не сдвинулся с места.
Как ни старался Сону — он не мог противостоять силе парня под сто девяносто.
Стоя на месте, Сумин внимательно оглядел Доюна с ног до головы. Взгляд медленно сканировал от макушки до пяток, задержавшись на загипсованной руке.
Затем он издал звук «Хм-м-м», будто о чём-то задумался, и внезапно спросил:
«Неужели он меня узнал?» — подумал Доюн, осознав, что всего через несколько дней после приезда в Сочхон его могут вычислить. Он прикусил губу изнутри и отвёл взгляд.
Сумин, не сказав того, чего все ожидали, схватил растерянных Сону и Доюна за руки.
— Вовремя! Работы сейчас невпроворот — вечно не хватает рук. Так что пошлите скорее!
Придя в себя, Доюн попытался вырвать руку, но сила Сумина была слишком велика. Его просто тащили за собой, и он беспомощно оглянулся. Но и Сону, похоже, не мог сопротивляться.
Их взгляды встретились в воздухе. Доюн изо всех сил пытался послать ему сигнал, умоляя о помощи, но Сону лишь виновато опустил голову.
Глядя на спины идущих впереди мужчин, Доюн поправил солнечные очки. В затемнённом поле зрения мелькнул Сумин, оглянувшийся на него. Сумин с любопытством разглядывал его, словно увидел нечто странное, затем наклонился к Сону и тихо прошептал:
— Да вот, почему он в этих... странных солнцезащитных очках?
Услышав его слова, Доюн опустил голову. Очки, висевшие на переносице, скользнули вниз.
Десять минут назад, когда их забрал и потащил за собой Сумин. Насилу сдерживая его, Сону сказал, что надо кое-что взять, и принёс из комнаты какие-то очки.
Он протянул солнечные очки. Взгляд Доюна упал на разноцветные стёкла в прямоугольной оправе.
Доюн, недоумевая, что это такое, посмотрел на Сону. Сону кивнул в сторону Сумина и сказал:
«Ах». Он с опозданием понял, что Сону просто заботится о нём. Что, кто-нибудь может узнать, так что нужно прикрыть лицо.
Доюн неловко осмотрел очки. Мысль была хорошая, но сам вид очков был настолько странным, что даже надевать их на лицо было неловко.
Увидев, что Доюн колеблется, Сону отдёрнул руку.
Доюн зажмурился и схватил Сону за руку вместе с очками. Тот вздрогнул.
Так Доюн впервые в жизни надел какие-то странные солнцезащитные очки. Часто он видел их на пожилых людях, но не думал, что самому придётся их носить.
Пока Доюн шёл, уставившись в землю, Сону покосился на него.
— А, эти очки? Не обращай внимания. У него просто со зрением проблемы.
Сону на ходу придумал нелепое оправдание, пытаясь отвлечь внимание Сумина. Хотя, конечно, было досадно, что он дал именно такие очки, но сам поступок был до слёз трогателен. Пока Доюн беззвучно глотал слёзы и усердно шёл неизвестно куда, издалека послышался крик: «Сумин-а!»
Встревоженный голос, будто человек сейчас задохнётся, заставил его повернуть голову. Кто-то бежал в их сторону.
— И Сону пришёл? Эй, идите сюда скорее!
— Айгу, бабушка! Не бегите! Упадёте!
Пожилая женщина, слегка сгорбившись, быстро шла к ним, размахивая рукой. Её седые вьющиеся волосы развевались на ветру, а цветастая майка раздувалась с каждым шагом.
— Быстро идите и угомоните вашу бабушку!
Взгляды всех троих обратились туда, куда указывала бабушка Окбун. В конце её пальца открывалось широкое картофельное поле, огороженное рядами чёрного пластика.
И в дальнем углу, на корточках, кто-то усердно работал мотыгой. В броской цветочной шляпе, щуплая — это была бабушка Доюна.
— Ну что ж это такое! Я же сказала — подождите, пока они придут, но она меня не слушает! Сонним, прекратите!
«Что делает эта восьмидесятидвухлетняя старушка под палящим солнцем?» Говорят, что старики — как дети, но это уж слишком.
От волнения у Доюна пересохло во рту.
— Бабушка! Хватит! Мы сами сделаем!
Сумин изо всех сил махал рукой, зовя бабушку, но она оставалась непоколебима. Поняв, что сам он не справится, Сумин толкнул локтем Сону.
