Новелла "Неромантическая феромонотерапия" Глава 3
Доюн сидел на заднем сиденье машины Сону и безмолвно смотрел в окно. Их трясло из-за растрескавшегося асфальта, но это его совершенно не волновало так как разум был в смятении.
Около десяти минут назад Сону, увидев Доюна, тут же затушил сигарету и подбородком указал на машину.
— ... Здесь, кроме Доюн-сси, есть кто-то ещё?
Сону усмехнулся, будто спрашивая: «Что за глупый вопрос?». От такой реакции Доюн ещё больше растерялся.
Ведь ещё вчера мужчина говорил, что у него омегафобия. Человек, который не переносил даже феромоны, не говоря уже о контакте с омегой, вдруг предлагает сесть в его машину?(напомню, что у альфы психологическая проблема, т.е вообще от вида омеги его воротит)
Доюн был не из тех, кто легко принимает подобные предложения. Отвезти в больницу — ещё можно понять, ведь Доюн упал прямо у него на глазах, но ехать домой — совсем другое дело. К тому же, Доюн не хотел быть ещё сильнее обязанным Сону. Он даже не смог как следует заговорить о контракте, так зачем же совершать действия, которые ставят его в невыгодное положение?
— Нет, всё в порядке. Я поеду один.
— Здесь такси нечасто ездят! ...Не хочу видеть, как тот, кого я с трудом спас, пропадёт без вести. Так что просто садись.
Доюн перевёл взгляд с пустынной дороги на мужчину. Похоже, тот был прав — машин на дороге действительно почти не было. Издалека, кажется, доносился тарахтящий звук грузовика.
Сону поднял бровь, будто спрашивая: «Неужели даже после этого не сядешь?». Было досадно, но положение Доюна было настолько жалким, что он не нашёл, что ответить.
Остаться одному посреди пустыря без телефона и бумажника? Или сесть в машину Квон Сону? Выбрав из двух зол меньшее, Доюн в конце концов уселся на заднее сиденье. И вот теперь он ехал с ним домой в полнейшей тишине.
Доюн крепко зажмурился и протяжно выдохнул. Этот вздох, казалось, вобрал в себя всевозможные тревоги и переживания.
Сону искоса посмотрел на него.
— Земля не провалится, что за тяжёлые вздохи?
Подняв голову, Доюн встретился глазами с Сону, который смотрел на него через зеркало заднего вида. Взгляд упал на чёлку, зафиксированную изогнутой чёрной повязкой, и гладкий лоб. «Кто вообще сейчас носит такие повязки? Наверное, у него специфический вкус».
Доюн пристально разглядывал чёлку мужчины, затем резко отвернулся.
Услышав это, Сону приподнял бровь.
— Что значит «Ничего»? Что такое?
— А почему вас должно это интересовать?
Доюн хотел съязвить: «С чего это вам, при омегафобии, интересоваться мной, омегой?», но сдержался. Может, из-за того, что с утра он выругался в душе? Сейчас ему с трудом удавалось сдерживаться, чтобы не сказать лишнего.
Прокашлявшись, Доюн отвернулся к окну. Сону пожал плечами и ответил:
— Да просто я никак не пойму, что у тебя в голове. Человек, который ещё вчера был вполне нормальным, вдруг выбегает чуть ли не голым, потом кубарем катится по лестнице, да ещё и руку ломает.
Сону выпалил это на одном дыхании, словно из пулемёта. Судя по тому, как он насмехается, спрашивая, «Неужели ты действительно чеболь в третьем поколении, чей бизнес обанкротился?» Похоже, для него эта ситуация была забавной.
Что ж, увидеть, как генеральный директор Часон Электроникс падает с лестницы — действительно увлекательное зрелище, которое нигде больше не увидишь, даже заплатив.
Но нужно ли так радоваться? Кто-то же в это время переживал ад и рай.
Пока Доюн про себя ворчал, машина остановилась на светофоре. Видимо, решив, что момент подходящий, Сону опёрся локтем на бардачок и обернулся.
— Так почему ты всё-таки так поступил? Бес вселился?
Когда он ответил резко, Сону уставился на него. Даже боковым зрением Доюн чувствовал этот взгляд, словно тот чего-то ждал. Поняв, что так они никогда не тронутся с места, Доюн наконец со вздохом признался:
— ... Внезапно отключили воду.
— Да. Прямо во время мытья кончилась вода, я хотел позвать на помощь...
Он хотел сказать, что потерял сознание от боли в груди, но осекся. Чха Доюн с феромонным расстройством, да ещё и с болями в груди? Если просочится слух, это тут же станет предметом пересудов.
Квон Сону был необходимым для лечения альфой, но при этом не вызывал полного доверия. Они познакомились только вчера, к тому же тот не переносил омег, — кто знает, не распустит ли он слухи? Пока Доюн, мучаясь сомнениями, кусал губы, светофор переключился на зелёный. Он мельком глянул вперёд — и на секунду встретился взглядом с Сону, который как раз повернулся, чтобы тронуться с места. В его глазах, хоть и чувствовалась насмешка, но злого умысла не было.
