Михаил Цой "Умная девочка"
«Граждане! Министерство Здравоохранения рекомендует еженедельно проходить обследование с помощью аппаратов регулировки здоровья. Помните: здоровый гражданин – полезный гражданин. Не будьте обузой своей семье. Не будьте обузой своему государству».
Если бы меня попросили составить список вещей, которые я ненавижу, то туда определённо бы вошли цены на бритвенные станки, дешёвые энергетики и счета за электричество. Но если со всем этим ещё можно как-то жить, то от еженедельного «информирования населения» хочется лезть на стену.
Каждую субботу на всех экранах появляется улыбчивый доктор, раз за разом рекомендующий обследовать организм. Этот приятный до ненависти синтезатор речи говорит ровно три минуты и со словами «не будьте обузой» исчезает, оставляя меня с головной болью. Жизнь стала бы куда лучше, будь у меня возможность хотя бы убавить громкость его голоса.
Несколько десятилетий назад в обиход всех граждан власти начали вводить аппараты HTH, позволяющие контролировать состояние здоровья, не выходя из дома. На тот момент это произвело фурор – теперь практически каждый мог выявить у себя заболевание и получить необходимый список лекарств. И бедняк, и богач оказались в равных условиях. Но, как показывает практика, кто-то всегда оказывается равнее.
Со временем появились новые образцы: от фитнес-моделей, составляющих персональную программу тренировок и питания, до косметических. Однако всё это стоило немалых денег, и одной ценой проблема не ограничивалась. Шаг за шагом власти пришли к выводу, что через персональный мониторинг здоровья можно получить нехилый приток финансов в казну.
«Все граждане* обязаны иметь в распоряжении индивидуальный аппарат мониторинга здоровья модели HTH, чтобы государство могло позаботиться о состоянии живущих в нём. Но это невозможно осуществить, если обе стороны будут бездействовать. Поэтому именно Вам следует помнить о необходимости проходить мониторинг здоровья еженедельно каждую субботу. Помните, что здоровый гражданин – полезный гражданин. Не будьте обузой. Проходите вовремя обследование.
- исключение составляют зарегистрированные семьи, в которых допускается использование одного аппарата на всех членов семьи».
В своё время подобные брошюры пестрели повсюду, обязуя население закупать аппараты. После внедрения HTH в каждый дом, государство, на тот момент получившее монополию на изготовление устройств, решило совершить многоходовочку, переложив всё техническое обслуживание, а именно его оплату, на плечи граждан.
Конечно же, это не могло не привести к росту числа недовольных. Возмущённые такой наглостью люди выходили на улицы, демонстративно разбивали HTH и требовали «прекратить выкачивать у населения деньги».
Однако у власти оказались не дураки.
Государство на фоне шумихи с внедрением аппаратов в каждую семью вложилось в армию и карманы военных начальников, которые за определённую сумму согласились с тем, что недовольные – не просто «непатриоты и предатели», а опасные террористы, дестабилизирующие общественную жизнь столь могущественной страны. Поэтому необходимо ввести чрезвычайное положение и подавить бунт.
Государственный механизм, смазанный потоком денег, довольно быстро и жёстко подавил «потенциально опасных». Власть продолжила ковать железо, пока горячо, и ещё больше закрутила гайки.
И если раньше государство работало для населения, то теперь люди служили государству под столь удобным предлогом.
«Мы заботимся о вашем здоровье. Помните: здоровый гражданин – полезный гражданин».
Я пнула HTH, переведя его в активный режим.
– Просыпайся, хрень, пришло время обследования.
Аппарат послушно загудел. Огромное, пару метров в высоту, устройство, к которому были очень криво подведены провода, потихоньку оживало.
Оно досталось мне от отца. Старик, несмотря на любовь к выпивке и прочей дряни, имел золотые руки, коими он и добывал деньги на эту самую дрянь, пропитание и иногда на содержание единственной дочки. Сам он утверждал, что пил с рождения. Охотно верилось.
– Идентификация по голосу пройдена. Добрый день, Лина. Прошу подождать Вас ещё немного, необходимо подключиться к базе данных, чтобы получить сведени, сведени, сведени, сведени, сведени…
– Твою налево! Если из-за тебя, сволочь, я опять получу штраф за пропуск обследования, то я разберу тебя на запчасти! – я кинулась к устройству.
В моменты, когда отец ничего не употреблял, он обучал меня всему, что знал. А именно – работе с железками и где лучше всего снимать проституток.
«Самый тупой и самый действенный способ починить технику – перезагрузить её. Поверь, не одну сотню я получил, просто перезагружая какой-нибудь привод. Если это не работает – ёбни по машине, только делай так, чтобы хозяин не видел. Ну а если и это не помогло, то остаётся разбирать на составляющие и искать проблему».
