Новелла "Неромантическая феромонотерапия" Глава 8.2
Джэхён сидел на диване в гостиной. С улыбкой оглядывая дом, он добавил:
— Фотографий здесь очень много.
Доюн сидел на пуфе рядом с диваном и пристально смотрел на Джэхёна. Сзади стоял Сону, скрестив руки на груди и хмуро глядя на него.
Джэхён медленно перевёл взгляд с комнаты на Доюна. Доюн приподнял бровь, словно говоря: «Если есть что сказать — говори».
— Раз пришёл гость, не слишком ли холодно встречаете?
— Гость, который внезапно заявляется без приглашения — это не гость, а незваный посетитель.
Сону ответил резко. Слышно было, как он громко цокает языком, мол, таких незваных гостей не бывает. Джэхён естественным образом перевёл взгляд за спину Доюна.
— Ну, что я без предупреждения пришёл — за это извиняюсь.
— Но ведь я друг Доюна. Можно ведь и просто зайти.
Джэхён пожал плечами, глядя на Сону. Между ними словно проскочили искры.
Доюн был ошеломлён — он не ожидал, что Сону будет так груб с человеком, которого видит впервые.
— А ты сам? Сказал, что едешь к бабушке, а живёшь с этим парнем?
Доюн пнул Джэхёна по голени, словно приказывая замолчать. Тот скривился, изображая боль. Доюн с каменным лицом уставился на него. Джэхён, который вёл себя вызывающе, встретившись взглядом с Доюном, смягчил выражение лица.
Но Сону, похоже, ещё не всё сказал. Он усмехнулся и обратился к мужчине:
— Это друг называется — даёт такие таблетки?
Джэхён наклонил голову, словно делая вид, что не понимает. От этого жеста лицо Сону мгновенно окаменело.
Он опустил руки и быстрым шагом подошёл к Джэхёну. Они стояли друг напротив друга, разделённые лишь столом, и их взгляды жёстко скрестились.
— Ты дал лекарство, зная, что будут побочные эффекты.
— Ну не знаю. Я лишь предупредил, чтобы был осторожен. У любого лекарства могут быть побочные эффекты, всё зависит от человека.
— Не смеши. Ты ведь сказал мне прямо: Можешь дать феромоны в экстренном случае?
— Я просто считал это одним из возможных вариантов.
Джэхён всё так же ухмылялся, словно надел маску, а Сону скрежетал зубами в ответ на него. Переводя взгляд с одного на другого, Доюн тяжело вздохнул.
Он думал, почему они с первого взгляда так враждебно настроены друг к другу — оказывается, эти двое уже сталкивались раньше, без его ведома.
Наверное, это было в тот день, когда Джэхён приехал сюда передать лекарства. Неизвестно, при каких обстоятельствах они встретились, но по тому, как Сону так злится, ясно, что разговор у них был не из приятных.
Хотя Джэхён казался обходительным, иногда он бывал едким, так что Доюн и без вопросов понимал, что тот думает о Сону.
Доюн поднялся с места. В тот же миг взгляды обоих устремились на него.
— А я ничего и не делал. Это он вдруг начал наезжать.
— Хан Джэхён. Я тебе по-хорошему говорю, прекрати.
— Ты всегда только на меня одного набрасываешься.
— Шумно. Ты хочешь, чтобы я принимал гостя по-человечески?
Доюн молча пошёл на кухню и вернулся со стеклянной чашкой. Это был тот самый кофе, который Сону сделал раньше. Лёд уже растаял, но холод ещё оставался.
В тот момент, когда Доюн протянул чашку Джэхёну, его запястье внезапно крепко схватили. Он чуть не выронил чашку от неожиданности.
Доюн, сжав пальцы, обернулся к тому, кто схватил его за руку.
Держа Доюна за запястье, Сону выкрикнул. Его взволнованное лицо напоминало капризного ребёнка.
Сону бормотал так, чтобы все слышали, и мягко подтолкнул руку Доюна. В тот же миг, когда край чашки коснулся его губ, на них попала холодная влага.
— Это выпей сам. Раз уж приложился, не смей отдавать другому.
Сказав это, Сону раздражённо зашагал на кухню.
Вскоре послышался шум, и через некоторое время он вернулся в гостиную. Он поставил перед Джэхёном бумажный стаканчик. Коричневатая жидкость переливалась через край.
Глядя на бледный растворимый кофе, разбавленный неизвестно каким количеством воды, Джэхён усмехнулся. Сону не уступал, ухмыляясь в ответ.