Пусть у него и омегафобия, но он же отвёз его в больницу — не похоже, чтобы тот был способен на какую-то гнусность... но...
— Из-за мыльной пены я не видел, куда иду, поэтому оступился.
Всё равно осторожность не помешает.
— Эх, вот оно что? Как скучно.
Сону разочарованно цокнул языком. Затем, свесив одну руку за окно, снова завёл машину. С мягким урчанием автомобиль тронулся, и Доюна прижало к сиденью.
— А я думал, ты рехнулся от того, что я не могу помочь с феромонами.
От неожиданных слов Доюна сильно качнуло вперёд, но ремень безопасности удержал его на месте.
— Ну, решил, что ты так переживал, что не выдержал — и прыг! Думал, тут какая-то дорамная история...
— Мне часто это говорят. Я же творческий человек.
Услышав это, Сону фыркнул. Он с невозмутимым видом выдавал всякий вздор, но выглядел при этом совершенно невозмутимо.
Ещё утром Доюн размышлял о том, как разговорить мужчину, насколько эффективно они смогут восполнить слабые стороны друг друга, — и вот, пожалуйста, диалог скатился к такой бессмысленной болтовне.
По крайней мере, разговор всё же завязался, так что неизвестно, хорошо это или плохо.
Доюн вздохнул, и в его поле зрения попал зелёный гипс. Глядя на эту яркую зелень, обматывающую руку, он немного успокоился. Здоровой рукой он погладил подлокотник.
— Квон Сону-сси, почему вы мне помогли?
Отбросив мысли о контракте и самосохранении, Доюн откинулся на спинку сиденья и задал вопрос.
— У вас же омегафобия. Говорили же, что вас трясёт при виде их, но при этом помогли мне, омеге. Разве это не противоречие?
—И что же мне надо было делать — дать человеку, который потерял сознание, так и валяться на полу?
— Я на вашем месте вызвал бы 119.
— А, ну я просто растерялся, не подумал... Подожди-ка. С какой это стати я должен тебе отвечать? Ты сам свалился передо мной, и теперь меня же винишь? Помогаешь — всё равно ругают.
В голосе Сону послышалось ворчание, смешанное с шумом ветра. Доюн молча слушал это бормотание, в котором нельзя было разобрать ни слова, а затем внезапно спросил:
— ...Тогда, может, проявите сострадание к несчастному человеку и поможете ещё раз?
Словно желая услышать, что тот скажет дальше, ворчание Сону стихло. Доюн, дождавшись этого, открыл рот:
— Как я уже говорил вчера, мне нужен ваш феромон, Квон Сону-сси.
Едва договорив, Доюн почувствовал, как атмосфера в машине внезапно стала тяжёлой. Даже с лица Сону, ещё минуту назад ухмылявшегося, исчезла всякая улыбка. Скорость автомобиля, кажется, слегка возросла.
— Опять эти разговоры о чёртовом феромоне?
— Возможно, для вас это пустяк, но для меня — вопрос важный.
Доюн посмотрел на Сону. Тот, с бесстрастным лицом ведя машину, встретил его взгляд в зеркале заднего вида. В глазах Сону застыло холодное безразличие, словно он потерял всякий интерес.
— Важно это или нет — какое мне дело, Чха Доюн-сси? У тебя денег куры не клюют. Если так невтерпёж, нашёл бы кого-нибудь побыстрее, чего ко мне пристаёшь? Я же вчера уже сказал: не могу я помочь.
С этими словами Сону лукаво улыбнулся одними глазами. В них постепенно снова заиграли живые искорки. Это означало, что он сказал всё, что хотел.
Увидев эту улыбку в глазах Сону, Доюн плотно сжал губы в прямую линию.
Ему самому не хотелось обращаться с такой просьбой к человеку, который не переносит омег. Он прекрасно понимал, что тот вовсе не обязан ему помогать. И всё же Доюн так настаивал — это было похоже на отчаянную борьбу человека, который, чувствуя себя в тупике, хватается за любую соломинку, в данном случае — за такой «спасательный круг», как Квон Сону.
И прежде всего — за феромон Квон Сону. Тот свежий, зелёный аромат врезался в память Доюна.
В сущности, как и говорил Квон Сону, проще всего было бы нанять кого-нибудь, заплатив приличные деньги и просто заключить сделку на получение феромона.
Но почему-то запах, который щекотал кончик носа, не забывался. Настолько, что его совершенно не интересовали феромоны других.
Доюн тяжело выдохнул, словно оказался в безвыходной ситуации, затем закрыл глаза. Как только веки опустились, его тревожный ум, казалось, обрёл покой.
Почему обязательно Квон Сону? В тот самый момент, когда ему нужны феромоны альфы, появляется альфа с омегафобией. Ясно, что Бог окончательно махнул на него рукой.
Не желая ни о чём больше думать, скрестив руки на груди, Доюн откинулся на мягкую спинку сиденья. Долгое время он сидел так молча, но вдруг с переднего сиденья раздался голос Сону:
«???» Решив, что Доюн уже уснул, Сону слегка приподнял окно. Шум ветра немного стих, и в образовавшейся тишине послышалась нежная мелодия фортепиано.