— Бабушка! Я сделаю! Выходите скорее!
До этого не подававшая признаков жизни бабушка ответила на зов Сону. Отказом, конечно.
Глядя на упрямую старушку, бабушка Окбун рядом взволнованно запричитала:
— Ай-ай-ай. Так ведь упадёт снова, плакать будем!
«Снова упадёт?» Это был первый раз, когда Доюн услышал об этом. Он хотел переспросить, что это значит, как вдруг почувствовал чей-то палец на своём боку.
Вздрогнув, он повернулся — Сону тыкал его пальцем в бок.
— Позови ты. Похоже, она с утра волнуется. Никто не удивится, если внук позовёт бабушку.
Сказал Сону и кивнул в сторону поля.
Доюн отложил вопрос к бабушке Окбун и снова посмотрел на поле. Его бабушка была совсем одна на этом огромном поле, и её спина выглядела такой маленькой.
Боясь, что голос не донесётся, Доюн поднёс руку ко рту и крикнул:
Он крикнул не очень громко, но бабушка остановилась.
Медленно повернув голову, она увидела Доюна и сморщилась. Из-за очков, кажется, не узнала его сразу.
Приглядевшись, она наконец узнала и слабо улыбнулась уголками губ.
— Да, бабушка. Жарко, идите уже отдохните.
Бабушка, которая никого не слушалась, встала с одного слова Доюна. Отряхнув штаны, она пошла к ним. Три пары глаз уставились на него.
— Что такое? Она только внука слушается?
Сумин, переводивший взгляд с бабушки на Доюна, внезапно начал хлопать. Медленные хлопки постепенно ускорялись, и даже бабушка Окбун стала хлопать громче и увереннее.
— Ох~. Вот что значит семья — послушалась сразу, без разговоров!
Чтобы избежать насмешливого взгляда Сумина, Доюн отвернулся. Сону усмехнулся. Уши Доюна ярко покраснели.
Ему было неловко от похвалы за то, что он не сделал ничего особенного. Хотя температура спала, но тело всё равно горело.
Как только бабушка вышла с поля, Сумин, сказав.
Доюн, которого тащил Сумин, на этот раз делал глазами знаки, умоляя Сону о помощи, но тот лишь помахал рукой, мол, «иди». Доюн чуть не умер от досады.
В мгновение ока Сумин затащил Доюна в дом и прошёл в маленькую комнату. Затем он порылся в шкафу, достал несколько вещей и сунул их Доюну.
— ...Это же... вы говорите об этом?
Доюн в шоке уставился на одежду, которую ему дали. Пальцы ощущали лёгкую, струящуюся ткань.
Вся одежда была покрыта ярким цветочным узором — это был тот самый прикид, который ему совершенно не хотелось надевать.
Сумин оглядел смущённого Доюна с ног до головы, а затем хлопнул в ладоши: «Ах!»
— А может, тебе рукой неудобно? Тогда я помогу переодеться ...
— Что? Что значит «поможешь переодеться»?
Доюн даже подскочил от этих абсурдных слов.
Он подумал, что Сумин специально его дразнит, но в его широко распахнутых глазах не было никакого умысла. Только искреннее желание помочь.
Медленно закрыв и открыв глаза, Доюн тихонько оттолкнул стоящего рядом Сумина.
— ...Я сам оденусь. Подождите снаружи.
Мужчина кивнул и послушно вышел. Убедившись, что тот отошёл от двери, Доюн с грохотом захлопнул дверь.
Некоторое время спустя, когда он осторожно открыл дверь, стоявший снаружи Сумин оглядел его с головы до ног. Доюн тоже посмотрел на себя.
Футболка цвета хаки с огромной надписью «Ассоциация сельской молодёжи 2030», небесно-голубые рабочие перчатки на поясе и широкие штаны из чёрной ткани с мелкими розовыми цветочками.
В одежде, которую он ни разу в жизни не надевал, Доюн чувствовал, что теряет рассудок.
— Э... извините, но я обязательно должен это надеть?
— А? Для работы в поле нужна нормальная одежда. Мы все так ходим. И Сону тоже так оденется!
— А вы, Сумин-сси, не надели...
Беззаботно ответив, Сумин довольный нарядом Доюна, засмеялся.
Затем он взял с вешалки соломенную шляпу и надел её Доюну на голову.