Доюн посмотрел на них обоих, затем перевёл взгляд на Сону.
Когда он чётко, по слогам произнёс его имя, Сону вздрогнул. Доюн широко раскрыл глаза и укоризненно посмотрел на него.
Почувствовав взгляд, Сону обернулся и, встретившись с ним глазами, вдруг надул губы. Вид у него был обиженный.
— А что такого? Я же просто кофе для него заварил.
Доюн молча уставился на него. Сону скривил лицо, будто вот-вот заплачет. По одному выражению лица было понятно, о чём он думает.
Доюн коротко вздохнул и, демонстративно отпил глоток кофе. Дорогой, заваренный из цельных зёрен кофе скользнул в горло, и лицо Сону чуть смягчилось.
Доюн поставил чашку на стол и подошёл к Сону. Тот, не понимая, что он собирается делать, лишь моргал, глядя на него.
Увидев его наивный взгляд, Доюн почувствовал укол совести, но проявил твёрдость. Схватив Сону за руку, он вывел его из гостиной и остановился перед дверью комнаты.
— Квон Сону-сси, зайдите в комнату.
— Нет, подожди. Чха Доюн-сси? Ты хочешь остаться с этим человеком наедине? Мало ли что он может сделать.
— Но он мой знакомый, и не такой странный тип, как вы думаете, Сону-сси.
От этих слов лицо Сону мгновенно окаменело. Он ничего не говорил, но по одному взгляду можно было прочитать его мысли. «Твой друг. Тошнит уже». Наверное, он хотел сказать именно это.
Похлопав его по плечу, Доюн мягко подтолкнул мужчину в комнату.
— Я поговорю с ним и отправлю обратно.
Сону, которого вталкивали в комнату, лишь повёл глазами, оглядывая Доюна с головы до ног, затем фыркнул и резко отвернулся.
— Это ты мне не доверяешь, раз хочешь запереть здесь.
Слово "запереть" прозвучало странно, но в чём-то он был прав, и Доюн тихо усмехнулся. Увидев эту улыбку, явно обиженный Сону, чуть смягчился.
— В любом случае, извините. Подождите немного.
Словно давая понять, что его больше не нужно толкать, Сону убрал руку. Затем он развернул Доюна за плечи в противоположную сторону.
Ситуация изменилась мгновенно, и Доюн обернулся, чтобы посмотреть на мужчину
— Долго ждать не могу. Надоест сидеть взаперти.
Почувствовав легкое похлопывание по плечу, Доюна тут же мягко подтолкнули в спину. Под этим давлением он сделал несколько шагов вперёд, и за спиной закрылась дверь.
Услышав тихий зевок, доносившийся из-за двери, Доюн улыбнулся и ускорил шаг. Похоже, кто-то не мог ждать, так что нужно было побыстрее выпроводить Джэхёна.
Вернувшись в гостиную, он увидел Джэхёна, который с недовольным лицом потягивал кофе из бумажного стаканчика. Нахмуренное лицо явно говорило, что ему не по вкусу. Впрочем, это было ожидаемо — не для того его заваривали.
Доюн сел на пуф и посмотрел на Джэхёна. Тот поставил стаканчик и пожал плечами.
— Просто хотел проверить, как ты. Надо же знать, помогает ли новое лекарство или нет.
Джэхён ответил с обидой в голосе. В его взгляде, устремлённом на До Юна, было что-то странное.
И в прошлый раз, когда он приезжал в Сочхон, он вёл себя так же, и сегодня ничего не изменилось.
Настороженно отодвинувшись, Доюн открыл рот.
— Тебе не кажется, что мне не было необходимости звонить?
— Вот именно. Поэтому я и приехал.
От резкого ответа брови Доюна дёрнулись. Джэхён, видимо, понял, что перегнул, и выдавил улыбку.
— Доюн, у тебя ведь нет другого врача, кроме меня. Как ты там руку сломал — не знаю, но… Ты больше не носишь поддерживающую повязку?
Джэхён кивком указал на загипсованную руку. Несколько дней назад на приёме врач сказал, что нет необходимости жёстко фиксировать руку. Уже давно он забросил неудобный фиксатор куда подальше.
Доюн машинально пошевелил правой рукой в гипсе и снова посмотрел на Джэхёна.
— Местная больница меня устраивает. Там даже лучше, чем ты думаешь.
— Ладно, с рукой разобрались. А как насчёт феромонов? Ты же теперь омега, ты в порядке?