Под звуки фортепиано, которые показались ему смутно знакомыми, Доюн постепенно, сам того не замечая, погрузился в сон.
— Приехали, так что просыпайся.
От оклика, ещё сонный Доюн, огляделся по сторонам. За окном виднелся знакомый пейзаж — значит, за это время они уже добрались до дома бабушки.
Неужели он уснул? Да ещё и в чужой машине?
Доюн даже в машине профессиональным водителем не мог нормально заснуть. Возвращаясь после ночной работы, по пути домой он лишь прикрывал глаза. Пока Доюн сидел с удивлённым выражением лица, Сону, вышедший первым, просунул голову обратно в салон и сказал:
— Чего сидишь? Быстрее выходи.
Не дожидаясь ответа, мужчина с грохотом захлопнул дверь. Он сделал это с такой силой, что машина вся содрогнулась.
«Ну и характер». Выйдя следом, Доюн проворчал про себя.
Сону, который тем временем дошёл до ворот, крутил на пальце ключи и уверенно зашёл в дом бабушки, словно к себе домой. Доюн уже хотел пойти за ним, как вдруг замер, услышав голоса во дворе.
Пока Доюн стоял перед воротами, не зная, что делать, Сону непринуждённо влился в беседу с мужчинами. По разговору, похоже, он вызвал мастера для ремонта. Хотя слова его звучали именно так, вид у него был озабоченный — видимо, он переживал из-за неполадок с водой. Разумеется, он беспокоился не о самом Доюне, а о бабушке.
— Эх, так не пойдёт. Сложно всё.
— Да всё нужно выдирать, до самого пола.
Мужчина, которого назвали дядей Ёнгу, подробно объяснял Сону, где и что сломалось, что именно нужно ремонтировать. Чувствуя себя незваным гостем, Доюн так и топтался на месте у ворот, не решаясь подойти ближе.
— До самого пола? Вы же говорили, просто трубы прорвало. Так ведь?
— Эй... куда он делся? — Сону повернул голову к воротам. Доюн почувствовал, как взгляды собравшихся мужчин устремились в его сторону.
«Ох, если кто-нибудь узнает меня, будет катастрофа». Доюн в панике принялся шарить по карманам в поисках чего-нибудь, чем можно было бы закрыть лицо. Но в его утренних домашних штанах, естественно, не оказалось ничего подходящего. «Чёрт». В конце концов, так ничего и не найдя, Доюн просто снова растрепал чёлку, прикрыв ею половину лица. Конечно, для полного спокойствия этого было мало, но вряд ли кто-то с первого взгляда признает в нём Чха Доюна.
Сглотнув, Доюн толкнул ворота. Старые петли жалобно скрипнули. Как только он переступил порог, взгляды мужчин направились на его лицо. Доюн низко склонил голову, словно здороваясь:
Он был так напряжён, что голос его дрожал. Даже во время презентации проектов он никогда так не трясся. От смущения затылок предательски горел.
— Это кто? Вроде впервые вижу.
— А, дядя, вы не знаете. Это внук Ынсон-хальмони*. Внук.
Глаза мужчин загорелись. Некоторые даже откровенно оглядывали Доюна с головы до ног.
— Внук? А я-то думал, где-то уже видел его... Но кого он тут ищет? И вид у него такой...
— Хватит, можете не обращать внимания. Так что там с домом?
Не дав Доюну даже толком поздороваться, Сону замахал рукой, отвлекая внимание. Мужчины тут же отвели взгляды от Доюна и снова заговорили о доме.
Доюн, который как раз мучился вопросом, как представиться и откуда он взялся, вздохнул с облегчением. Он был даже благодарен Сону за то, что тот отвёл от него внимание. Хотя тот, конечно, сделал это вовсе не из желания ему помочь.
— Да не в воде проблема. Тут весь дом в разнос пошёл, понимаешь? От сырости всё перекосило.
— Разве бабушка кого-то слушает? Она же скажет: «Зачем чинить, если я всё равно скоро умру?»
Сону усмехнулся. Мужчины захохотали. Кто-то хлопнул Сону по спине, сказав: — «Кроме него о бабушке никто не заботится». Похоже, люди привыкли к тому, что Сону заботится о бабушке. Доюну стало ещё более неловко от того, что он сам, настоящий внук, выглядел на его фоне чужим.
Ему было неловко поднимать голову, и он принялся рассеянно стучать носком тапка по земле. На неподходящего размера пушистые тапочки оседала пыль.
— Да тут где-то месяц работы...
Доюн поднял голову. Подумать только, он не сможет пользоваться домом целый месяц. Тогда где ему оставаться? Сейчас ему некуда ехать, кроме Сочхона!
— Ох, ну и что же теперь бабушка будет делать?
— Бабушка? Не переживайте. Есть же мой дом.
— Ха-ха, Сону — настоящий почтительный внук, почтительный.