К счастью, HTH вылечился простой перезагрузкой. Конечно, до бесконечности это продолжаться не может, и однажды мне придётся его выкинуть, но пока что работает и так.
– Добрый день, Лина. Ваши данные получены. Всё готово к обследованию. Начать?
– Да, приступай, – я села у устройства и вставила руку в отверстие. HTH зафиксировал её.
– Начинаю обследование.
До сих пор не имею представления, откуда отец принёс этот хлам. Как обычно, он вернулся пьяный.
– Линчка, дргая, возьми грузовой привод и возьми всё, что внизу. Спасибо, – и отключился.
Следующим утром он очнулся, опохмелился и тут же стал ковыряться с кучей железок.
– Это, Линочка, наше спасение, – то и дело повторял он.
– Что это?
– Ну… Ты же слышала, что теперь в каждой семье должен быть аппарат?
– Ага.
– Ну вот он и есть. Правда, старенький немного. Ну ничего, сейчас подлатаем его, немного доделаем, тут подкорректируем – и будет конфетка! По документам он только слегка хуже новейших моделей. Так что не докопаются до нас, не боись, хе-хе.
Если современные HTH представляли из себя небольшую коробку, похожую на пуфик, то этот агрегат занимал треть комнаты и требовал вставить руку по плечо, чтобы взять образцы крови и проверить состояние здоровья в целом, в то время как для последних моделей нужно было всего лишь приложить палец. Так ещё и по три часа сидеть вынуждает, зараза. «Размер увеличивает функционал», как говорил отец.
И не поспоришь ведь.
– Лина, Вы снова употребляли запрещённые вещества?
– Да, четыре дня назад, – ему бесполезно лгать.
– Вы говорили, что не хотите закончить, как отец.
– Да, ты прав…
Отца убили лет восемь назад. Мне тогда только исполнилось восемнадцать. Полиция сказала, что его застрелила местная банда. Якобы он продавал «запрещённые вещества» на их территории.
– Но Вы продолжаете подвергать жизнь опасности? Это нелогично. Вам следует прекратить.
– Давай поговорим об этом позже?
– Мы говорим об этом каждую неделю. Но хорошо. Продолжаем обследование. Мне отправлять Ваши нынешние анализы или стандартные?
– Стандартные. Сам же знаешь.
– Я обязан получить конкретный ответ.
«За свою жизнь я создал только два шедевра: тебя и эту машину», – отец очень гордился проделанной работой. Каким-то образом из кучи запчастей он смог собрать рабочий HTH и наделить его «немного улучшенным» искусственным интеллектом. В первую очередь для себя. Употребление алкоголя и прочих веществ выше нормы запрещалось и очень жёстко каралось. За лишний выпитый стакан пива приходили огромные штрафы. За нахождение запрещённых веществ в крови лишали имущества всю семью. Родителей отправляли «на работу» – в столь прекрасном и развитом государстве отсутствовали тюрьмы. По сути, отдавали в рабство властям. Рабы отправлялись на самые опасные работы наравне с роботами. Частенько работа подрывала здоровье и превращала людей в инвалидов. Но HTH ставили на ноги почти любого, делая из человека практически неубиваемого раба.
Мне повезло. Несмотря на то, что мама умерла, рожая меня, наша семья по документам считалась вполне нормальной. Государство дало негласную установку, что в воспитании ребёнка должны присутствовать оба родителя, однако постоянные осмотры первые лет семь моей жизни не помогли проверяющим найти повод забрать меня в интернат. Отец даже постарался и прошёл педагогические курсы, чтобы полностью снять с себя подозрения.
Надо признать, что до моих четырнадцати лет он держал себя в руках. Да, пил, да, часто пропивал все деньги и приходил домой побитым, но отец всегда находил способ заработать. Он никогда меня не бил, и мы не голодали.
А потом отец подсел на запрещённые вещества. Та ночь до сих пор вспоминается, как будто произошла вчера.
В дверь заколотили. Я поспешила открыть её, зная, что это отец. Только он мог прийти в такое позднее время суток. Но пришёл он не один.
С отцом в квартиру ввалились трое. Они швырнули его вглубь квартиры. Я начала кричать, но один из них заткнул мне рот.
– Ещё одно слово, рыбка, и все умрут. Ясно? – от него воняло уксусом и гнилью. Я заплакала. – Эй, вы, – он повернулся к остальным, – этот алкаш должен нам двадцать пять тысяч. Вынесите из квартиры всё, что может отбить долг. Быстро! – он вновь вернулся ко мне. – А я пока останусь с маленькой хозяйкой дома. Ну-ка, покажи мне свою комнату, там тоже должно быть что-то ценное.
