Два пути женского сопротивления: честь и расчет

В своих новеллах Митбан часто поднимает острые социальные темы, пишет о незавидной судьбе женщин в обществе, и именно это хотелось бы рассмотреть подробнее на примере Сун Цютун.

Она не просто подлая любовница и удобная мишень для всеобщей ненависти. Она яркий пример женского выживания любой ценой в мире, где женщина лишь объект и ресурс. Для многих она злодейка, но на деле воплощает излюбленную Митбан серую мораль: жертва системы, которая отказывается быть пассивной жертвой.

Как представительница клана костяных бабочек, она изначально воспринималась не как человек, а как товар на аукционе и источник духовной силы. Если бы ее кто-то убил, съел и использовал ради собственной выгоды, никто бы не повел глазом, потому что это было в порядке вещей.

Сначала в новелле она появляется как человек, которого все готовы пожалеть, ведь она обычная симпатичная девушка без семьи и связей, никто не может ее защитить, однако быстро становится ясно, что она не собирается покорно страдать. Сун Цютун умело считывает слабости других, манипулирует и использует все, что у нее есть, чтобы остаться в живых. Именно поэтому она становится неудобной жертвой: она не подчиняется и не играет роль бессловесной страдалицы, которых так любит общество.

Особенно показательна сцена в банкетном зале, где ее выставляют в качестве униженной невесты, а толпа готова принять любую версию, которая совпадает с удобными им моральными ценностями. Сначала Сун Цютун молчала, потому что не имела возможности оправдаться, а потом начала перекладывать ответственность, пользуясь враждой незнакомца с Е Ванси, чтобы сохранить хотя бы то положение, которое у нее осталось. Ею двигал собственный расчет ради сохранения минимальной репутации и жизни:

Она не может взять на себя грех прелюбодеяния, но если просто согласиться со словами этого человека в черном и признать, что Е Ванси вынудил ее, тогда хотя бы… – глава 160.

И из-за этого ее трагедия и становится особенно неприятной. Она действовала не из садистского удовольствия, она не мстит. Она действует из страха, моральной и социальной безысходности, из необходимости сохранить жизнь и не быть раздавленной системой, в которой ей бы не оставили выбора, кроме как умереть, будь ее тайна раскрыта. Она не невинная и не чистая, но ее нечистота – это продукт мира, где выживание уже само по себе осквернено, ведь все идут по головам ради собственной выгоды. Ее легко осудить, потому что она не плачет покорно в углу, а действует, чтобы зацепиться за сильного мужчину и остаться в живых еще немного, иначе ее съест (буквально) система.

Еще ярче ее роль раскрывается во взаимодействиях с Мо Жанем. Она замечает его привязанность к Ши Мэю и сознательно подстраивает себя под этот образ – выгодная социальная мимикрия, чтобы не потерять источник власти, стабильности и не стать ненужной. И именно это делает ее настолько неприятной для фандома: ей не хватает невинности, потому что она знает цену собственной телесности и слишком явно использует единственный доступный ей ресурс – социальную, и особенно сексуальную стратегию выживания.

Сун Цютун давно уже поняла, что так еще сильнее походит на Ши Минцзина, ведь она давно убедилась, что Ши Минцзин был слабым местом Мо Вэйюя. Хотя она никогда не понимала истоков этой привязанности, но уже давно научилась использовать ее в своих интересах. Даже в мелочах подчеркивая свое сходство с Ши Минцзином, ей годами удавалось поддерживать в императоре любовный интерес. – глава 100.

Сильный контраст дает еще Е Ванси. Если Сун Цютун выбирает стратегию адаптации и предательств ради выживания, то Е Ванси ей диаметрально противоположна: она такой же сломанный продукт системы, но выбирает честь, долг и самоотречение, даже если это приводит к психологическому и телесному разрушению. Ванси скрывает свою природу, принимает лекарства, меняет облик, жертвует своей юностью и идентичностью ради долга. Она спасает Сун Цютун с аукциона, дает ей кров и защиту, не требуя ничего взамен. Но это не выгода и не расчет, а акт доброй воли. Е Ванси воплощает собой идеальное воспитание и точные моральные ориентиры. Она всегда сражалась до конца, полная непоколебимой верности и долга, когда как другие лидеры Жуфэн бегут или молят о пощаде. Причем даже циничный Тасянь Цзюнь видит в ней достойного противника.

— В семидесяти городах Жуфэн не нашлось ни одного мужчины, — сказал Е Ванси перед смертью. – глава 81.

Е Ванси интегрирует свою травму через сверхкомпенсацию. Она превращает свои травмы угнетения и гендерных ограничений в служение высшему идеалу, культивируя высокие моральные качества: защиту тех, кого она любит и лояльность невинным, она не предает ни при каких обстоятельствах. И тогда, в отличие от Сун Цютун, она становится удобной жертвой: она не сопротивляется, ее боль вызывает жалость и восхищение. Сун Цютун не принимает выученную беспомощность, она отказывается от пассивной роли и идет против системы, которая ее задавит.

Но все же у Сун Цютун нет моральной индульгенции: если она угнетенная, это не значит, что все ее поступки чисты. Она вполне реально участвует в насилии, подталкивает ситуации к худшим сценариям, она умеет быть жестокой. Но ее жестокость рождается не из мелочной злобы.

Сун Цютун – это та персонажка, которая показывает нам, что жертва не обязана быть морально чистой и хорошей, чтобы оставаться ею, а выживание не всегда может быть морально ориентированным. Но в этом и заключается ее ценность и парадокс. Ее удобно ненавидеть, потому что она кажется неправильной, морально грязной. Митбан не судит их однобоко. Е Ванси красива в своей трагедии, но ее путь приводит к одиночеству, Сун Цютун гадкая, но это ее единственный способ сопротивления обществу, которое пожирает таких, как она, хотя в итоге они обе получают несчастливый конец.

Не все жертвы становятся святыми, некоторые выживают любой ценой, а осуждать последних, восхищаясь первыми, – такая же форма лицемерия, какую показала толпа в новелле, когда судила Мо Жаня. Эта серая мораль показывает не только патриархальное давление, но и то, как оно формирует паттерны поведения, которые легко осудить, не сталкиваясь с подобным отношением к себе. Нет правильного способа быть жертвой, но есть разные способы не сломаться окончательно.