Новелла "Неромантическая феромонотерапия" Глава 1
1. Первая встреча — случайность
Жизнь порой течёт в нежелательном направлении.
Когда отношения с тем, с кем ты хорошо ладил, становятся хуже, чем с незнакомцем, или когда упорно накопленные достижения в одно мгновение рушатся.
Конечно, подобные вещи я переживал бесчисленное множество раз. У меня была уверенность, что смогу хорошо справиться с любым делом. Ведь до сих пор не было таких испытаний, которые я не мог бы преодолеть.
Но и меня настигло бедствие, которое невозможно было разрешить в одиночку.
И случилось это в одночасье — совершенно внезапно.
Брови Доюна, который сидел в кабинете и поправлял одежду, дёрнулись. Он на мгновение перестал приводить в порядок галстук и растерянно посмотрел на мужчину напротив.
— Да. Сколько раз повторять? Уже рот болит.
— Дай-ка сюда результаты обследования.
Джэхён, лечащий врач Часона и друг Доюна, передал бумаги с таким видом, будто они ему уже порядком надоели.
Доюн, выхватив документы у него из рук, принялся жадно вчитываться в каждую строчку. Увидев жирную пометку «Омега» в графе «вторичный пол», почувствовал, что теряет рассудок. Единственным утешением было то, что он ещё и доминант.
Он обратился в больницу из-за болей в груди, начавшихся неделю назад, которые становились всё сильнее. Думал, что ему поставят диагноз «на нервной почве», а тут вдруг омега?
— Не слышал про проявление после тридцати. Раньше не было никаких признаков.
— Ты же говорил, что постоянно была температура и усталость? Это типичные симптомы для тех, у кого происходит проявление.
От объяснений Джэхёна Доюн на мгновение остолбенел. Внезапное проявление в омегу выходило за пределы его понимания — ведь он всю жизнь прожил как бета.
— Как вернуться обратно к бете?
— Будь такой способ, я бы уже Нобелевку получил.
«И так до смерти занят, ну почему именно сейчас?»
Наследник семьи чеболей Часон, исполнительный директор «Часон Электроникс». Эти эпитеты, как ярлыки, тянувшиеся за Доюном, были настолько тяжёлыми, что давили на него. Ему едва исполнился тридцать один год. Но Доюн был тем, кто без лишних слов взвалил на себя эту ношу, чтобы исполнить желание матери — полностью поглотить «Часон». И вот уже на носу уже контракт, который должен был стать первым шагом к укреплению его позиций как преемника группы «Часон».
Слияние и поглощение, подготовленное для расширения новой сферы бизнеса. Крупный проект, который он готовил втайне от алчных, как гиены, родственников. Это идеальная возможность зарекомендовать себя перед дедушкой, председателем «Часона».
Он не мог упустить этот важный контракт из-за какого-то проявления. Доюн потёр ладонью ноющую грудь и взглянул на Джэхёна.
— И что же мне делать? Сказать, что на повседневную жизнь это не влияет?
Доюн не ответил, только пристально посмотрел на Джэхёна. Тот, с видом «ничего не поделаешь», покачал головой и быстро пробежался глазами по результатам анализов. Затем вдруг, словно обнаружив что-то странное, наклонил голову набок.
— У тебя с феромонной железой кое-какие проблемы.
Тело беты, внезапно ставшее телом омеги, доставляло одни проблемы. Из-за незрелости феромонной железы он не мог контролировать феромоны, и вдобавок ко всему появились боли в груди. Доюн с горечью вздохнув, осознал, что боль, длившаяся несколько дней, была симптомом проявления.
— Сначала я выпишу тебе лекарства, но, скорее всего, потребуется много времени, пока феромоны стабилизируются.
— А что насчёт другого? Есть способ решить проблему быстрее, без препаратов?
Джэхён перестал перелистывать бумаги и посмотрел на Доюна. В его глазах за стёклами очков на мгновение мелькнул странный блеск.
— Какой? Говори быстрее, времени нет.
Доюн, пододвинув стул, сел. Их лица сблизились, и Джэхён медленно оглядел Доюна. Взгляд был откровеннее обычного, но Доюн, торопясь, не заметил этого.
— Нужно регулярно получать альфа-феромоны. Можно просто находиться рядом, но при контакте эффект наступает быстрее.
