Новелла "Неромантическая феромонотерапия" Глава 8.3
Как только они вошли в комнату, Доюн толкнул Сону в плечо. Тот, с удивлённым видом глядя на него, послушно отступил назад.
Доюн освободился от руки, обхватывающей его талию, и продолжил толкать его назад.
Хоть и растерянно, но Сону медленно пятился. Шаг, другой. Когда он мягко подтолкнул его, колени Сону упёрлись в край кровати. Доюн, словно только этого и ждал, надавил ему на плечи, усаживая на кровать.
Встретившись взглядом с Сону, сидящим на кровати и смотрящим на него снизу вверх, Доюн на мгновение перевёл дыхание.
Наверное, потому что это была комната, где в основном жил Сону, здесь его феромоны чувствовались сильнее, чем в других местах. От его феромонов, проникающих глубоко в лёгкие, тело непроизвольно дрожало.
Ощущая это приятное чувство всем телом, Доюн медленно моргнул.
«Интересно, сегодня он впервые соприкасается с ним в здравом уме?»
Начать, не будучи опьянённым феромонами. Этот факт вызывал одновременно смущение и странное чувство ответственности.
В прошлый раз, когда сознание было затуманено, он безвольно отдавал своё тело в руки Сону, но сегодня ему казалось, что так бесстыдно вести себя нельзя.
Доюн сглотнул и сделал шаг к мужчине. Когда он встал между его ног, Сону поднял голову и посмотрел на него.
От его взгляда, который, казалось, спрашивал: «Почему ты стоишь так далеко?», лицо Доюна вспыхнуло. Что подумает Сону, когда поймёт, что он собирается делать?
Доюн провёл тыльной стороной ладони по горячим щекам и медленно опустился на колени.
— Я не могу только получать. ...Сегодня я тоже сделаю вам приятно.
Опасаясь, что удивлённый Сону попытается остановить его, Доюн быстро устроился между его ног.
Опустившись на колени, он увидел прямо перед собой пах Сону. Сквозь свободные домашние штаны отчётливо вырисовывался контур, и губы пересохли.
Доюн поднял руки и потянул резинку его штанов. Резинка натянулась, и показались чёрные трусы. Бёдра Сону дрогнули.
— Хотя я никогда этого не делал ...зато получал довольно часто.
Закончив фразу, Доюн резко стянул нижнее бельё мужчины. В мгновение ока обнажившийся член заставил Сону испуганно вздрогнуть.
— М-м? Ч-Чха Доюн-сси, подожди, ах!
Как только ладонь коснулась его, ещё мягкий член Сону дёрнулся. Хотя он пока не был возбуждён, размер уже был внушительным. Доюн медленно сжал член в руке.
Длинными прямыми пальцами он обхватил член и мягко провёл вниз. Сону издал сдавленный стон и запрокинул голову.
Доюн смотрел как заворожённый на то, как член альфы постепенно наливался твёрдостью. Он никогда раньше не рассматривал чужие гениталии так пристально, и тем более не трогал их.
Когда он осторожно поднял взгляд и встретился глазами с Сону, который, закусив губу, сдерживал стоны. В тот же миг по его руке побежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом от странного наслаждения. Квон Сону, который тает от его прикосновений. Почему-то в голове будто всё выгорало дотла.
Покусывая губы, Сону сверлил его взглядом. Взгляд был обиженным, но совсем не угрожающим. Судя по тому, что он молчал, похоже, ему и правда нравилось...
Доюн с трудом вытащил из глубин памяти давно забытые сцены. Давным-давно — прикосновения бывшей партнёрши, которая ласкал его, и последующие действия. Когда перед глазами всплыл образ алых губ, сжимающих его член, Доюн почувствовал, как затылок заливается жаром.
Тогда ему не нравилось, когда ему отсасывали. Он думал: зачем заходить так далеко, если они просто удовлетворяют похоть по обоюдному согласию? К тому же он и сам никогда не был особо заинтересован в сексе.
Но теперь, оказавшись в подобной ситуации, он, кажется, начинал понимать причину. Хочется сделать ему приятно. Хочется, чтобы он почувствовал больше. Хочется видеть, как он тает. Наверное, именно поэтому.