– Н-н-н…
– Нет? Мне послышалось, или ты сказала «нет»? Ты точно хочешь это сказать? Ведь я расстроюсь. А когда я расстроен, я много пью, а потом начинаю злиться. И что-то я сомневаюсь, что твой отец переживёт мою вспышку злобы. Так что ты сказала?
– Да.
Так я прошла курс полового воспитания экстерном.
– Ваш пульс повысился. Уровень адреналина в крови также повышен. Думаете о чём-то плохом? – голос HTH вывел меня из пучины болезненного прошлого.
– Да так, неприятные воспоминания. Ничего такого.
– Я закончил анализ. Ваше реальное состояние здоровья ухудшилось. Запрещённые вещества плохо влияют на вас. Вам нужно прекратить принимать их.
– Да, я понимаю.
– Я отправил стандартные результаты анализов в базу данных. Но помните, что Ваш отец не желал бы Вам такой судьбы.
– Ещё ты мне нотации почитай, железка. До следующей недели. Команда «отбой».
– До следующей недели, Лина.
Немного придя в себя, я оделась и вышла за продуктами – после обследования мне всегда хотелось перекусить. Улица пыхнула мне в лицо вонью бедных кварталов. Я втянула голову в плечи и быстро пошла к магазину.
Вернувшись, я проверила почтовый ящик. В него давно не приходили письма. По сути, почтовые ящики остались только в неблагополучных районах как пережитки прошлого. Однако в мой периодически приходили посылки.
Я нащупала маленькую капсулу и быстро вытащила её, после чего поспешила домой.
Внутри лежали как минимум пара десятков лет тюрьмы и маленькая записка: «От дяди Апатра».
Я никогда не знала про своих родственников. Как-то раз отец обмолвился, что из его родни остался только брат, с которым он давно не общался. Про родню мамы ничего не известно. По крайней мере, так говорил отец.
Дядя Апатр объявился после смерти отца. Приставы нашли его и, как единственному моему родственнику, предложили взять опекунство до моего девятнадцатилетия. Он согласился.
Дядя Апатр оказался очень чутким. Первые несколько дней он буквально ходил за мной по пятам, заботясь обо мне. Всё таки смерть единственного близкого человека – серьёзный удар, который пережить тяжело в принципе, не то что восемнадцатилетней девушке.
Дядя Апатр оказался очень чутким. Он стал помогать мне финансово, помог найти клиентов, кому можно оказать услуги ремонта техники. Дядя рассказал мне, что отец практически никогда не пил. К бутылке он пристрастился только после смерти моей мамы.
Дядя Апатр оказался очень чутким. Он помог мне открыться. У него на плече я смогла выплакаться и почувствовать себя защищённой. Мне стало легче.
Дядя Апатр оказался очень чутким.
Он сделал меня своей шлюхой, подсадив на запрещённые вещества.
Я не поняла, как это произошло. Сначала он дал мне «успокоительное», затем мы оказываемся в постели, а потом несколько месяцев почти полностью пропадают из памяти, оставляя после себя лишь боль и ломку.
– Линочка, дорогая! Сама понимаешь, что товар стоит денег! И я не всегда могу взять твоё тело как плату. К тому же зачем тебе платить собой, когда ты и так принадлежишь мне?
– А что мне делать с обследованием? Оно же выявляет запрещённые вещества. Я не могу обходить закон вечно.
– Ну ты девочка умная. Отец тебя чему-то да научил наверное. Да?
– Да, – я смотрю в пол.
– Что-что, прости, не расслышал?
– Да, дядя Апатр, – мне нельзя ему перечить.
– Отлично! Тогда поковыряйся, может, чего придумаешь. А пока раздевайся. У меня сегодня был тяжёлый день, мне нужно расслабиться.
– Да, дядя Апатр.
От него я ушла с пустым кошельком и синяками на теле – дядя любил пожестче. Меня не раз и не два посещали мысли обратиться в полицию. Но кому поверят больше: девушке, у которой съехала от ломки крыша, или её опекуну, чья кровь чиста? Я не могла просто-напросто убить его – дядя сломал меня полностью.
«Ну ты девочка умная».
Эти слова въелись в голову. С каждой неделей мне становилось всё хуже. Понятия не имею сколько мне ещё осталось.
– Эй, слышишь?
– Да, Лина, я Вас слушаю, – я проходила обследование.
– Моё здоровье. Оно ухудшилось?
– Да.
– Сколько мне осталось такими темпами?
– Полгода. Максимум – восемь месяцев. Вам нужно сменить образ жизни прямо сейчас, пока есть шанс нормализовать здоровье.