Доюн нахмурился. Он терпеть не мог полагаться на чью-либо помощь.
— Сколько времени займёт восстановление при таком методе?
— У всех по-разному, зависит от интенсивности контакта, но минимум месяц.
Доюн слегка постучал указательным пальцем по нижней губе — привычка, проявлявшаяся, когда он о чём-то задумывался. Джэхён, молча наблюдавший за ним, вдруг взял Доюна за руку. В тот же момент вокруг распространился тяжёлый аромат.
Доюн сразу почувствовал, словно по руке медленно ползёт змея, и рефлекторно оттолкнул его руку.
Неужели феромоны? Он знал о феромонах, но впервые ощутил их на себе. От этого неприятного чувства по коже побежали мурашки. Доюн обхватил руку, которой касался Джэхён. Дискомфорт исчез, но настроение всё равно было испорчено.
— Разве альфа-феромоны могут быть неприятны?
Выражение лица Джэхёна окаменело. Реакция была такой, будто он не мог в это поверить.
— Мои феромоны? Этого не может быть...
Не успел Джэхён закончить фразу, как дверь кабинета распахнулась. Секретарь, тяжело дыша, вцепилась в дверную ручку — казалось, она бежала.
— В чём дело, что так внезапно?
— Господин директор, вас вызывает вице-председатель!
— Говорит, нужно обсудить результаты обследования, чтобы вы немедленно выезжали...
Лицо Доюна мгновенно побледнело. Он уставился на Джэхёна, словно спрашивая, не он ли донёс матери, но тот лишь подмигнул с видом «ничего не поделаешь».
Доюн цокнул и поднялся с места.
— На сегодня хватит. Поговорим позже.
— Пока просто выпишешь лекарства. Передай через секретаря Чхве.
Даже не взглянув на врача, Доюн поспешно вышел из кабинета.
Как только дверь закрылась, Джэхён, который махал рукой и улыбался вышедшему следом секретарю, замер как вкопанный. Он пристально смотрел на бесшумно затворившуюся дверь. Взгляд его был холоден.
— Господин директор, вы в порядке?
Голос секретаря Чхве сопровождался стрекотом сверчков. Доюн, сидевший на старой деревянной лежанке и смотревший в небо, медленно повернул к ней голову.
От холодного взгляда секретарь Чхве поспешно сменила тему. Она бормотала что-то о том, как здесь красиво, какой чудесный вид, но Доюн ничего из этого не слышал.
Потухшим взглядом Доюн огляделся вокруг. Старые деревянные ворота, маленький огород, небольшой двор, где в ряд стояли несколько кувшинов для ферментации, и красный кирпичный дом.
Это место, которое он видел в последний раз 15 лет назад, ничуть не изменилось. Доюн вбирал в себя знакомый пейзаж и вспоминал разговор с матерью.
Его мать, Чха Сонён, сказала это без всяких предисловий.
Словно ожидая его реакции, она перешла прямо к делу. Лицо Доюна, только что сдерживавшего улыбку, окаменело.
— Из-за этого контракта куда ни плюнь – везде журналисты: дом, компания. Для тех, кто подослал людей только ради того, чтобы выведать информацию, новость о твоём проявлении — отличная тема для сенсации.
— Журналистов я достаточно подготовил. Наоборот, внезапно начать скрывать свою вторичную половую принадлежность было бы странно.
— Да, ты прав. Но как насчёт этих шакалов? Не тех, кто подлизывается, а твоих кузенов?
Взгляд, которым она смотрела на Доюна, был холодным. Это был не взгляд матери на родное дитя, а скорее взгляд, оценивающий его полезность.
Доюн невольно крепко сжал губы.
— Как ты знаешь, твой дедушка не очень жалует омег. Он считает, что с ними много хлопот.
— Это всего лишь личное предпочтение дедушки.
— Ха, Доюн. Как ты думаешь, кто управляет "Часоном"? Именно твой дедушка. Вот он, в свои годы всё ещё не может отпустить кресло председателя. К тому же твои кузены, как только дедушка слово скажет — они костьми лягут, но сделают.
— Но "Часон Электроникс" уже под моим началом! Контракт готовится безупречно. Если только этот проект удастся, дедушка тоже определённо…
— Нет. Если новость о проявлении просочится, то, как бы тщательно ты ни подготовился, этот проект перейдёт к другому человеку. Моё положение тоже пошатнётся.