Доюн смочил пересохшие губы языком. Затем осторожно наклонил голову. Когда он коснулся губами головки, Сону, удивлённо вскрикнув, схватил его за голову.
Не обращая внимания на попытки мужчины оттолкнуть, Доюн высунул язык. Когда он лизнул выступившую на головке смазку, почувствовался солоноватый вкус.
Вкус был не из приятных. Но и не слишком противным. Благодаря тому, что между солоноватостью тонко чувствовались феромоны Сону.
Доюн одной рукой крепко сжал его ствол и медленно раскрыл губы. Когда он взял головку в рот, сверху раздался стон Сону.
Доюн провёл языком по тому, что оказалось у него во рту. Он водил широко раскрытым языком по округлой части и осторожно щекотал головку, отчего Сону вздрогнул и крепче сжал его волосы.
От того, как мужчина дернул его за волосы, стало немного больно. Доюн на мгновение замер и слегка приподнял голову.
Проглотив скопившуюся слюну и пристально посмотрев вверх, он увидел, как Сону, прищурившись, выдохнул.
Хотя он говорил это, его пальцы ослабили хватку. Доюн, сам не замечая, улыбнулся и опустил голову ещё ниже.
Когда он чуть шире раскрыл рот и протолкнул его член глубже, головка, царапая нёбо, скользнула внутрь. Внезапно вставший член альфы был настолько большим, что его было трудно проглотить целиком.
С усилием принимая его всё глубже, Доюн нахмурился, почувствовав, как что-то упирается в горло.
От того, что горло начало саднить, на глазах выступили слёзы.
Дрожащей рукой Доюн ощупал член Сону. Он думал, что проглотил половину, но оказывается, оставалось ещё много.
Даже когда он просто смотрел на него, он думал, что он большой, но не ожидал, что настолько.
Тяжело дыша через нос, Доюн крепко зажмурился. «Я смогу, я смогу», — мысленно повторяя слова ободрения, он проглотил головку глубже, и в этот момент между ягодиц проскользнула чья-то рука.
От того, что его потянули вверх, раздался хлюпающий звук, и член выскользнул изо рта. Не успев проглотить стекающую слюну, Доюн лишь моргал.
— Ха-а... Я не буду один получать удовольствие. Если уж делать, то давай вместе.
Когда Доюн встал на обе ноги, Сону поднёс руку и вытер его губы. Он тёр их до тех пор, пока влажные от слюны губы не начали гореть, затем убрал руку и притянул Доюна за талию. Сквозь тонкую футболку чувствовалось его горячее дыхание.
— Чха Доюн-сси, выпусти феромоны.
— Да. Ты же теперь можешь их контролировать.
Положив подбородок ему на живот, Сону смотрел на него снизу вверх. Взгляд был требовательным, словно торопил: «Давай быстрее».
Это было мило, но в то же время немного смущало. Он никогда специально не выпускал феромоны, кроме тех случаев, когда его тело реагировало на феромоны альфы.
Пока Доюн колебался, рука, обхватывающая его талию, скользнула вниз. Поверх домашних штанов его ягодица была крепко сжата.
— Быстрее. Мне тоже вдруг стало любопытно... почему твои феромоны мне не противны.
Бормоча себе под нос, Сону снова уткнулся лицом в живот. При каждом его выдохе сердце Доюна билось чаще.
Доюн медленно протянул руку и обнял его за голову. Мягкие пряди волос скользнули между пальцев.
Поглаживая волосы мужчины, Доюн осторожно начал выпускать феромоны.
Он почувствовал, как Сону глубоко вдохнул. От того, как тот старался впитать его феромоны, поясницу пробрала дрожь.
Доюн сам не заметил, как задрожал и крепче прижал его к себе.
— ...Почему твой феромон не вызывает у меня отвращения — не знаю.
Выдохнув, Сону сжал руки на его талии. В тот же миг от него резко хлынул густой феромон альфы — словно отвечая на феромон Доюна.
От густого альфа-аромата, проникающего так близко, колени Доюна подкосились. Привычно подхватив его, Сону усадил к себе на бедро.
Оказавшись у него на коленях, Доюн вспыхнул.
— А, это из-за феромонов, я вдруг ослабел…
Сону, пристально глядя на его лицо, запустил руку в его штаны. От прохладных пальцев, скользящих по коже, бёдра Доюна напряглись.