От его самоуверенного тона Доюн нахмурился. С таким видом, будто без него никак.
— Во-первых, твои лекарства даже не подействовали.
— Как ты и говорил, от них не было эффекта.
В глазах Джэхёна мелькнуло замешательство. Уголки губ, казалось, слегка дрогнули. Глядя на его лицо, Доюн невольно вспомнил его предложение:
— В любом случае, попробуй принять, и если снова не подействует, свяжись со мной. Я помогу тебе.
Он выглядел таким радостным, потому что надеялся, что Доюн попросит его о помощи. Доюн мысленно цокнул языком, пристально глядя на Джэхёна. Тот, встретив его взгляд, наклонил голову.
Если бы не было Сону, возможно, ему пришлось бы принять помощь Джэхёна. Осознав, что необходим тесный физический контакт, он, возможно, растерялся бы, но это был самый простой и надёжный способ, так что пошёл бы на сделку. Тогда, вероятно, ему не пришлось бы оставаться в Сочхоне.
Доюн на мгновение представил, как получает феромоны от Джэхёна.
Тягучие и влажные, как болото, феромоны Джэхёна. Представив себя возбуждённым от этих феромонов, он вдруг почувствовал отвращение — всплыли неприятные ощущения, которые он испытывал каждый раз, когда чувствовал его феромоны.
К тому же они были друзьями со старшей школы. Если бы его спросили, может ли он заниматься таким с другом, ответ был бы один: абсолютно нет.
И кроме того, дальнейшее развитие отношений с Джэхёном…
Едва слышно пробормотав, Доюн медленно оглядел лицо Джэхёна. Его взгляд остановился на лбу. Точнее — на белом шраме, который не исчезал с годами.
Желание оттолкнуть Джэхёна и одновременно невозможность этого сделать — этот проклятый шрам сегодня казался особенно отвратительным.
— Почему? Просто оказался удобный и полезный инструмент, вот я и взяла его.
— Инструмент...? Он же мой друг, мама.
Давно забытое прошлое снова всколыхнулось в голове. Грудь сжало так, будто утренняя еда встала поперёк горла.
Доюн с трудом подавил подкатывающую тошноту и яростно покачал головой, пытаясь стряхнуть ненужные мысли.
— ...В любом случае, я хочу сказать, что твои лекарства мне больше не нужны. Они даже не подействовали.
— Правда? Извини, мне следовало быть внимательнее.
— Всё в порядке. Благодаря этому я получил помощь от Квон Сону-сси.
При внезапно прозвучавшем имени Сону лицо Джэхёна окаменело. Его глаза мгновенно окутала тревога.
— Я получил феромоны. От Квон Сону-сси.
Доюн говорил так, будто это было очевидно, но выражение Джэхёна оставалось напряжённым. Его пустые чёрные глаза пронзали Доюна насквозь.
— ...А говорил, что не любит омег.
Он уже и так рассказал слишком много о Сону из-за расспросов, но не ожидал, что Джэхён уцепится именно за это.
Поняв, что сказал лишнее, Доюн нахмурился.
— Я и сам не знаю, как так вышло.
— Не знаю, зачем я тебе всё это докладываю. ...В любом случае, я благодарен ему за помощь.
Внезапно перед глазами всплыли несколько сцен. Отчётливо всплыл его собственный задыхающийся вид каждый раз, когда он получал феромоны Сону, и затылок предательски вспыхнул.
Чувствуя, что вот-вот покраснеет всё лицо, Доюн низко опустил голову. Поглаживая горячую шею и покашливая, он вдруг заметил, что в гостиной стало странно тихо.
Когда он с недоумением поднял голову, Джэхён внезапно встал с места. Он быстрым шагом подошёл к пуфу и схватил Доюна за плечи обеими руками.
Доюн, внезапно зажатый между ним и пуфом, растерянно посмотрел на него снизу вверх.
Джэхён молчал. Он лишь рассеянно оглядывал лицо Доюна и открытую шею. От его ощупывающего взгляда по коже побежали мурашки.
Пальцы на плечах сжались сильнее. Давящее чувство было неприятным.
Доюн прислушался к его бормотанию, похожему на разговор с самим собой, как вдруг его тело вздрогнуло и замерло. Потому что от Джэхёна начали исходить знакомые феромоны.
Он ведь предупреждал, чтобы тот не выпускал феромоны перед ним. От его поведения, пропускающего мои слова мимо ушей, взгляд Доюна стал жёстким.