Казалось, они совсем забыли о Доюне, стоявшем в стороне. Доюн, охваченный тревогой, робко сделал несколько шагов в их сторону.
Взгляды Сону и мужчин обратились к Доюну. В отличие от остальных, растерянных и только что вспомнивших о его существовании, Сону выглядел невозмутимым. Насмешливо прищурившись, он усмехнулся.
— У тебя же денег полно. Найми помощника или кого-нибудь ещё, ай!
Испуганный словом «помощник», Доюн рефлекторно пнул мужчину по голени. Не ожидавший удара Сону тут же скорчился на месте, растирая ушибленное место.
— Зачем вы говорите такие ненужные вещи?
Неужели пнул слишком сильно? Видя, что Сону не может подняться, Доюн от беспокойства протянул ему руку. Но по инерции он вытянул травмированную правую руку, и гипс зацепился за что-то, потянув его вперёд.
Вместе с возгласом тело Доюна наклонилось.
Потеряв равновесие и видя, как пол неумолимо приближается, Доюн крепко зажмурился. «Уже второй раз за сегодня я валюсь на пол. На этот раз что ушибу? Нос? Подбородок?»
Уже сморщившийся в ожидании неминуемой боли, Доюн широко раскрыл глаза, почувствовав мягкое прикосновение, обвившее его.
Первое, что он увидел, открыв глаза, — это широкая грудь. Прижавшись носом и губами к груди, Доюн растерянно моргнул.
Сквозь запах табака почувствовался свежий, травянистый аромат, отдающий хвоей. Когда он глубоко вдохнул, ощутился лимонный запах, проникающий сквозь лесную свежесть. В этот миг давящее чувство, скопившееся в груди, исчезло, и тело мгновенно стало лёгким. Сознание постепенно затуманивалось, и в голове крутилась только одна мысль — хочется так и остаться лежать. Доюн сам не заметил, как прижался щекой к груди мужчины.
В этот момент грудь мужчины завибрировала от голоса. Услышав голос Сону сверху, Доюн с побледневшим лицом резко выпрямился.
От того, что Доюн резко вскочил и, видимо, надавил гипсом на больное место, Сону взвыл и дёрнулся всем телом.
— Уф... Шутишь, что ли? Я же тебя поймал, чтобы ты не ушибся.
Придавленный снизу Сону ворчливо бросил эти слова. Подумав: «Хочешь помочь а в итоге виноват оказался», Доюн попытался подняться, но вдруг замер от странного ощущения внизу.
«Что это? Странное чувство...»
Он попытался встать, но ноги лишь мелко дрожали, а сил совсем не было. По лбу побежал холодный пот.
Увидев растерянный вид Доюна, Сону нахмурился.
Но не договорив, застыл взглядом на одном месте. Взгляд Доюна, неподвижно сидевшего до этого, последовал за ним вниз.
Посмотрев вниз, Доюн мог только замереть, как дурак. Потому что между его поджатых ног отчётливо выпирал внушительный бугор.
Среди бела дня. Изумлённо уставившись на свой стояк, Доюн снова поднял глаза и посмотрел на Сону.
Как только их взгляды встретились, он ощутил остаточный аромат феромонов. Свежий лимонный запах. Это точно был его феромон.
В день первой встречи с Квон Сону Доюн вспомнил наслаждение, которое разлилось по спине, едва он уловил его запах. Губы медленно приоткрылись. Неужели он сейчас возбудился из-за феромонов альфы?
Пока Доюн, ошеломлённый невероятной реакцией тела, пребывал в прострации, сзади послышались чьи-то шаги. Пальцы, которыми он упирался в землю, напряглись.
Голос дяди Ёнгу громко разнёсся по двору. Лицо Доюна мгновенно побледнело.
Боясь, что их увидят, Доюн снова навалился на мужчину. Сону, которому гипс вдавился в грудь, снова издал стон: — Ык!
— Всё, всё в порядке. Просто на минуту закружилась голова.
Он кивнул и почувствовал на себе пристальный взгляд Сону. Прижавшись лбом к его плечу, Доюн поспешно отвёл глаза.
Спросил Сону недовольным тоном.
Доюн тихо прошептал так, что его почти не было слышно, если не находиться совсем рядом:
— ... Если я сейчас встану, нас увидят.
— Это твои личные проблемы, Чха Доюн-сси.
«Почему он всегда так говорит?» Квон Сону, казалось, был неплохим человеком, но стоило ему открыть рот, сразу начинал раздражать. Слова «Это из-за ваших феромонов» уже подступили к горлу, но он с трудом сдержался. Во-первых, уверенности до конца не было, а во-вторых, если бы он это сказал, это бы выглядело как оправдание.
— В любом случае, извините, но придётся подождать. Я скоро приду в себя.
— Разве от того, что ты так захотел, он успокоится? — насмешливо фыркнул Сону. Доюн сам не заметил, как скрипнул зубами и сжал кулаки. Странно, но рядом с этим человеком он постоянно делал то, что обычно не делал.
— Если не собираетесь помогать, будьте хотя бы потише.
— То есть главное — чтобы не заметили, да?