Когда он медленно потянул штаны и трусы вниз, те застряли на середине бёдер. От неожиданности Доюн, не зная, что делать, лишь крепко вцепился в его плечи.
Наверное, из-за близости феромоны ощущались так отчётливо, что голова шла кругом.
Пока Доюн тяжело дышал, рука, скользнувшая по бедру, легко коснулась между ягодиц. Когда пальцы, словно дразня, коснулись влажного входа, Доюн инстинктивно прижался к нему.
Его член, стоящий так, что касался живота, тёрся об одежду Сону.
Не успев смутиться от вырвавшегося стона, его ягодицы раздвинулись.
Он чувствовал, как отверстие, открытое холодному воздуху, пульсирует и сжимается.
Пальцы коснулись дырочки. Каждый раз, когда они касались влажного входа, бёдра дрожали. Как только кончики пальцев слегка проникали внутрь, он поймал себя на желании, чтобы они вошли глубже.
— Если нужно, я могу помогать тебе каждый день.
— Такое, отныне делай только со мной.
Пальцы, массировавшие вход, внезапно проскользнули внутрь. Сразу два пальца вошли в него, но боли не было — наоборот, перед глазами посыпались искры.
Раздвигая узкий проход, пальцы продвигались глубже и остановились в одной точке. В тот момент, когда стенки сжались вокруг пальцев, кончики пальцев сильно надавили на внутреннюю стенку.
— Ххы-а-а! С-Сону-сси, ах, это, ух!
От прикосновений, разминающих выступающую точку, внутренние стенки сжимались. Смазка, вытекающая от каждого прикосновения, скапливалась на ладони Сону.
От внезапного проникновения Доюн растерянно посмотрел на Сону.
Доюн одной рукой обхватил его щёку. Медленно поднимая голову мужчины, он встретился взглядом с расширенными чёрными зрачками.
— Свои феромоны отдавай только мне.
Доюн с ошеломлённым видом гладил лицо Сону, опьянённого феромонами. Впервые увидев его таким, внутри защемило.
Значит, и этот человек может опьянеть от феромонов.
Увидев его полуприкрытые глаза, расширенные зрачки и покрасневшее лицо, Доюн, чувствуя странное удовлетворение, улыбнулся.
Доюн не ответил, просто улыбнулся. Ведь он не мог сказать: «Мне нравится видеть, как ты теряешь контроль из-за меня».
Сону надул губы. Доюн, посмеиваясь, как над ребёнком, чмокнул его в надутые губы.
— ...Не смейся. Когда ты смеёшься, мне становится странно.
Пробормотав это едва слышно, Сону притянул Доюна за талию.
Горячие губы коснулись шеи. Вздрогнув, Доюн осторожно гладил волосы мужчины.
Когда они так обнимались, Сону вдруг вытащил пальцы. От того, как внутренняя стенка сжалась, Сону словно раздвинул её. В образовавшемся промежутке в неё проскользнул ещё один палец.
Глубоко вошедшие пальцы, словно проникая, медленно вышли и снова вошли. Когда три длинных и толстых пальца вошли внутрь, ощущение распирания усилилось.
При каждом движении пальцев, царапающих внутренние стенки, чувствительная плоть внутри вздрагивала. Чувствуя, как низ болезненно расширяется, Доюн напряг ягодицы, сжимая вход.
— Ах, Сону-сси, помедленнее, ух...
— Тебе ведь приятно. Твои феромоны сильно выделяются.
Рука Сону без колебаний давила на внутреннюю стенку. Когда пальцы, расширяющие проход, коснулись одной точки, инстинктивно вырвался всхлип, и на глазах выступили слёзы.
Согнув пальцы, Сону надавил на туго набухшую точку. От ощущения, будто по позвоночнику прошёлся электрический ток, Доюн закусил губу и запрокинул голову.
— ...! Хор... хорошо, а-ах! Хаа...
Глядя на содрогающегося Доюна, Сону быстро двигал рукой. Хотя Доюн запрокинул голову, он чувствовал, что мужчина пристально смотрит на него.
От стыда хотелось закрыть лицо, но тело потеряло контроль и бесконтрольно вздрагивало. Стоны, похожие на крики, вырывались сами собой.