Сонён, о чём-то глубоко задумавшись, достала телефон и кому-то позвонила. Услышав, как она приказывает временно отложить проект, Доюн вскочил с места.
Сонён, невозмутимо закончив свои дела, сделала глоток кофе. В сторону Доюна, смотревшего на неё растерянными глазами, она лишь слегка пошевелила пальцем, приказывая снова сесть.
Сочхон? Доюн, с трудом вороша память, медленно кивнул. Сочхон — маленькая деревушка у большой реки. Автобус ходил туда лишь раз-два в день, жителей было немного. И ещё он вспомнил, что молодёжи почти нет, большинство фермеров — люди среднего и пожилого возраста.
Доюн встревоженно посмотрел на Сонён.
— Поживи пока там. Лучше места для укрытия не найти.
— Что?! Матушка, подождите минуту! Как бы то ни было, но там...!
Конечно, Сочхон был лучшим местом, чтобы скрыться. Там мало людей, и журналистам будет трудно его найти.
Но в то же время это было и не самое приятное место для Доюна. Потому что Сочхон — родина его отца, с которым мать развелась 15 лет назад.
— Что ж, если поеду я, могут возникнуть разговоры, но бабушка твоя вряд ли будет против приезда внука.
Сонён насмешливо фыркнула и поставила кофейную чашку.
— По словам лечащего врача, у тебя проблемы с контролем феромонов. Проследи, чтобы и это ты полностью уладил. Месяца хватит?
Доюн попытался возразить, что поедет куда угодно, только не в Сочхон, но его не слушали. Более того, Сонён пригрозила, что если он не послушается, то не получит никакой помощи.
Оказавшись в ситуации, когда все его тщательные приготовления могли пойти прахом, Доюн в конце концов с чувством обречённости был вынужден приехать в Сочхон.
Доюн, тяжело вздохнув, растянулся на лежанке. Июньское палящее солнце заливало его сверху.
— Кстати, господин директор, что же нам теперь делать?
Рука Доюна, убиравшая прилипшие ко лбу чёрные волосы, замерла. Перед глазами всплыла реальность, которую он пытался забыть.
На самом деле, как только он прибыл в Сочхон, боль в груди, мучившая его всё это время, стала ещё сильнее. Теперь прописанные лекарства не помогали.
— Всё же нужно связаться с лечащим врачом...
Доюн и сам хотел связаться с Джэхёном. Кто лучше него знал его тело?
Но при мысли о Джэхёне перед глазами вставало то неприятное ощущение в больнице.
К тому же Джэхён — тот самый парень, который исправно докладывал матери о состоянии его здоровья. Наверняка и на этот раз он без колебаний донесёт о его самочувствии.
Доюн тихо вздохнул и махнул рукой.
— Нет. Не связывайтесь. Я сам разберусь.
Сейчас, когда лекарства не помогали, у Доюна оставалось только одно — получать феромоны от другого альфы.
Возможно, переживание после превращения в омегу так сильно отпечаталось, но при одной мысли об альфа-феромонах на душе становилось неспокойно. Хотя это были всего лишь феромоны.
— Чёртовы феромоны, серьёзно...
Cудя по всему, от безвыходной ситуации он испытывал сильнейший стресс, вдобавок ко всему ещё и грудь ныла. Была ли это проблема с феромонными железами или стресс — непонятно.
Он принялся постукивать себя по груди и глубоко вдыхать лёгкими. И в тот самый момент сквозь душный летний воздух его коснулся прохладный аромат, щекочущий кончик носа.
Может, показалось? Странно, но как только он почувствовал этот запах, боль немного утихла.
Пока Доюн недоумевал, тишину нарушил донёсшийся откуда-то гнусавый голос.
Вздрогнув от неожиданности, Доюн резко приподнялся. Он посмотрел в сторону звука и увидел мужчину, стоявшего по ту сторону невысокой каменной ограды, разделявшей дом бабушки и соседний участок.
Мужчина на фоне дома с синей крышей и мансардой выглядел так, будто только что встал с постели — волосы у него были взъерошены. Однако его густые тёмно-рыжеватые волосы, несмотря на беспорядок, были довольно блестящими. Настолько, что ярко сияли на солнце.