Резко подняв голову, Доюн удивлённо заморгал.
Сону произнёс таким тоном, который говорил: «Ну что с тобой делать».
— Везёт же тебе на неприятности, Чха Доюн-сси. Кто бы посмотрел — подумал бы, что сам напрашиваешься.
Не успел Доюн ответить, как рука Сону пришла в движение. Поверх спины, нагретой солнечными лучами, легла ладонь.
Сону одной рукой обхватил Доюна за спину и резко поднял его корпус. За долю секунды обзор расширился, и Доюн почувствовал на себе взгляды окружающих.
Доюн снова уткнулся лицом в плечо Сону. От осознания того, что двое взрослых людей возятся на глазах у всех, его уши вспыхнули.
Сону же, не обращая внимания на его смущение, другой рукой крепко поддержал Доюна за ягодицы и поднялся на ноги. От неожиданного движения Доюн дёрнул ногами.
— Ты же не хотел, чтобы заметили.
«Ах, семь пятниц на неделе — утомил». Сону, словно устав от всего этого, покачал головой. Доюн крепко вцепился левой рукой в его плечо — если бы он, разозлившись, вздумал опустить его на землю, это было бы полным провалом.
Благодаря этому, видимо, мужчине стало удобнее нести его, и он медленно зашагал. Доюн как раз мысленно вздохнул с облегчением, подумав: «Ну вот, сейчас наконец выберемся», когда...
Ноги, обхватывающие талию, сами собой напряглись. Потому что при каждом шаге низ неизбежно прижимался к Сону. Возбуждённый из-за феромона пах никак не желал успокаиваться, сколько бы Доюн ни пытался взять себя в руки. Почувствовав, как сжимаются его бёдра, Сону остановился. Затем повернув голову,посмотрел на профиль Доюна. Его дыхание коснулось уха.
— И что же ты опять возбудился?
«...!» Доюн остолбенел от этих слов, брошенных как бы между прочим.
«Возбудился, значит... Ты хоть понимаешь, из-за кого всё это?» Чувствуя, как уши заливаются краской, Доюн изо всех сил стиснул плечо Сону. От волнения он не рассчитал силу, и Сону вскрикнул от боли: «Аяй!»
— Руки у тебя, чёрт возьми, сильные.
— А, не знаю, не знаю. Дядя! Я сейчас этого человека уложу и вернусь.
Сону перебил его и заговорил сам. Он даже снова зашагал, словно собирался полностью заткнуть ему рот.
Не в силах разрешить это тягостное чувство, Доюну оставалось лишь крепко стиснуть зубы, чтобы не издавать стоны «уф», «хых».
— Ой, ему сильно плохо, что ли?
— Да. Я сейчас вернусь, так что следите за домом.
Скрип — раздался знакомый скрип ворот, который Доюн слышал уже несколько раз. Впервые этот леденящий душу металлический звук был таким желанным. Доюн разжал губы и тихо выдохнул.
— Ну вот, Чха Доюн-сси, снова мне должен, не так ли?
— Что, нечего сказать? А надо бы.
Его слова явно подталкивали к ответу. Конечно, Доюну было что сказать. Например: «Если у вас омегафобия, почему вы мне помогли? И почему вы не можете дать свои феромоны? Вы говорите мне следить за феромонами, а сами почему их не контролируете, раз довели меня до такого состояния? И ещё... и ещё...»
Он прекрасно понимал головой, что нужно сказать, но слова не шли с языка. Может, он просто хотел услышать «Спасибо»? Если так, то лучше бы он просто помогал, не требуя благодарности. Зачем же специально выводить человека, чтобы вытянуть из него эти слова?
Доюн долго молчал, а потом едва слышно цокнул языком.
На вымученную благодарность Сону ответил с насмешкой. Скажешь «спасибо» — плохо, не скажешь — тоже плохо. Чего же он от него хочет?
Доюн, окончательно выведенный из себя, уже собрался добавить ещё слово, как Сону внезапно остановился. Он даже, казалось, удивлённо втянул воздух.
«В чём дело?» Доюн, который уткнулся лбом в плечо Сону, поднял голову. Слегка отклонившись назад, он увидел лицо Сону. На нём была странная улыбка, уголки губ были напряжены — точь-в-точь как у человека, которого поймали на чём-то нехорошем.
В этот момент со спины раздался знакомый голос. Доюн вздрогнул от неожиданности и обернулся. Там, куда упал его взгляд, стояла бабушка с тростью, оглядывая их с ног до головы.
Из-за внезапного появления бабушки Доюн в конце концов не смог уйти далеко.
— Зачем куда-то идти, когда есть нормальный дом?
Сказала бабушка, затащив их обоих внутрь.
Поскольку внутри дома продолжать нести Доюна на руках было уже невозможно, Сону направился к лежанке, стоявшей в углу двора. Он немного помедлил перед ней, словно колеблясь — проверяя, успокоился ли уже его низ. «Ну и человек — слова никогда не сходятся с делами», — подумал Доюн и пару раз похлопал Сону по плечу, давая понять, что всё в порядке.