— У тебя лицо белое, так что шляпу носи обязательно.
Затянув завязки, чтобы шляпа не слетела, он снова схватил Доюна за руку, не дав ему даже слова сказать.
Когда они подошли к входной двери, Доюна встретили яркие синие резиновые сапоги. На его вопросительный взгляд мужчина просто кивнул, мол, «надевай».
Не в силах противиться его настойчивости, Доюн всунул ноги по очереди, и Сумин с грохотом распахнул дверь. В щель хлынул яркий свет.
Доюну совсем не хотелось выходить на улицу в таком виде, но он боялся, что если будет медлить, Сумин вынесет его на руках, поэтому он заставил себя переставлять ноги.
Всё же мысль о том, что Сону тоже будет так же одет, немного успокаивала. Хоть не один он будет в таком нелепом виде.
С этой надеждой он вышел на улицу — и перед ним, словно ждал, появился Сону. Глаза Доюна засверкали.
Но вид Сону отличался от того, на что он рассчитывал. В отличие от Доюна, он был одет в обычный тренировочный костюм. Единственное сходство — на нём тоже была шляпа.
В тот момент, когда Доюн разочарованно выдохнул, Сону, натягивавший перчатки, повернул голову. Их взгляды встретились, и через мгновение взгляд альфы медленно скользнул вниз, а затем снова поднялся.
Оглядев Доюна с головы до ног, мужчина скривил лицо и расхохотался.
— Это что за... Уа-ха-ха! Ха-ха-ха!
Схватившись за живот, он смеялся так, будто сейчас умрёт. Лицо Доюна покраснело, как помидор.
— Сказали же — все так одеваются!
Доюн обиженно уставился на Сумина. Тот в ответ только наклонил голову, и непринуждённо поднял большой палец.
«Гуд» или что там. Крепко закусив губу, Доюг опустил голову. Его вид, видимо, снова показался смешным, потому что смех Сону стал ещё громче.
Его хохот разносился далеко за пределы двора.
Пока Доюн серьёзно раздумывал, не уйти ли обратно в дом, сидевшая на крыльце и чистившая чеснок его бабушка окликнула его.
— Доюн, ты же поранился, чего тебе туда идти? Сиди лучше.
— Ай, бабушка, не волнуйтесь. Мы ему только по силам работу дадим.
Сумин ловко успокоил волнующуюся бабушку и пошёл дальше, по-прежнему держа Доюна за руку.
Ему ничего не оставалось, кроме как идти на буксире. Почему-то казалось, что Сумин обращается с ним как с маленьким ребёнком.
Когда они подошли к Сону, тот, вытирая слёзы, смотря на них, шмыгнул носом. Его взгляд упал на сцепленные руки Сумина и Доюна.
— С чего это вы всё время за руки держитесь?
— А, этот парень... ну как бы... он как котёнок, брошенный у воды.
«И что я говорил?» В свои тридцать с небольшим, а его угораздило попасть в положение ребёнка. Раз уж Сумин дружит с Сону, значит, он, конечно, младше его.
Чувствуя сухость во рту, Доюн провёл языком по губам и зажмурился.
— Отпустите меня, пожалуйста. Я могу идти сам.
— Да, и вообще, хотя он так выглядит, но он старше тебя.
Неожиданно Сону выпалил. Когда Доюн мельком взглянул на него, тот сделал вид, что кашляет, и отвёл глаза.
— Но мне всё равно не по себе, так что...
Сумин снова протянул руку. И решительно сунул руку Доюна в руку Сону.
— А у меня полно вещей, так что ты сам его доведи, хорошо?
Оставив двоих, которые стояли как дураки, Сумин загрузил руки полной поклажей и зашагал вперёд. Они оба уставились на свои соединённые руки и одновременно подняли головы.
Их взгляды встретились, и тут же всплыло воспоминание о том, как они вчера держались за руки и вместе уснули. Похоже, Сону тоже вспомнил — его щёки слегка порозовели.
Они оба, словно сломанные механизмы, отрывисто отдёрнули руки. Затем, словно соревнуясь, быстрыми шагами последовали за Сумином.
— Итак, что мы будем делать. Вот отсюда — и до того конца!
Когда они добрались до поля, Сумин пальцем показал от одного края поля до другого. Доюн кивнул. Сумин радостно улыбнулся, протягивая мотыгу.