Из-за того, что он одной рукой зажимал нос, лица было не разглядеть. Но мелькнувшие длинные ресницы и выразительный разрез глаз позволяли предположить, что внешность у него привлекательная.
— Эй, сделайте что-нибудь со своими феромонами. Уже тошнит от запаха.
Мужчина, которому не понравилась реакция Доюна, усмехнулся: «Ха».
— Вы по-корейски не понимаете? Говорю, ваши феромоны отвратительны, так что быстро уберите их.
Доюн пристально смотрел на мужчину, который бормотал: «Ну надо же, специально же распускает феромоны». Тот, в свою очередь, не собирался уступать и тоже уставился на Доюна.
— А как по-вашему их ещё назвать?
Мужчина раздражённо огрызнулся. Доюн молча смотрел на него и услышав ответ, резко поднялся с лежанки.
Когда он быстрым шагом направился к мужчине, прохладный аромат, который почувствовал ранее, стал ещё сильнее.
Словно загипнотизированный, Доюн потянулся к мужчине. Схватив его за руку, которой тот зажимал нос, он потянул на себя. На солнечный свет открылось растерянное лицо.
Доюн, словно заворожённый, смотрел в сияющие янтарным светом глаза. И причиной тому были феромоны, которые начали густо распространяться, как только он взял его за руку.
Освежающий лёгкий аромат, сквозь который пробивался запах лимона. Как только этот запах окутал его, по спине пробежало странное возбуждение.
Головокружительное ощущение, пронзившее всё тело. Даже не говоря ни слова, можно было понять, что он альфа.
Мужчина грубо оттолкнул руку Доюна. Прикосновение было настолько сильным, что тыльная сторона ладони онемела. Потирая покрасневшую кисть, Доюн пристально смотрел на мужчину.
Между ними, стоявшими друг напротив друга, прошёл ветер. Волосы мягко развевались, феромоны переплетались.
В отличие от Джэхёна, феромоны этого мужчины заставляли душу парить. Доюн не мог отвести от него взгляд. Странная дрожь, от которой волоски вставали дыбом, ощущалась на кончиках пальцев. Это была та самая дрожь, которую он всегда чувствовал перед важным решением.
Доюн то сжимал, то разжимал руку, которой коснулся мужчины.
...Не верилось, что он почувствовал сожаление, когда феромоны скользнули по кончикам пальцев и исчезли. Но ещё больше Доюна смутило то, что его голову охватило инстинктивное осознание: возможно, именно феромоны этого мужчины смогут вылечить его.
Словно загипнотизированный, он снова протянул руку мужчине. Хотя это было бессознательное действие, поза Доюна, приглашающего к рукопожатию, была безупречной, словно отточенной.
— Прошу простить за внезапность...
— Не хотите ли заключить один контракт?
Мужчина, переводивший взгляд с лица Доюна на его руку и обратно, нахмурился. Доюн, даже не обратив внимания на его откровенную неприязнь, продолжил:
— Я могу дать вам всё, что вы захотите.
Глаза Доюна сверкнули. Взгляд был таким, будто он нашёл спрятанный драгоценный камень. Бровь мужчины удивлённо изогнулась.
— А взамен отдайте мне свои феромоны.
Как только Доюн замолчал, воцарилась тишина. В этой тишине, где стих даже стрекот сверчков, мрачно раздалось карканье вороны.
Мужчина фыркнул и откровенно оглядел Доюна с головы до ног. От этого тяжёлого взгляда тело невольно напряглось.
— Живу-живу, а такого психа ещё не видел.
Доюн растерянно захлопал глазами. Сектант? С чего вдруг сектант?
— Слышал, в последнее время сектанты действуют системно... Вы, видимо, слишком полагаетесь на свою внешность, действуете слишком уж непрофессионально.
Мужчина двигал рукой, словно сканируя его лицо. От его жеста Доюн вздрогнул и оглядел себя.
Хотя он оделся просто для поездки в Сочхон, опрятный летний костюм и разношенные туфли были, как всегда, безупречны. Достаточно дорогой наряд. Было обидно, когда его принимают за сектанта.
К тому же, благодаря титулу наследника чеболей и исполнительного директора «Часон Электроникс», мало кто из следящих за новостями не знал лица Доюна.
Аккуратные чёрные волосы, густые тёмные брови и острый взгляд под ними создавали мужественную ауру, а маленькая родинка под правым глазом была изюминкой его внешности, которая нравилась многим.