Он позвал его, но тот даже не шелохнулся. Нахмурившись, Доюн попытался свободной рукой оттолкнуть его руку. Вернее, пытался оттолкнуть.
Если бы по всему телу не разлилась слабость. Доюн с недоумением посмотрел на своё тело. Оно мелко дрожало. Его здоровая левая рука была настолько обессилена, что не могла даже сжать кулак.
Но ещё больше его ошеломило то, что внизу начало пульсировать и что-то вытекать. Он чувствовал, как нижнее бельё мгновенно пропитывается влагой.
Доюн не мог удержать дрожащее тело и повалился вперёд. Если бы Джэхён не держал его за плечи, он, возможно, скатился бы с пуфа на пол.
Отняв руки от плеч, Джэхён схватил Доюна за левую руку. Шатающееся тело тут же потянулось за его рукой.
Джэхён молча смотрел на бессильно дрожащего Доюна и слегка наклонился вперёд. У шеи послышалось его дыхание.
От ощущения прикосновения к коже по телу пробежал озноб.
— Альфа-феромонов на тебе полно.
— Похоже, ты от этого ублюдка много феромонов получил. Раз тело стало таким чувствительным.
От слов Доюна Джэхён усмехнулся. Его улыбающееся лицо ничем не отличалось от того, каким он обычно шутил. Но взгляд, устремлённый на Доюна, был холоднее, чем когда-либо.
— Что ты говоришь, Доюн. В прошлый раз от такого у тебя ничего не было.
От его слов глаза Доюна широко раскрылись. Тело, вздрагивающее от каждого чужого прикосновения, член, возбуждающийся против воли, ощущение, будто оттуда сочится влага, и ноющий низ живота.
Каждый раз, осознавая изменившееся состояние тела после проявления омеги, он чувствовал отвращение. Всю жизнь прожив бетой, такая реакция была естественной.
Бывали моменты, когда становилось невыносимо. Пришлось бросить всё, чем он занимался, и, словно в изгнании, спуститься в Сочхон, и просить незнакомого альфу о феромонах.
Но каждый раз он старался не думать об этом глубоко. Да и времени на долгие размышления не было — с самого прибытия в Сочхон он был слишком занят, лихорадочно решая возникшие проблемы.
Но когда сырые эмоции, похороненные глубоко в душе, вдруг были безжалостно вытащены на свет Джэхёном, из глаз сами собой полились слёзы. Словно прорвало плотину.
Прежде чем Доюн успел сдержать их, слёзы ручьями потекли по щекам, падая на бедро и пропитывая штанину.
Доюн низко опустил голову, пытаясь подавить рыдания. Возможно, потому что исчезли мысли, сдерживающие эмоции. Как бы он ни старался, слёзы вырывались наружу, не поддаваясь контролю.
Но даже услышав его плач, Джэхён оставался безучастным. Он говорил с прежним спокойствием, словно ничего не слышал и не видел.
— Так, ты говорил, что это договор?
— Не может быть, чтобы человек с боязнью омег просто так помог. А, наверное, ты ему денег дал? Для тебя это ведь проще всего.
«Значит, у него есть свободные деньги, и он тратит их на такое. Не лучше бы на что-то другое…»
Каждое слово Джэхёна пронзало сердце Доюна. Будто он специально подбирал слова, чтобы причинить боль.
Сдерживая плач, Доюн попытался пошевелить рукой. Он напрягся изо всех сил, но этого было недостаточно. Наоборот, хватка на запястье усилилась. От сдавливающей боли невольно вырвался стон.
— Я же говорил, что помогу тебе и без денег. Почему игнорируешь меня?
Рука коснулась подбородка. Он попытался вырваться, но пальцы, схватившие за подбородок и поднимающие голову, были грубыми.
Закусив нижнюю губу и роняя слёзы, он встретился взглядом с Джэхёном.
— Доюн, ответь мне. А? Ты же не можешь так со мной поступать.
Змеиный шёпот щекотал ухо Доюна. Услышав эти слова, слёзы, которые почти остановились, снова навернулись на глаза. Вместе с ними пришёл и инстинктивный страх перед альфой. Чувство, которого он не знал, когда был бетой.
Но больше всего мучило Доюна отношение Джэхёна, который словно давил на него своей вторичной половой принадлежностью.
Даже после ссор, как бы ни было неловко, он никогда не переступал черту друга. Это означало, что ни разу он не вёл себя так агрессивно и насильственно.