Неловко сжимая мотыгу, Доюн молча смотрел на спину Сумина, который уже вышел в поле.
Сумин присел на корточки, быстро поддел чёрный укрывной материал, затем начал аккуратно рыхлить землю мотыгой. Каждый раз, когда его грубые руки работали, показывались крупные картофелины.
Только что выкопанную картофелину он поднял и пробормотал.
— Хороша, красавица. Короче, сильно усердствовать не надо. Я и сам управлюсь, так что вы с Сону идите вон с того края.
Закончив говорить, Сумин снова присел на корточки и начал работать руками, словно сельскохозяйственная техника. Глядя на его руки, движущиеся со скоростью света, Доюн уставился на свою левую руку.
«Картошку никогда не копал, да ещё рука болит. Что я вообще смогу сделать?» Спасибо за доверие, но было немного страшновато.
Он рассеянно повертел мотыгу в руке, как вдруг кто-то похлопал его по плечу. Это был Сону.
Словно привыкший к этому, Сону легко шагнул на поле. Доюн замялся.
Наступать на сырую землю — тоже для него было впервые. Картошку, сладкий батат — в готовом виде он ел, но чтобы самому копать — не ожидал.
Когда он пристально смотрел на блестящую коричневую землю, в поле зрения внезапно возникла рука в перчатке. Испуганно подняв глаза, он увидел Сону, который, хмуря брови, протягивал ему руку. В отличие от нахмуренных глаз, его губы улыбались.
— Ты слишком очевидно показываешь, что ты неженка, который привыкла, чтобы о ней заботились, верно? Ну вот, опять ему нужно, чтобы кто-то держал за руку.
Похоже, он ворчал: «Вечно тебя надо водить за руку». Но, глядя на его растерянный вид, казалось, ему это не нравилось.
Доюн молча переводил взгляд с Сону на его руку, а затем протянул свою.
Сону крепко взял его за руку и осторожно потянул. Это было не так, как когда Сумин держал его за руку — более осторожно и ласково.
В тот момент, когда он ступил в поле, под резиновыми сапогами ощутилась мягкая, но в то же время упругая почва.
Непривычное ощущение заставило Доюна несколько раз переступить с ноги на ногу. На вид земля не казалась такой мягкой, но на деле оказалась удивительно рыхлой.
Сону украдкой улыбнулся, глядя на него. Затем, будто не понимая, чему он улыбнулся, быстро спрятал улыбку.
Сону отпустил руку Доюна и быстро присел на корточки. Доюн, который только ворошил землю краем резинового сапога, сел рядом с мужчиной.
Сону умело выкапывал картошку, как до этого Сумин. Он моргнул, глядя на картошку золотистого цвета, которая выкатывалась из вырытой земли.
— А если я попаду по картошке?
— Тогда надо копать аккуратно.
Словно предлагая попробовать, Сону похлопал по земле. Доюн сглотнул и поднял мотыгу.
Он взмахнул мотыгой и, когда она воткнулась в землю, из-под неё со стуком вылетела земля. Когда он попытался вытащить мотыгу, показалось, что к кончику что-то прилипло.
Он поднял мотыгу — к лезвию прилипла половинка картофелины. Не зная, правильно ли это, он повернул голову и встретился взглядом с Сону, который смотрел на него, открыв рот.
— Ты первый раз такое делаешь?
— Ну блин... Даже как это делается, видел... И чего ты не следуешь примеру... Эх...
Доюн опустил голову. Сегодня был такой день, когда он постоянно ходил с опущенной головой. Когда он без всякой причины стряхивал мотыгой налипшую картошку, чья-то рука вдруг схватила его.
Сону придвинулся вплотную и, держа Доюна за левую руку, начал показывать, как нужно делать. От их соприкосновения он чувствовал тепло его тела.
Растерянно моргнув, Доюн посмотрел на свою руку, которую держал Сону.
Это было совсем не похоже на то, что было несколько дней назад, когда он даже прикасаться к нему не хотел. Может быть, после одной проведённой вместе ночи рухнула какая-то стена?
Пока Доюн сидел растерянный от необъяснимого поведения мужчины, Сону потряс его руку.
На его несколько резкие слова Доюн молча кивнул. Довольный этим, Сону мягко улыбнулся.
Доюн, глядя на него, который почему-то выглядел счастливым, облизал пересохшие губы. Работы он ещё не начинал, но почему-то постоянно испытывал жажду.