Каждый раз, когда он двигал рукой, смазка, скопившаяся на ладони, прилипала к коже, издавая влажные, хлюпающие звуки. От этих непристойных звуков Доюн, всхлипывая, сам не замечая, выгибал поясницу.
Когда он напряг бёдра и встал на колени, пальцы внутри выскользнули. Он отчётливо чувствовал, как внутренняя стенка, прилипнув к пальцам, слегка выворачивается наружу.
— Ух, хны, подо... подождите, ах...
Забыв о гипсе, Доюн оттолкнул плечо Сону. Почувствовав лёгкую боль в руке, он нахмурился, и Сону осторожно взял его за правую руку. Его движение, когда он медленно убирал руку с плеча, было нежным.
Глядя на него сверху вниз с расстояния в ладонь, Доюн кивнул. Слёзы, скопившиеся на глазах, капали вниз и, на мгновение задержавшись на его щеке, скатывались вниз.
Словно вытирая слёзы, он обхватил лицо Доюна ладонями. Потираясь лицом о его широкую ладонь, Доюн покачал головой.
— Ха-а... просто немного ошеломлён...
— В прошлый раз ведь нравилось...
— Тогда я тоже был не в себе, плохо помню...
— А, может быть, моих феромонов недостаточно?
Не успел он договорить, как рядом начал распространяться альфа-феромон. И без того туманное сознание ещё сильнее заволокло феромонами, и глаза Доюна широко раскрылись.
От альфа-феромонов, проникающих во всё тело, и чужого тепла он чувствовал, как пульсирует отверстие, словно втягивая его.
Пока он с трудом удерживался на ногах, между бёдер что-то коснулось его. Горячее и тупое прикосновение принадлежало члену Сону, который совсем недавно он сосал ртом.
Доюн растерянно посмотрел на Сону. Но тот уже был полуопьянён, его взгляд был рассеянным.
Влажные от смазки пальцы сжали его ягодицы. К раскрытому, пульсирующему входу что-то тяжело прижалось.
От ощущения, как горячие прикосновения трутся о пульсирующий вход, дыхание перехватило.
— Говорят, если стимулировать слизистую, феромоны впитываются лучше.
Нашёптываемые в ухо слова, доносились обрывками. Из-за грохота собственного сердца в ушах звенело.
— Сону-сси, подождите. Подождите.
Вцепившись в плечи альфы, Доюн попытался приподняться, но сопротивляться силе Сону было бесполезно.
Тем временем головка члена начала вдавливаться внутрь. Сжимающийся вход раскрылся, и внутренняя стенка с готовностью приняла его. Одновременно с этим слизистая, обильно стимулированная пальцами, горячо сжимала его головку.
Когда толстый ствол пронзил его, прямая спина резко выгнулась.
«Дальше нельзя. Нельзя входить глубже». В голове звучали сигналы тревоги, но внутренние стенки жадно поглощали его член. Словно они только и ждали этого момента — низ живота пробивало мелкой дрожью.
Доюн медленно опустил руку и обхватил свой живот. Представив члена Сону внутри под упругими мышцами, ноги, которые едва держали его, вдруг обмякли.
Медленно поднимающийся член остановился и вошёл до конца. Внутренняя стенка растянулась до предела, впуская его, и вскоре бёдра Сону коснулись его ягодиц.
От того, как вход, казалось, разрываемый, сжимал ствол, Сону низко, с рычанием выдохнул.
Словно не в силах больше терпеть, Сону притянул Доюна за талию. От движения, прижимающего его ближе, он чувствовал, как член внутри проникает глубже.
— Ах, нет! Ххы-у! Не... не надо...
Пытаясь приподняться, Доюн отчаянно мотал головой. Но ноги уже потеряли силу, и наоборот, из-за глубоко вошедшего члена тело лишь сильнее дрожало.
Почувствовав эту дрожь, Сону, уткнувшийся лицом в шею, откуда сочились феромоны, мягко погладил его по спине. Такое нежное прикосновение, словно успокаивающее плачущего ребёнка.
Когда он недоверчиво пробормотал, на этот раз посыпались лёгкие поцелуи на плечи. Но в отличие от нежных действий, его член, погружённый внутрь, всё ещё был угрожающим.