В затуманенном слезами взгляде отразилось лицо Джэхёна. Странное выражение — то ли улыбка, то ли плач — расплывалось в тумане.
Джэхён крепко сжал подбородок Доюна, который молча смотрел на него. Когда он большим пальцем слегка надавил на подбородок, сжатые губы разомкнулись, и вырвалось короткое дыхание.
И в тот момент, когда Джэхён, словно желая вдохнуть это дыхание, наклонился…
Из тихого коридора донёсся громкий звук. Деревянная дверь с силой ударилась о стену.
Пока Джэхён на мгновение замер от звука, который мог разрушить весь дом, тяжёлые шаги стремительно приближались к гостиной.
Голос Сону разнёсся холодно. В тот момент, когда хватка Джэхёна ослабла, Доюн повернул голову в сторону звука.
Тупо моргая, он почувствовал, как скопившиеся слёзы капают вниз, и затуманенное зрение снова стало чётким.
Первое, что он увидел ясным взглядом, было недоверчивое, искажённое лицо Сону. Взгляд, скользивший по Доюну сверху вниз, остановился на покрасневших, опухших глазах. Глаза Сону мгновенно стали жёсткими.
Скрипя зубами, Сону быстрым шагом направился к ним. Джэхён даже не взглянул на него, лишь пристально смотрел на Доюна.
Когда Сону оттолкнул Джэхёна за плечо, тот отпустил руку. Увидев покрасневшее запястье Доюна, лицо Сону стало ещё мрачнее.
— Ах, чёрт. С какой же силой ты его держал?
Цокнув языком, Сону бегло проверил, не осталось ли синяков, и быстро спрятал Доюна за своей спиной. Он почувствовал, как Доюн бессильно прислонился к нему.
Когда Доюн исчез из виду, Джэхён наконец перевёл взгляд на Сону. От его холодно горящего взгляда Сону нахмурился.
«Так выглядит человек, которого пожирает гнев».
Когда он улыбался, он казался хоть сколько-нибудь человечным.
— Вы очень грубы. Мы ведь разговаривали как друзья.
Сону усмехнулся и окинул взглядом феромоны Джэхёна, разлитые в воздухе. Его феромоны, пропитанные липким желанием, были настолько противны, что даже у альфы, как Сону, внутри всё переворачивалось. Каково же было Доюну?
Словно оттесняя феромоны Джэхёна, Сону мягко выпустил свои. От слабого, нежно распространяющегося феромона Доюн позади выдохнул: «Хуу...».
— Какие такие друзья. Грязный ублюдок, блять.
Джэхён, видимо, тоже почувствовал феромоны Сону — недовольно поморщился. Затем начал выпускать свои феромоны ещё сильнее. Настолько плотно, что это ощущалось как агрессия.
От давящих феромонов Доюн вцепился в край одежды Сону. Услышав тяжёлое дыхание за спиной, Сону быстро протянул руку и обнял Доюна за плечи.
Зная, что тот страдает от его феромонов, и всё равно вести себя так нагло. Сверля Джэхёна взглядом, Сону крепко закусил внутреннюю сторону щеки.
Глядя на сдерживающего гнев Сону, Джэхён усмехнулся. С таким видом, будто говорил: «Попробуй, если сможешь».
Сону мельком взглянул на Доюна. Когда он мягко похлопал его по плечу, тот, словно поняв его намерение, слегка приподнял голову.
Встретившись взглядом с покрасневшим лбом и уставшими глазами, в груди снова вскипел гнев. Ему хотелось избить этого наглого ублюдка и вышвырнуть вон, но он понимал, что тот не уйдёт так просто.
Недолго поколебавшись, Сону коротко вздохнул и твёрдо произнёс:
— Возможно, будет немного тяжело…
Пока Доюн хлопал глазами, не понимая его слов, рядом внезапно ударил знакомый феромон. Гораздо более плотный и агрессивный, чем обычно, — феромон Сону.
Он был похож на тот день, когда он встретил Джунсо — тот, что Сону бессознательно выпустил тогда.
Чувствительное тело Доюна мгновенно отреагировало на феромоны, и жар поднялся в одно мгновение. Тело дрожало так сильно, что дышать стало тяжело.
Не зная, что делать с неожиданными феромонами доминантного альфы, Доюн тёрся лицом о его спину. Джэхён, похоже, тоже ощутил мощь этих феромонов: он на мгновение замешкался и отступил назад.
— Тебе не нужно об этом знать.