— Даже если нет, что поделать. Ещё смешнее — так и висеть на вас.
Сону кивнул. Ослабив хватку, он осторожно усадил Доюна на лежанку.
Как только его ягодицы коснулись лежанки, взгляды обоих мужчин устремились к его паху. К счастью или к несчастью, от неожиданного испуга его возбуждение уже давно прошло.
В этот момент с расстояния в несколько шагов раздался разгневанный голос бабушки.
— Всё же нормально, что там сломалось?!
Бабушка, опираясь на трость, возмущенно повысила голос: зачем всё переворачивать вверх дном. Дядя Ёнгу, который усердно объяснял ей ситуацию, вытер рукой пот со лба.
— Айгу, хальмони! Если не починить — житья не будет. Этот дом — не какая-то там новостройка, зачем вам упрямиться?
В этот момент Сону, который до этого молча слушал разговор, быстрыми шагами направился к бабушке. Взгляд Доюна последовал за его спиной.
— В чём дело, хальмони? Какая-то проблема?
Бабушка молча нахмурилась. Тишина затягивалась, и тогда Сону подошёл к ней сзади. Он положил руки ей на плечи и начал массировать. Видно было, что делает он это не в первый раз — движения были уверенными.
— Говорят, ремонт недолгий. Месяц, ну может, чуть больше. А насчёт того, где жить, можете не переживать. У меня же есть дом. И деньги, говорят, ваш внук всё оплатит. Так что не переживайте, а?
— Что ты говоришь? Я скоро помру, зачем мне молодого парня обременять?
— Ах, хальмони! Почему вы всё время говорите о смерти?!
Услышав это, Сону вспылил. Бабушка, мол, что ты так злишься, помахала тростью в воздухе, словно давая понять, что массаж не нужен и можно идти.
— Сону, а у тебя в доме один человек переночевать сможет?
— Тогда мне не надо. А ты вот моего щенка приюти.
Кончик бабушкиной трости указал на Доюна. Взгляды всех присутствующих устремились на него. Неожиданно став центром внимания, Доюн растерянно огляделся по сторонам.
— Бабушка, вы это... меня имеете в виду?
— А здесь, кроме тебя, кто ещё есть?
Сону рассмеялся: «Ха-ха!», что за глупости.
— Ах, шутки шутите? Я этого человека только вчера впервые увидел, и чтобы мы вместе жили?
— У него же рука сломана, как его одного оставить?
— Да нет, ну всё равно, это...
На Сону с надеждой смотрели глаза бабушки. К тому же торопил и дядя Ёнгу, которому нужно было получить разрешение, чтобы начинать ремонт.
Под градом взглядов и поторапливаний улыбка на лице Сону, словно говорившего «хватит шутить», постепенно сошла на нет.
Не сумев отказать бабушкиной просьбе, Квон Сону был вынужден предоставить свой дом. Был ли он сильно расстроен или нет, неизвестно, но он не отвечал, даже когда его несколько раз окликали по имени. Его обиженный вид со спины казался полным сожалений.
И так — войдя в дом, сняв обувь и поставив сумку в комнате напротив кухни — Сону за всё это время не проронил ни слова. Доюну, шагавшему следом, стало даже душно.
— Квон Сону-сси, хоть что-нибудь скажите...
В тот миг, когда Доюн попытался снова нарушить гнетущую тишину, Сону вдруг схватился за дверную ручку и без предупреждения широко распахнул дверь.
Когда дверь открылась, на Доюна нахлынул застоявшийся в комнате аромат. От запаха феромонов Сону, смешанных с уютным ароматом постельного белья, глаза Доюна широко раскрылись. Он удивлённо посмотрел на Сону, а тот, прислонившись к двери, жестом указал на комнату. Взгляд сам собой переместился с Сону в комнату.
В окне, напротив двери, мерцал свет заката. Доюн медленно перешагнул порог и вошёл в комнату, залитую оранжевым светом. Из-за разлитых по комнате феромонов Сону у него было такое чувство, словно он вторгается в чьё-то личное пространство.
Осмотревшись, он сразу заметил, что комната хранила следы детства. Небольшая кровать, на которой едва поместился бы взрослый человек, светло-коричневый письменный стол с видимой текстурой дерева — самодельный, на вид грубоватый. А вот обои и потолок были яркими. Голубые обои в космическую тему и приклеенные к потолку бледно-жёлтые светящиеся наклейки производили неизгладимое впечатление. На губах Доюна сама собой появилась улыбка от такого яркого дизайна, о котором в своей комнате он не мог бы и мечтать.
И в этот момент Квон Сону, который до этого был молчалив как рыба, наконец открыл рот.
Голос прозвучал низко. Спокойным, словно он смирился с чем-то. Взгляд Доюна сам собой обратился к Сону.
— Ты серьёзно собираешься жить здесь?
Сону сделал шаг в сторону Доюна. Его грудь, казалось, расширилась от глубокого вдоха, а брови резко нахмурились.