Всхлипывая, Доюн протянул левую руку назад. Он провёл рукой по мокрым от пота ягодицам и ниже, коснувшись члена Сону, наполовину погружённого внутрь.
Он думал, что вошло всё, но оказывается, ещё оставалось. Чувствуя безнадёжность, Доюн проливал слёзы, ощупывая основание, которое не могло войти до конца.
— Как он может быть таким большим..?
С возмущённым бормотанием он пошевелил рукой, и Сону прищурился, криво улыбнувшись. Рука, которая гладила его спину, уже нежно касалась копчика. Это было неожиданно для того, кто обычно казался таким неуклюжим.
Доюн мельком поднял взгляд и встретился с глазами мужчины. Как бы он ни был опьянён феромонами, меняться до такой степени — это было слишком.
Сначала он казался милым, но теперь он был не милым, а уже навязчивым и грубым, и это вызывало лишь обиду.
Зная это или нет, Сону терся лицом о его шею. Он был похож на маленького зверька, ищущего место, где приятно потереться.
Он впился губами в шею, затем высунул язык и лизнул укушенное место.
При каждом его движении языка стенки Доюна содрогались, крепко сжимая член Сон У.
Видимо, Сону понравилось это ощущение, потому что он приподнял бёдра и начал медленно двигаться.
Толстый ствол скользил по слизистой, опускаясь, затем снова глубоко входил внутрь. Каждый раз, когда он подавал бёдра вверх и вбивался в чувствительную точку, острая боль постепенно сменялась удовольствием.
Феромоны, окутывающие Доюна и распространяющиеся вокруг, внезапно заполнили комнату, словно взорвавшись. Вдыхая густые феромоны, пронзающие лёгкие, Доюн крепко прижал к себе голову Сону.
Кожа, соприкасающаяся с кожей, горячее дыхание на шее, член, входящий снизу, и кончик, который ударял куда-то глубоко внутри. Ощущение, что всё, из чего он состоит, с радостью принимает феромон Сону, сводило его с ума.
Внезапно нахлынувшее чувство удовлетворения, охватившее всё тело, заставило Доюна дрожать и стонать.
В тот же миг зрение померкло, а тело задрожало. Одновременно с этим его член, которого даже не касались, напрягся до предела, и вместе с сильным оргазмом с головки брызнула сперма. Белесые капли разлетелись по груди Сону.
Из-за того, что внутренняя стенка сильно сжалась вместе с семяизвержением, движения Сону тоже прекратились.
Глубоко погрузив свой член внутрь, мужчина протянул руку и взял Доюна за подбородок. Влажный язык коснулся век, дрожащих от удовольствия.
От того, что он вылизывал покрасневшие глаза и мокрые от слёз ресницы, Доюн не мог даже нормально открыть глаза и лишь тяжело дышал.
Окутанный волной оргазма, Доюн лишь кивнул, не понимая ни единого слова. Ему хотелось, чтобы это поскорее закончилось, но внезапно Сону приподнялся.
От ощущения, что тело парит в воздухе, Доюн резко открыл глаза и испуганно обхватил его.
— Хм? Сейчас, что вы... ххы-ыт!
С каждым движением член, который не мог войти до конца, постепенно вдавливался глубже. Тихо постанывая, Доюн обхватил ногами талию Сону.
Поддерживая Доюна за ягодицы и спину, мужчина развернул его и уложил на кровать. Как только спина Доюна коснулась мягкого одеяла, проникновение стало глубже. Когда кончик члена коснулся того места, куда не должен был входить, Доюн беспомощно всхлипнул.
Ладонь Сону медленно провела по его лицу.Пальцы, вытирающие слёзы, были нежными, но то, что было ниже пояса – безжалостным. Найдя удобный ритм, Сону ускорил движения. Доюн извивался.
Он одной рукой сжал одеяло и инстинктивно попытался уползти вверх, но Сону схватил его за обе ноги. Лодыжки оказались в больших ладонях, и его тело резко потянули вниз.
Почти выскользнувший член, снова глубоко вонзился внутрь. Каждый раз, когда его ягодицы сталкивались с пахом Сону, раздавался влажный, хлюпающий звук.
Зажатый в тисках Доюн, не мог ни двинуться, ни вырваться, его сознание плавилось от острого наслаждения.
Из его полуоткрытого рта вырывались глупые стоны.