И вот его такого — сектантом. Ему говорили, что он похож на знаменитость, но сектантом его назвали впервые в жизни.
Доюн, который некоторое время стоял, погружённый в мысли, лишь с трудом пришёл в себя от оклика секретаря.
Пока он стоял в задумчивости, мужчина, уже порядком отдалившийся от него, успел дойти до своего дома.
Как только рука мужчины потянулась к дверной ручке, Доюн, встревожившись, схватился обеими руками за каменную ограду и прильнул к ней. Жар, накопленный камнями, нагрел ладони, но ему было не до того, чтобы обратить на это внимание.
Доюн сказал это в надежде, что если мужчина узнает его лицо, то возникнет доверие. Мужчина замер. Затем скривил лицо, будто услышал что-то нелепое.
Доюн на мгновение замолчал, погрузившись в раздумья.
На самом деле, если подумать, ему повезло, что тот его не узнал. Он приехал в Сочхон, чтобы скрыть новость о своём проявлении как омеги, так что раскрой его личность посторонние, от этого были бы одни проблемы.
Но с другой стороны, в голову пришла и такая мысль: стоит ли упускать возможность быстрого лечения только ради того, чтобы не раскрывать свою личность?
Доюн пристально смотрел на мужчину. Рука, лежащая на ручке, выглядела решительно, будто в любой момент готова открыть дверь и войти. На лице застыло колкое выражение, говорившее: «Говори, что хотел, и проваливай».
В атмосфере, когда одно неверное слово могло привести к тому, что он больше никогда его не увидит, Доюн почувствовал беспричинное беспокойство. Однако, подавив эмоции, он начал спокойно обдумывать ситуацию.
Как только голова, разгорячённая от попыток сдержать гнев, остыла, к нему постепенно начало возвращаться благоразумие.
«Так, сейчас не время горячиться из-за таких вещей. Главная задача — любым способом заключить контракт с ним».
Он чуть было не усмехнулся при мысли о том, что великий Чха Доюн, будь то в Сеуле или в Сочхоне, мечется из-за того, что не может заключить контракт. Сделав глубокий выдох «фу-у», он пригладил растрепавшиеся волосы и выпрямил осанку.
— ...Прошу прощения. Я растерялся от слова «сектант».
Доюн прочистил горло и продолжил. Тогда мужчина, словно не веря своим ушам, развернулся и посмотрел на него.
— Если человек, которого я вижу впервые, лезет ко мне с панибратством, как это ещё назвать, если не сектантством? Тем более в этом доме живёт только бабушка...
Голос, отвечавший грубо, внезапно оборвался. Мужчина наклонил голову набок, а затем его глаза широко раскрылись, став свирепыми. Досада, которая была во взгляде, мгновенно исчезла.
— Ты вообще кто такой, раз находишься в этом доме? Там живёт только бабушка.
Мужчина скрестил руки и внезапно быстрым шагом направился к Доюну.
То, что ему удалось помешать мужчине войти в дом, было хорошо, но атмосфера сложилась такая, что при малейшей ошибке в ответе тот мог схватить его за шиворот.
Однако Доюн был не из тех, кто боится подобного.
— Ну вот. Даже не представились друг другу как следует.
Доюн, словно только этого и ждал, отряхнул руки, которыми держался за ограду. Пыль, прилипшая к ладоням, разлетелась в воздухе.
— Секретарь Чхве. Дайте визитку.
Как только он протянул руку секретарю, на ладонь легло гладкое кожаное портмоне. Со щелчком он открыл его и достал одну визитку.
Чистая визитка, на которой не было ничего, кроме логотипа и имени. На белой бумаге золотым тиснением был отпечатан логотип «Часон», а под ним курсивом на английском было написано имя Доюна.
— Меня зовут Чха Доюн. Я внук Юн Ынсон.
Глаза мужчины, взглянувшего на визитку, расширились. Правда, взгляд всё ещё был недружелюбным.
— Говорите, внук бабушки? Вы же почти не навещали её?
Доюн, раскладывавший визитницу, замер. Бессовестный внук, приехавший спустя 15 лет. Доюну стало горько от осознания своего положения, которое было очевидно даже для других.
— ...На то были некоторые обстоятельства.
Увидев застывшее лицо Доюна, мужчина цокнул языком.