— Я не знаю, почему так настаиваешь на Сочхоне, но если уж тебе нужно где-то жить, совсем необязательно это делать в моём доме. Там полно пустых домов. В городе есть и мотели. Пусть они немного староваты, но жить там вполне можно. Я, конечно, из-за просьбы бабушки отказаться не могу, но ты-то тут при чём? У тебя денег полно, найди что-нибудь и съезжай. Если сам решишь уехать, у меня хотя бы совесть будет чиста.
Корие глаза, сияющие оранжевым, как закат, пристально смотрели на Доюна. От этого прямого взгляда, словно проникающего в самую душу, Доюн прищурился.
Люди выдают свои мысли простыми жестами. Например, скрестить руки во время разговора — это своего рода психологическая защита, желание отказать собеседнику или защитить себя от него. А это значит, что Квон Сону, который так наглядно скрестил руки перед ним, думал точно так же.
— Я и так несколько раз тебе помог, ты, видимо, путаешь, но я реально прилагаю усилия, чтобы находиться с тобой, Чха Доюн-сси.
Сону, скрестив руки, посмотрел свысока с невозмутимым видом. От его прежнего, показанного бабушке, мягкого и нежного поведения не осталось и следа.
— Быть рядом с омегой, который постоянно распыляет феромоны, само по себе не так-то просто.
Сону недовольно покачал головой. Затем он протяжно выдохнул, словно выпуская накопившийся воздух. Всем своим видом показывая, как ему неприятны феромоны Доюна.
Честно говоря, если бы Доюн сказал, что ничего не ожидал, это было бы ложью. Сейчас, когда лекарства не помогают, а боль усиливается, находиться рядом с альфой было выгодно в любом случае. К тому же, Квон Сону, пожалуй, был единственной альфой, чьи феромоны не были ему противны.
Доюн широко распахнул полуприкрытые глаза. Сону удивлённо приподнял бровь, словно спрашивая: «Что ты на меня так смотришь?».
Судя по открытому лбу, едва прикрытому чёлкой, выразительным глазам и прямому носу, Квон Сону был довольно привлекательным мужчиной. Наверное, если бы Доюн не был омегой, он бы относился к нему с должным уважением. Впервые в жизни столкнувшись с таким отношением просто потому, что он был омегой, Доюн почувствовал необъяснимое внутреннее смятение.
«Что это за омегафобия? Что ты собираешься делать в одиночку, если ненавидишь всех омег мира?»
Доюн с недовольным видом посмотрел на Сону.
— Я понимаю, что это щекотливая тема, но можно задать один вопрос?
Как только он начал, из него хлынули слова, которые накопились внутри.
— Вы что, чисто инстинктивно ненавидите всех омег? И самих омег, и феромоны, которые они выделяют?
— Тогда у вас нет ни одного омеги среди знакомых? Судя по тому, что вы альфа, в вашей семье, наверное, есть хотя бы один омега. Вы и их ненавидите, даже если они родственники?
Сону, который сначала удивлённо моргал, глядя на Доюна, выпаливающего вопросы один за другим, при последнем слове нахмурился. Его скрещённые руки напряглись.
— ... С какой это стати я должен отвечать?
— Просто ваши симптомы омегафобии выглядят очень серьёзно. Вы обращались в больницу или к психологу?
Сону на мгновение замер, а затем резко отвернулся. Доюн растерялся от такой неожиданной реакции. Неужели он, имея такой тяжёлый синдром, даже не пытался его лечить? Пока Доюн хмурился, Сону скривил губы.
— Тебе-то какая разница, пойду я в больницу или нет?
— Нет, возможно, раньше это было неважно, но сейчас это важно. Вы мне нужны, а ваша омегафобия будет этому мешать.
Сону резко снял повязку с головы. Жест, которым он распустил зафиксированную чёлку, был грубоватым.
Выдохнув, Сону уставился на Доюна жёстким взглядом.
— Тогда и я спрошу. С какой это стати я должен тебе помогать? Кроме просьбы бабушки, других причин нет. Мы что, несколько лет дружим? Или, может, мы родственники?
Сону шаг за шагом приближался к Доюну. От его агрессивной энергетики Доюн сам не заметил, как начал отступать.
— Мне не нужны ни деньги, ни слава. Я просто хочу жить спокойно. Омеги? Если есть возможность их избегать, я буду их избегать. А тут ещё и ты со своим «важным делом». Это моя жизнь, так что не лезь.
Не успел Доюн опомниться, как его спина упёрлась в стену. Сону, прижав его, холодно смотрел сверху вниз. От этого леденящего взгляда и давящей атмосферы дышать становилось всё труднее, а кончики пальцев похолодели.
Обычно он не обратил бы внимания на такую угрозу, но сегодня она казалась такой пугающей. Может, потому что он альфа?
По спине побежал холодный пот. Доюн перевёл дыхание и заговорил:
— ... Но если есть возможность вылечиться, разве не лучше это сделать? Возможно, со временем, при частом контакте с омегами, вам станет легче.
— Нет. Этого не случится. Да я и не хочу. Так что проваливай.