Как говорится, око за око, зуб за зуб. На самом деле, кроме феромонов, было много способов выгнать его.
Но судя по его поведению, если не припугнуть его как следует, он будет приходить снова и снова, докучая.
Сону не хотел прибегать к такому способу из-за Доюна.
Цокнув языком, Сону остро взглянул на Джэхёна. И одновременно с этим агрессивно выпустил феромоны, подавляя феромоны Джэхёна.
Хотя оба были альфами, доминантный феромон невозможно было победить обычным. Для Джэхёна, который всю жизнь прожил обычным альфой, это было непостижимо.
— Немедленно убирайся из моего дома.
Регулируя феромоны, словно защищаясь, Джэхён сделал ещё несколько шагов назад от Сону. Но, не желая полностью сдаваться, он вдруг жалобно позвал:
—Ты меня не слышишь? Сейчас же проваливай!
От резко нахлынувшего феромона другого альфы Джэхён тоже не смог сдержаться и исказил лицо.
Пошатнувшись, словно голова шла кругом, он прищурился и посмотрел на двоих. Точнее, он пытался разглядеть Доюна, спрятавшегося за спиной Сону.
Постояв так некоторое время, он выдохнул с чувством облегчения.
Доюн будто избегал его и прикрыл глаза. Благодаря Сону он даже не видел ни одного волоска с головы Джэхёна, но ему почему-то так спрятаться и хотелось. Потому что он ни за что не хотел встречаться с ним взглядом.
Неподалёку послышался шорох, а затем звук шагов. Доюн прислушался к удаляющимся звукам.
Входная дверь закрылась, и присутствие постороннего исчезло. Сону, до этого момента стоявший с напряжённым и настороженным видом, наконец повернулся и оглядел Доюна.
Доюн медленно открыл глаза. Сквозь веки вместе с ярким светом он увидел Сону, стоящего перед ним на одном колене.
Доюн тупо встретился взглядом с Сону, смотревшим на него снизу вверх.
Дом, из которого ушёл Джэхён, снова стал тихим, будто ничего и не было. Тёплый солнечный свет, проникающий через окно, шелест листьев, лай собак вдалеке — всё было как обычно.
Но после бури всегда остаются раны. Отчётливо чувствуя феромоны двух альф, разлитые по всему дому, Доюн низко опустил голову.
Он не мог сказать пустых слов, что всё в порядке. Тело всё ещё горело, а раненое сердце восстанавливалось медленно.
Едва утихшие слёзы снова начали подступать. Наполнившиеся до краёв слёзы, некогда было даже вытереть, они катились по дорожкам на щеках и падали одна за другой.
Увидев слёзы, льющиеся как дождь, растерянный Сону протянул руку. Тёплые пальцы коснулись его щеки.
Когда сочувствие опустилось на израненное сердце, Доюн крепко зажмурился и всхлипнул. Слёзы продолжали литься, словно он снова стал ребёнком.
— Тело... оно не такое, каким я его знал... это странно.
— Как только чувствую феромоны, кажется, будто я стал зверем... это так странно…
Каждое слово давалось с трудом, словно он задыхался, с усилием глотая воздух, — это выглядело жалко. Сону пальцами вытер его покрасневшие веки.
От прикосновений, без устали вытирающих слёзы, Доюн, затаив дыхание, снова всхлипнул. Потому что бескорыстная забота Сону проникала во всё его тело.
«Был ли кто-нибудь, кто относился ко мне с такой теплотой?»
Или, может быть, сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз так плакал перед кем-то?
— Эй, ну чего опять? Перестань уже. Серьёзно, это уже невыносимо.
— Слёзы... хых, не останав... ы-ы-ыт…
Словно пытаясь утешить, Сону похлопал его по бедру, но этого было недостаточно. Головой он понимал, что надо прекратить, но остановить однажды вырвавшиеся рыдания было не так-то просто.
Доюн с трудом поднял руку и оттолкнул плечо Сону. Этим он хотел сказать, что не нужно его утешать. Но Сону, видимо, неправильно понял его намерение и вдруг вскинул брови.
— Тебе не нравится, когда тебя утешают?
Всхлипывая, он попытался продолжить, но Сону резко встал с места.
«Взрослый человек плачет — и так уже стыдно должно быть», — подумал Доюн, тяжело дыша и погрузившись в бесполезные переживания. И тут:
Его щёки внезапно оказались зажатыми в руках Сону. Горячие, большие ладони обхватили его лицо, и Доюн с удивлением посмотрел на мужчину снизу вверх.