— Вот чёрт. Если приехал впервые за долгое время, зашёл бы, проведал бабушку и всё. Зачем же приставать к постороннему человеку и устраивать переполох? Ещё и несёт какую-то чушь про феромоны.
Мужчина сказал это, стряхнув руку, к которой прикасался Доюн.
Эти слова заставили Доюна вновь вспомнить о своей цели. О причине, по которой он приехал в Сочхон, и об одном месяце, который ему дали.
От нахлынувшей реальности он начал ощущать нетерпение. В тот момент, когда он машинально высунул язык и облизал пересохшие губы, мужчина скривился. Затем снова поднёс руку к носу.
— Ах, да что ж такое! Вы специально, что ли? Уберите свои феромоны! Если вы будете распускать их вот так без разбора, я на вас пожалуюсь!
Мужчина проворчал, мол, прекрасно зная, что он альфа, зачем постоянно распускать феромоны. Доюну хотелось сказать: «Если бы мог, давно бы убрал», но он с трудом сохранял спокойствие.
— Вы что, омега, а элементарных приличий не знаете? Похоже, богатые растут, не учась даже феромонному этикету, который омеги должны знать с детства.
От насмешливого тона, мол, в «Часон» тоже нет ничего особенного, Доюна слегка задело. Он и так был в бешенстве от того, что в одночасье проявился как омега, а теперь ему приходится слушать подобное.
Бровь Доюна дёрнулась. Возможно, сказывалась сильная усталость. Внезапно, в самый неожиданный момент, у него вырвались слова, которые он никогда не сказал бы в обычной ситуации.
— Тогда научите меня этим элементарным приличиям.
Доюн скрестил руки и посмотрел на мужчину. Из-за разницы в росте его взгляд непроизвольно устремился вверх.
— С момента проявления как омеги прошёл всего один день.
— ........
— То, что я не могу контролировать феромоны — это форс-мажор. Врач сказал, что у меня проблемы с феромонной железой.
От потока информации лицо мужчины, который был в ступоре, начало меняться. После того, как он услышал фразу «феромонная железа», сила в руке, зажимающей нос, тоже, казалось, ослабла.
— Так что, если хотите, научите меня сами. Всему этому феромонному этикету.
От неожиданного признания Доюна мужчина, будто ошеломлённый, пригладил чёлку. Его лицо, скрытое до этого за волосами, полностью открылось.
Изящный разрез глаз, высокий прямой нос, острый подбородок — всё это привлекло взгляд Доюна.
Мужчина несколько раз открыл рот, словно не зная, что сказать, а затем тяжело вздохнул.
Он полез в карман и достал пачку сигарет. Движения, которыми он похлопал по пачке и достал одну сигарету, были искусными.
Он взял сигаретный фильтр в рот и мельком взглянул на Доюна.
— Ладно, за то, что наговорил лишнего, извините. Откуда же мне было знать, что вы в одночасье стали омегой? Такие случаи внезапного проявления — редкость.
От слов мужчины Доюну стало горько. Он часто слышал о людях, у которых проявление наступало внезапно, после того как подходящий срок уже прошёл, но никогда не думал, что сам окажется в такой ситуации.
Мужчина, казалось, о чём-то задумался, жуя фильтр зубами, а затем выдохнул.
— Но знаете, мир сейчас очень неспокойный. Вы, господин Чха Доюн, постоянно распускаете феромоны, так что у меня не было другого выбора, кроме как неправильно истолковать ситуацию.
— Знаю, знаю. Это был форс-мажор. Вы же сказали, у вас проблемы с феромонной железой.
В руке мужчины уже была зажигалка. Он крутанул колёсико, и со звуком «чиик» вспыхнул маленький огонёк.
Мужчина одной рукой прикрыл зажигалку и поднёс её к сигарете. Кончик сигареты загорелся, и поднялся мутный дым. От едкого сигаретного дыма Доюн сильно наморщил нос.
— Но и я ничего не могу с собой поделать. При виде омег меня просто трясёт. Мужчина затянулся и затем протяжно выдохнул. Белый дым расплылся прямо над лицом Доюна.
— Извините, но поищите кого-нибудь другого для этих «элементарных приличий омеги». Я не могу вам помочь, господин Чха Доюн.
Мужчина весело помахал зажатой между пальцев сигаретой и улыбнулся.