С возбуждённым лицом, тяжело дыша, Сону прижал ноги Доюна к кровати. Бёдра приподнялись в воздух, и член грубо царапал внутренние стенки, входя глубоко.
Ощущение того, как влажная, пропитанная смазкой плоть обволакивает и сжимает член, было отчётливым. Тело дрожало от сильного наслаждения, пронзающего его насквозь.
Хотя он уже кончил один раз, по телу медленно поднималось возбуждение. Тяжело дыша, Доюн сжимал и разжимал одеяло, не зная, куда деть руки.
— С-ст... ах, Сону-сси, хватит... хых!
Услышав жалобный голос, Сону молча посмотрел на него вниз. В его ярких, янтарного цвета глазах отразился его собственный разбитый вид.
Не желая видеть своё жалкое лицо с хриплыми стонами, Доюн крепко зажмурился, и на веки опустились губы.
Губы медленно скользили по лицу. Веки, лоб, кончик носа и наконец губы.
Сквозь приоткрытый от стонов рот осторожно проник влажный язык.
Проникший внутрь язык, надавил на его собственный. Движения были неуклюжими, но для Доюна, потерявшегося в наслаждении, это было идеальной стимуляцией.
Выдыхая горячий воздух, Доюн протянул к Сону обе руки. Ему хотелось крепко обнять мужчину, но из-за гипсованной руки это было невозможно.
Словно прочитав его мысли, Сону наклонился, чтобы ему было удобно обнять его за шею.
От того, что он даже в опьянении феромонами заботился о нём, сердце Доюна сжалось.
Словно одержимый, Доюн втянул язык Сону. Обхватив его толстый язык и жадно всасывая, он почувствовал, как движения бёдер Сону ускоряются.
Чха Доюн, проживший всю жизнь бетой, теперь испытывал молниеносное удовольствие, словно говорящее ему забыть всё прошлое.
От необъяснимого чувства потери, совершенно иного уровня, Доюн всхлипывал и прижимался к нему, а член, который выскользнул, оставив лишь головку, снова глубоко вонзился.
Вместе со звуком влажных шлепков вырвался крик, который был заглушён ртом Сону.
Долгий поцелуй закончился, когда дыхание Доюна начало сбиваться. С хлюпающим звуком губы оторвались, и Доюн судорожно выдохнул. Из уголка рта стекала непроглочённая слюна.
— Ах! Ах, а-а, пожалуйста, помедленнее! Помедленнее!
Слизывая текущую по подбородку Доюна слюну, Сону быстро двигал бёдрами. Каждый раз, когда толстый ствол глубоко вонзался, дыхание сбивалось, и из горла вырывались всхлипы.
Когда член царапал сжатые складки и вбивался в стенки, изо рта Доюна сама собой вырывалась мольба.
— Ах, ах-х! Хватит... ххы-ы, хватит!
Как только он начал бессознательно отбиваться ногами, Сону отпустил его лодыжки. Мужчина чувствовал, как Доюн брыкается всё сильнее, и крепко обнял его.
Объятия были нежными, но Доюн, зажатый в его руках, ничего не мог сделать. Он мог лишь чувствовать, как член Сону, словно выскребая влагу внутри, медленно выходил и входил снова.
От мощного толчка, вбивающегося в одну точку, его чуть не вырвало. Уткнувшись лицом в шею Доюна, Сону впился зубами.
— Ххы-у! Ух, я, я кончаю, а-а-ах!
Твёрдо стоящий член, казалось, вот-вот кончит, жалко дрожа. Пальцы ног давно подогнулись и побелели.
Словно пытаясь раздавить его, Сону продолжал вбиваться снова и снова. Сила, с которой он покусывал шею всхлипывающего Доюна, тоже становилась сильнее.
И в какой-то момент, одновременно с тем, как он больно впился зубами в шею, член вышел наружу.
Густая жидкость, вырвавшаяся из головки его члена, разлетелась по животу Доюна. Одновременно с этим напряжённый член Доюна тоже содрогнулся и излил семя.
От горячей жидкости двух мужчин, заливающей его живот, Доюн мелко дрожал. Его истерзанная, многократно пронзённая дырочка пульсировала, будто сожалея об опустевших внутренностях, и влажно втягивала воздух.