— Так, давай посмотрим, перестанешь ли ты плакать.
Не успел он подавить удивление, как лицо Сону приблизилось.
Что-то коснулось его мокрых от слёз губ. Это были сухие, шершавые губы Сону. Словно ставя печать, Сону крепко прижался губами, а затем быстро отстранился.
Ошеломлённо глядя на альфу, Доюн медленно провёл пальцами по губам. Шершавое ощущение, казалось, всё ещё оставалось на губах.
Пока он, как дурак, открывал и закрывал рот, Сону неловко рассмеялся: «Ха-ха». Его рука, которой он вытирал губы, покраснела, словно от жара.
— Ну, вот ты и успокоился. Ты же не ребёнок…
Сону, видимо, осознал, что его поступок был неловким: его зрачки бегали туда-сюда, а затем он вовсе резко отвернул голову, избегая взгляда.
— Зачем вы вдруг поцеловали..?
— Ну, это... я вспомнил, что дети перестают плакать, когда их целуют…
Слова путались в голове, и он всё больше бормотал что-то бессвязное.
— Говорят, если долго плакать, можно заболеть. Сколько ни уговаривай не плакать — слёзы сами не остановятся.
Бормотал он всякие странные слова, и от его сбивчивой речи щёки Доюна всё больше заливало жаром.
Но и Доюн был в замешательстве. Тот, кто говорил, что ненавидит омег, теперь сам первым поцеловал его. Хотя он сделал это, чтобы утешить плачущего, обычный человек вряд ли бы зашёл так далеко.
Доюн высунул язык и слегка облизал нижнюю губу. Знакомый вкус кофе заставил сердце биться чаще. Хотя первый поцелуй был уже давно, почему-то он чувствовал себя так, будто вернулся в то время.
Закусив губу, Доюн низко опустил голову. Если его целью было остановить слёзы, то его выбор был верным. Благодаря этому короткому поцелую все тревоги и беспокойства улетучились.
На слова благодарности Сону смущённо почесал затылок.
— ...Это и... всё остальное... спасибо.
Всхлипывая и запинаясь, проговорил Доюн. Почувствовав пристальный взгляд Сону, устремлённый на него сверху, он нервно шевелил пальцами и продолжал:
— Если честно, реакция на феромоны всё ещё странная. Я был так не в себе, что даже не мог оценить своё состояние…
Голос Доюна затих, и он на мгновение задумался о произошедшем.
Разочарование в своём теле, которое безвольно возбуждалось от феромонов друга; страх, что то же самое может сделать и другой альфа. Смесь различных эмоций снова накрыли Доюна.
Когда его лицо становилось всё мрачнее, внезапно раздался громкий хлопок в ладоши.
От звука, раздавшегося, как взрыв в тишине, Доюн вздрогнул.
— Вначале все так растеряны. Думаешь, мне было приятно, когда член вставал только от феромонов омеги?
От его грубых слов, ударивших по ушам, Доюн широко раскрыл глаза. «Ч-член вставал» — он, кажется, даже повторил это вслух, сам того не замечая.
— Люди, которые не знают, говорят, что феромоны — это романтично, но на самом деле это только раздражает и утомляет.
— Но если думать, что это просто естественная реакция, становится легче. Если ты научишься лучше контролировать феромоны, такие ситуации, как сегодня, возможно, больше не повторятся. Ну, а в этом я тебе помогу, так что не волнуйся.
Скрестив руки, пробормотал он, как вдруг, вспомнив что-то, широко раскрыл глаза.
— Постой-ка. А когда ты получал мои феромоны, у тебя тоже были такие ощущения?!
— Врёшь! Ты же только что сказал, что это странно!
Доюн отмахнулся от мужчины, смотрящего на него с недоверием. «Было ли так?» Наоборот, ему было бы странно, если бы было наоборот.
— С феромонами Сону-сси всё в порядке. Я сам не знаю причины, но с самого начала они не вызывали у меня отвращения, Сону-сси...
Когда он послушно кивнул, Сону надул губы. Похоже, он сдерживал улыбку. Глядя на него, Доюн внезапно вспомнил, что у него есть о чём спросить.
В тот миг, когда он колебался, спрашивать или нет, их взгляды встретились.
— Квон Сону-сси, мои феромоны... вам не противны?
Он сказал это. Хотя ещё не был готов услышать ответ.