Вместе с этими резкими словами от него исходила сильная энергетика. Ощущение, будто тело сдавливает аура альфы. Это было совсем другое ощущение, не похожее на воздействие феромонов.
Ноги подкосились, и тело качнулось. Чтобы не упасть, Доюн поспешно протянул руку и опёрся на стол.
В тот же миг он почувствовал под ладонью странный предмет — гладкий, но шероховатый, холодный. «Что это?» — Доюн осторожно взял его в руки. Раздался щелчок, будто нажали на кнопку.
То, что помещалось в одной руке, оказалось старой цифровой камерой, с которой местами облезла серая краска. Было видно, что камера сильно повреждена: не только царапины на корпусе, но и треснувший объектив. Это не походило на повреждения от падения.
«Что-то в этой камере знакомое.»
Пока Доюн, глядя на знакомый дизайн, погрузился в свои мысли, взгляд Сону упал на его руку. Увидев камеру в руке мужчины, Сону широко распахнул глаза, словно не веря своим глазам.
— Что такое? Почему она у тебя?!
Сону быстро протянул руку и выхватил камеру. Движение было резким, но не грубым.
Как только его внимание переключилось на камеру, агрессивная энергия, витавшая вокруг, мгновенно рассеялась. Тяжёлая атмосфера разрядилась, и наконец стало легко дышать.
Пока Доюн глубоко вдыхал, Сону был занят осмотром камеры. Он бережно проводил пальцами по царапинам, которые, казалось, появились уже очень давно.
— Ах, чёрт, как же я испугался.
Глядя на него, который так переживал, не повредилась ли камера ещё больше, в голове Доюна внезапно что-то вспыхнуло.
[Эй, Доюн, смотри! Это ж надо, хён наконец собрал всю коллекцию!]
Эта камера. Он сразу понял, почему она показалась знакомой — он видел её раньше. Среди множества камер, которыми хвастался его двоюродный брат — коллекционер, была целая подборка камер марки S. И он точно видел там эту модель. Из-за её необычного вида она смутно запомнилась ему.
Как только он вспомнил про камеру, в голове словно включился свет. То, что он не чинит сломанную камеру и так трепетно к ней относится, значит, он просто не нашёл способа её починить. А это значит, что есть лазейка, через которую можно просочиться.
Конечно, сопротивление брата-коллекционера будет сильным, но способов его убедить предостаточно. Так может быть, если ему удастся уговорить Квон Сону, то сможет получить его феромоны?
Доюн, с трудом сдерживая непроизвольно расползающуюся улыбку, прокашлялся. Сону, который был поглощён камерой, услышав этот звук, лишь приподнял глаза.
Глаза Сону сузились. Он притянул камеру к себе, и весь его вид был напряжённым и настороженным.
Самое главное в переговорах — не показаться заинтересованным. Особенно когда имеешь дело с таким настороженным собеседником, нужно показывать беззаботность, чтобы сломать стену. Это был навык, который Доюн отточил на множестве людей.
Доюн легко уселся на край стола. И затем, будто это пустяк, неторопливо, но низким голосом спросил:
Одна бровь Сону дёрнулась. Кончики пальцев, сжимающих камеру, побелели.
— Починить эту камеру. Похоже, она вам очень дорога.
Сону резко нахмурился. Его взгляд с недоверием метался между камерой и мужчиной. Но в его подозрительном взгляде Доюн уловил лёгкую надежду. Это было доказательством того, что его защитная стена понемногу рушится.
— Всё равно не сможешь починить, не обольщайся. Я уже обращался в сервис, но сказали, что модель слишком старая, не подлежит ремонту. Ты что, собираешься создать несуществующую деталь?
Усмехнулся Сону. Услышав это, Доюн мягко улыбнулся, будто узнал что-то новое.
— Ах, вот оно что. Если не найти, можно же сделать. Я как-то не подумал об этом. Спасибо.
От такого спокойного ответа Сону остолбенел. Его растерянный взгляд был Доюну очень приятен.
Всё же Квон Сону гораздо больше идёт такое выражение лица, чем когда он испускает свою агрессивную ауру.
— А, нет... Я же сказал, её невозможно починить.
Сону снова прижал камеру к себе. Доюн, который и не думал её отбирать, только усмехнулся, глядя на то, как тот трепетно её обнимает.
Глядя на самоуверенное лицо Доюна, выражение лица мужчины стало странным. Он окинул взглядом его спутанные, нечёсаные волосы и гипс — во взгляде читалось сомнение. Но предложение было заманчивым, поэтому в глазах промелькнуло и некоторое колебание.
Сону мельком взглянул на камеру, провёл языком по пересохшим губам и заговорил:
— ... Просто так ты не починишь, да?
Услышав эти слова и прищурившись, Доюн улыбнулся. «Ага, клюнул». Сидя на краю стола, он приподнялся, и почувствовал, как Сону, приблизившийся к нему, вздрогнул.
— Если хотите что-то получить то должны что-то предложить взамен.
— Значит, условие... Ха, чёрт.
Доюн кивнул, зачем спрашиваешь, если и так знаешь. В тот же миг глаза Сону начали беспокойно бегать.