Кася Иоффе подборка стихотворений

*
перебираю пальцами
воздух расхристанный
над буками-травами

раз, говорит, знаки,
смотри, знай признаки:
тризна, она
над приветствиями и
укоризнами

в письмах моих друзей
пробелы из одуванчиков

в стране, где вина, вина, вина
жаждут имперцы:
руки крест-накрест сложены,
лодочки туфель скрещены на столе

за головы платят зрелищем
за головы платят зёрнами
за головы похватаемся,
а нет их, ан нет, ан нет

унёс ветер наши белые
спасительные парашютики
и в небо над Беларусью
нет входа
белым-бело

успокаивай дальше буквами,
пиши мне, как ветер-баловень
подул беззаботно, будто бы
помог
пожалел
пожелал
25.05.21

*

В тридесятой западно-южной краюшке Царствия
тишина воцарилась
запретны рукоплескания
и не могут сказать разрешённое правом ранее
«Ваша Честь»,
обращаясь в бесчестный по сути суд.
У ромашки спроси о любви:
«Донесут или не донесут?»
Там и тут
мы выстраиваем тройное равенство
из системы ценностей рыночного пошива.
И сердито, и дёшево, и на душе паршиво:
«Amicus Plato, sed magis amica veritas.
Veritas est cara mihi, sed mei pso carior sit pax».
«Так-с, милостив государь, так-с,» -
отвечает ромашка: «И любят, и донесут».
До диез упал на пол, пророс и светится красным,
отвечая отказом
на логику Витгеншейна.
Мир идей воплощён безобразно -
без образа - разным,
уплощённым, как балаклава
на месте ничейного,
обезличенного анклава
человечности
в землях великого безразличия.
Без лечения нам остаются
«Бесы», бессонница
Достоевского с верхней полки -
достанешь - вырастешь.
До бемоль полетел словно птица
на Днепр Отечества,
чтобы в паузе рыбу сердито выловить
на середине,
посреди народных волнений.
Он зимует в Египте и в Палестине.
Он зимует в Европе или в Израиле,
нотный беженец, эмигрант оперённой музыки
ноет, ноет между знакомцами, будто муза
из его головы вытесняет слова по-русски
туда,
за верхний порог восприятия.
Пусть подхватят тяжёлым хоралом ангелы,
донесут, будто сплетни, до истинного суда.
*
На армянском «ангЕл» -
это значит лишённый образа,
это значит лишённый лика и красоты.
Как же смеешь ты,
человек, обладать и отказываться
от того,
что тебе - в оба глаза гляди -
удел?
*
Нота семечкой пала,
Но звук её полетел.

24.01.2021

поэтам двух последний столетий

сугроб столетних слов
такой же белый,
как-будто их сего дня нанесло.
*
Века прошлого веет вьюга,
новость предков передаёт:
"Все вокруг предавали друга,
только Слово..." — переворот —
исподволь, исподлобья — мысли
из под пения соловья —
вспенил истину иней. Висли
руки вверх: "Так стреляй, стреляй!"
Со стенами срастаясь сарая,
в погреб памятки погребя
и незнамо кого играя,
не узнаем самих себя.
*
Май сменяет февраль по цвету
старой темперы и чернил.
А по темечку морось лета
в темп морзянки своей сменил
телеграф, телеграф колючий,
как крыжовник в саду, в саду
у соседа, где слаще, лучше,
где и всё и всегда найду.
"Революция!" — Кличет мама.
Всё о бедах: "я глух и нем".
"Ну-ка выкуси" — Слово прямо
стало костью среди лексем.
*
На заборе и блоках зданий
пишут кровью двенадцать раз:
"и в сарае ваш дух достанут,
загребут из подполья нас".
*
Славно встретились с латной Вислой,
с ладной Свислочью — Влтава, Днепр.
Слово совестью русла стиснуло —
все слова потекли в одне.
Вне границ государств — да мало ли,
Слово — веле страниц и стран.
Соловей всё метелью маялся:
вьюги вой строевой верстал.
*
Одним словом, влекло куда-то.
В майский снег. В курослеп. В Куропаты.
На сосновые смолы Слов
нас вело
в ловчие угодья —
смежить веки-года
свело.

28.05.2021