Крепко сжав руки, лежащие на коленях, Доюн смотрел на Сону. Тот, словно пережёвывая вопрос, приоткрыл рот.
— Я благодарен вам за помощь, но всё же меня немного беспокоит ваша боязнь омег. Вначале вы даже от малейшего запаха моих феромонов морщились.
Услышав это, Сону прищурился. Было видно, что ему не по душе такой поворот.
Он так и не смог вымолвить ни слова и снова плотно сжал губы. Похоже, он раздумывал, с чего начать. Доюн молча ждал.
Прошло какое-то время. Когда порыв ветра с шумом сотряс оконную раму, Сону наконец заговорил.
— Ты хочешь спросить, прошла ли моя неприязнь?
Доюн покачал головой. За такое короткое время его боязнь не могла исчезнуть. Он просто хотел, чтобы его феромоны не вызывали у Сону отвращения.
— Я по-прежнему не хочу специально встречаться с омегами.
Мужчина замялся, пристально глядя на Доюна. Его карие глаза отражали солнечный свет, проникающий через окно, и блестели.
— Может быть, с Чха Доюн-сси я не против.
— Мы провели вместе несколько дней, и это было не так уж и неприятно. Странно, но…
Сону пробормотал последние слова и усмехнулся.
При виде этой улыбки в груди Доюна кольнула острая боль. Дрожь, зародившаяся глубоко внутри, медленно распространилась до кончиков пальцев, и вскоре его рука сама собой потянулась вперёд.
Когда кончики пальцев коснулись тыльной стороны ладони Сону, тот с удивлением посмотрел вниз. Доюн на мгновение замер, а затем снова медленно пошевелил рукой. Кончики пальцев, легко касаясь, скользнули вниз и мягко обхватили пальцы Сону.
Молча смотревший на Доюна, Сону подал руку вперёд, чтобы тому было удобнее взять. Тогда Доюн, словно только этого и ждал, переплёл их пальцы.
— Если бы я знал, что слова «не неприятно» принесут такое облегчение...
Едва слышно прошептав, Доюн улыбнулся. В его серых глазах, наполовину скрытых веками, отразилось чувство, которое Сону видел впервые.
Радость? Нет, скорее наслаждение. Пока он пытался понять это незнакомое чувство, Доюн пошевелил пальцами и пристально посмотрел на Сону.
Когда их взгляды встретились, сердце забилось чаще, словно его чувства передались ему. Это было странное ощущение.
Чувство, мягко проникшее, словно весенний ветер, вскоре превратилось во влажный ветер начала лета и поселилось в уголке сердца Сону. Настолько тихо, что он сам этого не заметил.
Сону сжал переплетённые пальцы. В ответ Доюн тоже крепко сжал его руку и посмотрел на него снизу вверх.
Каждый раз, когда Сону медленно моргал, его зрачки, ловящие свет, вспыхивали всё ярче.
Его глаза — их нельзя было описать просто цветом или формой.
Доюну казалось, что они определяют их отношения с Сону.
Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Доюн увлажнил языком пересохшие губы и осторожно открыл рот.
— Квон Сону-сси, я... сегодня...
Словно он ожидал, что последует дальше, в переплетённых ладонях начал скапливаться жар. И одновременно с этим от Доюна начали тонко сочиться феромоны. Как только он уловил изменившуюся атмосферу, его тело инстинктивно отреагировало первым.
Когда он растерянно попытался отстраниться, Сону мягко потянул его за руку. Верхняя часть тела подалось вперёд, и расстояние между ними сократилось.
Глаза, пылающие, как раскалённые угли, впились в Доюна, словно собираясь поглотить его. Доюн невольно сглотнул.
Как только он произнёс это, тело Доюна резко приподнялось. Рука, мягко обхватившая его талию, заставила Доюна широко раскрыть глаза.
Сону, покрасневший от шеи до ушей, притянул его к себе и прикусил губу.
— Хорошо, сделаем это снова. Пока я не передумал…
Моргая от знакомого ответа, Доюн вдруг рассмеялся: «Ха-ха». В отличие от его бравады, руки, обнимающие талию, дрожали. Именно в этот момент он понял, что Сону на самом деле очень неуклюж и неопытен.
Кто бы мог подумать, что настанет день, когда рука, сжимающая талию, словно приказывая не смеяться, покажется ему милой? Сдерживая смех, Доюн обнял Сону в ответ.
Когда дыхание коснулось его уха, Сону вздрогнул. Доюн, не отстраняясь, прижался лицом ближе и тихо прошептал: