Аллену Гинзбергу - 100!
Said the Military skeleton
"Buy Star Bombs"
Said the Upperclass skeleton
"Starve unmarried moms"
Америка подарила всему миру огромное количество поп-феноменов - от песен The Doors и Арианы Гранде до фильмов Кубрика и картин Энди Уорхола, но с чем ей точно не везёт, так это с поэтами. Да, определённо многие знают Уитмена и Дикинсон, наиболее сентиментальные вспомнят Сильвию Плат, а наиболее поэтичные и модернистские – Роберта Фроста и Эзру Паунд. Фроста 31 (!) раз номинировали на Нобелевскую, но так и не дали (зато Пулитцера аж 4 раза вручили), Паунда загнобили за откровенное пособничество фашистам (и тоже 16 раз номинировали на Нобелевскую), Сильвия Плат покончила с собой: как видим, ситуация не особо обнадёживающая. Однако наш сегодняшний герой – один из немногих, кто покорил мир и за Атлантикой.
Ирвина Аллена Гинзберга достаточно тяжело классифицировать как определённого исторического деятеля – он был в первую очередь поэтом, но также занимался политикой, эссеистикой, фотографией, музыкой, буддизмом, преподаванием, гражданским активизмом. Идея-фикс Гинзберга, да и всех битников в целом – важность преломления объективного момента через призму самого себя, через внутренний протест и внешние несогласие.
Гинзберг родился 3 июня 1926 г. в еврейской семье. Родители, как и их сын, были людьми интересными, что сильно сказалось на творчестве Аллена. Луис был преподавателем и поэтом (сын пойдёт по стопам отца), а Наоми придерживалась ортодоксальных советофильских марксистских взглядов, но при этом страдала тяжёлыми психическими заболеваниями. Она водила детей (с братом Юджином) на партсобрания Компартии, читала им перед сном книги о борьбе рабочих и той нищете, в которой они существовали. Гинзберг закончил школу на своей родине, в Нью-Джерси, после чего поступил в Колумбийский университет. Стихи юный поэт начал писать ещё со школы, но главные работы были написаны им уже после формирования “бит-движения”.
Сам Гинзберг с раздражением говорил о битниках – да, говорили о чём-то, писали книги, но пути у них всех, по его мнению, были абсолютно разными. Гинзберг сам был против любых классификаций, он хотел вырваться из общего литературного потока, не любил ортодоксальных политиков и вообще что-либо постоянное. Но вернёмся сначала к битникам.
Послевоенная Америка, как вам известно, была на коне. Она победила во Второй Мировой и навязала Европе знаменитый план Маршалла. Тут же зародился рок’н’ролл, знаменитый фаст-фуд и телевидение в современном понимании; свою силу на международном уровне получала “американская мечта”. Однако, несмотря на перечисленные особенности, реальность была далека от идеала – рабочие за границами крупных городов живут в бараках, по всей стране действуют различные сегрегационные законы о расовом, гендерном и сексуальном неравенстве. Обычные люди искали цель, которая могла бы оправдать работу в не самых лучших условиях, жизнь в бараках, полицейский произвол и дорогостоящую медицину.
Битники всегда заявляли, что у них нет источников вдохновения, единой философии и идеи. Это, конечно, не совсем так. Разумеется, вдохновителями будут люди и явления, которые жили до самих битников, либо заставшие их уже в преклонном возрасте. Поскольку объект нашего исследования относится к американской культуре, то образцами были ключевые творцы страны янки и, в первую очередь, великий поэт и писатель Уолт Уитмен. Гинзберг обожал отца американской словесности с самого детства, заучивал его стихи в старших классах, а позднее делал отсылки на его строчки уже в своих произведениях. Определённое влияние на молодых битников оказали представители так называемой “маргинальной литературы”: Артюр Рембо, Генри Миллер, Луи Фердинанд Селин и другие. Автоматию письма битники позаимствовали у коллег с другого континента – у европейских сюрреалистов. Битники, как считал и сам Гинзберг, стали некой связующей нитью между, с одной стороны, движением хобо и хипстеров 40-х (которых не стоит путать с современными представителями “креативного класса”, которые покупают кофе за оверпрайс и работают в крупных корпорациях), и, с другой, хиппи бурных 60-х.