Доюн опустил дрожащую руку и провёл по животу. Размазывая влажную жидкость ладонью, он тяжело и прерывисто дышал.
Повсюду чувствовался феромон Сону — от одного лишь дыхания всё тело будто снова возбуждалось.
Словно сердце билось в каждой точке тела, над ним с глухим стуком рухнул Сону. От тяжести, бессильно навалившейся на него, Доюн на мгновение растерялся.
Позвал Доюн, и мужчина медленно моргнул, затем, словно спохватившись, откатился в сторону.
Лёжа рядом с Доюном, Сону медленно протянул руку. Затем кончиками пальцев поцарапал загипсованную руку.
Доюн понял, что он извиняется за то, что навалился на его загипсованную руку. Хотелось сказать, что не только рука, но всё тело ломит, но у Доюна тоже не было сил.
Услышав ответ Доюна, Сону тихо засмеялся. Его лицо было таким ясным и чистым, что сложно было поверить, что этот человек только что занимался таким бурным сексом.
«Интересно, он всё ещё не в себе? В следующий раз надо лучше контролировать феромоны...»
Каждый раз, когда они будут так, в опьянении, его тело просто не выдержит.
Доюн пристально смотрел на Сону и тыкал пальцем в его щёку.
Несмотря на тычки в щёку, Сону лишь сонно моргал, не сопротивляясь. Затем, нахмурившись, словно прося прекратить, вдруг уткнулся в объятия Доюна.
Он обхватил его за талию и уткнулся лицом в грудь, и Доюн, не в силах даже нормально лечь, мог лишь растерянно смотреть на мужчину.
Сону не ответил, лишь потёрся лицом о грудь. Только что он был похож на обиженного зверя, а теперь стал маленьким ребёнком.
Раньше он говорил, что даже находиться рядом с омегой невыносимо, а теперь сам прижимается. Глядя на тихо засыпающего Сону, Доюн в конце концов усмехнулся.
Полежав так некоторое время в обнимку, Доюн вздрогнул от прохладного воздуха. Не в силах разбудить глубоко уснувшего Сону, он с трудом вытащил одеяло из-под себя.
Одеяло, мокрое от чьей-то жидкости, было противным, но лучше, чем ничего.
С недовольным лицом он накрылся им и обнял голову Сону, лежащего у него на груди. Мужчина во сне тихо застонал, и это было довольно мило.
Чувствуя дыхание мужчины на своей груди, Доюн расслабленно выдохнул. Тиканье секундной стрелки настенных часов, шум ветра за окном и тихое дыхание щекотали уши, словно колыбельная.
Тепло его тела в объятиях было приятным, а комната, окутанная серебристым лунным светом, хоть и была незнакомой, почему-то дарила ощущение уюта.
Наверное, из-за этой мирной атмосферы. Внезапно Доюна окутало чувство, что можно ничего не делать — и это будет нормально.
Если подумать, он всегда жил в бесконечной спешке. Ни разу не брал отпуска, чтобы отдохнуть с лёгким сердцем. Такова жизнь, где невозможно вырваться из оков чужих взглядов, конкуренции и критериев вроде результатов.
Но почему-то сейчас ему казалось, что он полностью освободился от всего этого и просто существует как есть. Поглаживая волосы Сону, Доюн смотрел на него.
Каждый момент, проведённый с ним, приносил новые чувства. Когда он невольно показывает забытые ощущения и стороны себя, о существовании которых даже не подозревал, ему становится стыдно, но в то же время радостно. Словно бесцветная жизнь наполняется красками.
В тишине смешивались звуки бьющегося сердца. Если бы кто-то спросил, почему оно бьётся так часто, Доюн вряд ли смог бы легко ответить. Потому что он не был уверен, что сможет выдержать бурю, которая наступит после того, как он даст определение этому чувству.
Усилием воли он подавил сложные мысли и прикрыл глаза.
Остался всего месяц. Не долгий, но и не такой уж короткий срок — он не хотел тратить его на запутанные размышления.
Держаться за руки, соприкасаться телами, иногда обниматься, как сейчас. Разве этого не достаточно?
Доюн медленно закрыл глаза. Спрятав сложные мысли глубоко внутри, он, чувствуя тепло Сону, медленно погружался в мир снов.