Интересная ситуация наблюдается и в области борьбы умов и идей. Как мы уже указывали выше, битников тяжело объединить в одно конкретное литературное направление, но всё же общие точки соприкосновения у них обнаружить возможно. Ключевая идея бит-поколения: бунт против конформистской Америки во всех её проявлениях. Та самая “обывательская жизнь типичного белого северянина” им противела в высшей мере, отсюда вытекает и стиль их жизни – долго не задерживаться на работе (во всех смыслах), постоянно сменять место жительства, стараться внести максимальную неожиданность в свою жизнь (отсюда, например, и особенности письма; вспомните тот же “Naked Lunch” Берроуза, читать который тяжело ввиду обрывистости письма и неожиданных лексических поворотов). Сама работа считается ими атавизмом и ненужным времяпрепровождением (с ними, мы думаем, согласился бы Дэвид Грэбер); из-за наличия 330 рабочего года, в те самые 30 дней отпуска никто не отдыхает, а имитирует отдых. Задумайтесь, сколько длится ваша работа? Наверняка вы ответите «8 часов», и с этим тяжело будет спорить, однако посудите сами – вы должны до этой работы добраться, вы должны приготовить обед, вы будете перед и после нее продолжать грузить себя руминацией по поводу и без. Восхваление этой самой бредовой работы, пуританских нравов, лицемерия общества и государства (перечитайте ещё раз эпилог) битники отказывались принимать, что стало одним из центральных стержней движения.
Бороться с этим раскладом битники предлагали (и практиковали) через субъективную критику реальности (как в знаменитом летовском “Государстве”). Они вели себя вызывающе, прожигали жизнь в бродяжничестве… и постоянно читали. Одной из центральных тем, которую мы, к сожалению, не можем в полной мере раскрыть здесь в связи с законодательством РФ, занимающих битников, являются средства, изменяющие сознание. Большую роль в становлении философии поколения сыграла, безусловна, огромная мода на буддизм. Гинзберг лично знакомится с Дайсэцу Судзуки, который как никто другой внёс огромный вклад в популяризацию дзен-буддийской культуры в США. После этого Аллен отправляется в начале 60-х в путешествие по Индии, итогом которого станет замечательная книги “Индийские дневники”, которая отлично проливает свет на тесные связи битничества и дзен-буддизма.
Как вы могли догадаться, чёткой политической линии у битников не было. Их учителей также нельзя назвать единой политической силой – варьировались они от разной степени левизны (условной) как Уитмен и Миллер, до самых крайних форм фашизма – Селин и Паунд. Самой real politics как таковой они занимались в разной степени, и больше всех, пожалуй, интересовала она именно Гинзберга. Поскольку 2 из 3 основателей бит-движения (Гинзберг и Берроуз) всю жизнь были открытыми геями, глобальное место в их творчестве занимало самопонимание и сексуальная раскрепощённость (за что, к слову, его легендарная поэма “Вопль” была запрещена в угоду закону “о содомии”).
Всю свою жизнь Гинзберг придерживался левых взглядов; сказались ли на политических взглядах его марксистский детский бэкграунд, его ориентация или в целом политическая обстановка 50-60х годов, сказать тяжело. Он всегда поднимал в своих речах, стихах и поэмах темы свободы слова и личности, борьбы за права рабочих, сексуальных и национальных меньшинств. После начала Вьетнамской войны он стал особенно яростно клеймить своё государство; для него оно навсегда осталось мировым рабовладельцем и империалистом, что нашло отражение в его творчестве (“Баллада о скелетах”, “Вопль”). Интересны и нетипичны были его отношения с коммунизмом. Как мы уже несколько раз упоминали, вырос будущий гений в семье с конкретным политическим уклоном. Гинзберг никогда не был членом никакой политической партии, хотя (исходя из его слов, дневников и мемуаров) возможно и был марксистом, но марксистом марксизма, который существовал только у него в голове (схожие отношения мы можем наблюдать и у Леннона). На протяжении 60-х годов, помимо Индии, Аллен успел посетить несколько деформированных рабочих государств – с Кубы его депортировали в связи с преследованием квир-персон (хотя сам Гинзберг всегда восхвалял Фиделя Кастро и восхищался им), а вот в Чехословакии на первых этапах приняли достаточно тепло, однако потом арестовали и депортировали из-за одной запрещённой травы. На почве политических взглядов и отношения к искусству он несколько раз сближался с знаменитыми музыкантами, такими как Боб Дилан, Патти Смит и Фил Оукс. Апогеем его музыкальной деятельности стали альбом «Songs of Innocence and Experience» и песня "The Ballad of the Skeletons", написанная в соавторстве с Полом Маккартни.
Жизнь и судьба Аллена Гинзберга в очередной раз ставит перед нами важный и сложный вопрос – вопрос взаимодействия культурной части общества и компартии. Как нам многократно показывала история, партийная дисциплина претит бОльшей части интеллигенции. Одной из ключевых характеристик интеллигенции как социальной группы является наличие устойчивого личного мнения, с которым окружающим в той или иной степени приходится считаться. Гинзберг как-то написал “It occurs to me that I am America”, ни в коем случае не претендуя на звание голоса целой и такой разнообразной страны. Его мысль была скорее в том, что поэт, как и любой другой человек искусства, наиболее тонко и сильно чувствует колебания общества. Он ненавидел капитализм за агрессию и неравенство, но был в корне не согласен с репрессивным характером соцстран XX века. Разные политические силы каждый раз пытались перетянуть его на свою сторону, но Аллен Ирвин Гинзберг, величайший поэт и одна из самых ярких персон Соединённых Штатов 20 века, так и остался верен исключительно себе.