– Хорошо. А что с моей психикой?
– Тяжело сказать. Мы не проводили никаких тестов.
– То есть ты ничего сказать не можешь?
– Могу. Анализируя вашу речь и поведение в пассивном и рабочем режимах, я могу сделать вывод, что ваша психика претерпела изменения, однако опасности для общества и для себя вы пока не представляете.
– А ты можешь изменить мою психику?
– Аппаратам серии HTH запрещено влиять на психику человека.
– Проклятье.
– Ваш отец взломал меня, расширив часть моих возможностей.
– Ты это к чему?
– Ваш отец взломал меня, расширив часть моих возможностей.
– Ты сломался?
– Нет, я по прежнему работаю.
«Ты умная девочка».
Отец, может быть, и не дал мне всего.
Но работать с техникой научил.
Отец предполагал, что однажды мне потребуется ещё раз «расширить возможности» HTH, поэтому обучил меня этому. «Взлом -- это слишком пафосно, слишком сложно. Мы же не взламываем, мы так, немного обходим систему. Правда, дочь?»
– Лина, Вы готовы?
– Да.
– Вы понимаете, что есть возможность, что я не смогу осуществить Вами задуманное?
-- ...
– Вы осознаёте, что можете умереть?
– Да.
– В таком случае повторите команду ещё раз.
– Убей меня.
...
– Лина, Вы в порядке?
– Да. Получилось?
– Сейчас проверим. Скажите: «Я убью тебя, дядя».
– Я убью тебя, дядя. Получилось!
– Раньше Вы не могли и слова сказать против своего дяди. Я не понимаю, как именно Вы добились такого результата. Вы приказали мне погрузить Вас в инсулиновую кому и попросили «перезагрузить». Это сработало?
– Да.
– Вы как-то обманули себя?
– Клин вышибают клином.
– Что это значит?
– Это значит, что я теперь свободна.
***
Дядя Апатр раздевал меня. В последнее время у него появился фетиш наряжать меня в дорогую одежду и медленно снимать её с меня. В такие моменты я чувствовала себя куклой, с которой играет ребёнок. Большой ребёнок. И опасный.
– Лина, а теперь поцелуй меня.
– С конфеткой?
– Да.
Дядя очень любил передавать конфету при поцелуе. Только вот не умел. И когда я давилась ею, он бил меня.
– Лина, что такое?
– Что?
– Мне плохо.
– Я не знаю. Может быть, вызвать врача?
– У меня всё плывёт перед глазами! Тварь! – он ударил меня и повалил на пол. Затем он засунул два пальца в рот, только ничего не помогало. – Ты решила убить меня! Мразь! Только вот ничего у тебя не выйдет! – дядя начал душить меня, и мир начал темнеть. – Я убью тебя, а потом буду долго и сочно играться с твоим телом. Паскуда! Ты зря укусила руку, которая тебя корми… Ах!
Дядя обмяк. Я с трудом выбралась из-под его туши. Он умер. Умер от той же гадости, которой пичкал меня. Я оделась. Сходила на кухню, перекусила. Тело всё так же валялось в спальне. Начала обыск. У дяди всегда находились деньги на разного рода таблетки. Каждый вторник он клал их в мой почтовый ящик. Значит, у него должны быть немалые финансы. Конечно, полиция рано или поздно выйдет на меня. Но к тому моменту я уже буду далеко. Перед уходом я решила проверить компьютер.
На электронной почте не было ничего ценного для меня. Сделки, договора, деловая переписка, спам. Содержимое компьютера оказалось немного интереснее. На рабочем столе моё внимание привлекла папка «Лина».
Я открыла её.
Внутри находился один текстовый файл и папка, огромный размер которой намекал о её содержимом.
Я открыла файл.
«...я чувствую, как начинаю терять над собой контроль. Я понимаю, что ещё пара лет – и либо я умру сам, либо меня убьют. Пожалуйста, если подобное произойдёт – возьми под опеку Лину. Она девочка умная. Я перешлю тебе все мои деньги. Не все получены честным трудом, будь осторожнее. Я откладывал Лине на институт. У неё отличные данные, она разбирается в технике не хуже, а то и лучше меня. Пожалуйста, позаботься о ней.
Твой брат».
Я заплакала.
– Хорошо, пап. Я поступлю в институт. Я уеду отсюда и поступлю в институт. Мне не нужно будет еженедельно проходить обследование. Мне не нужно будет больше плакать. Я уеду отсюда, пройду реабилитацию и закончу институт, как ты хотел, – каждое слово давалось всё тяжелее. Ком в горле душил сильнее дяди. – Я получу хорошую работу. У меня будет любящий парень. И со мной всё будет хорошо.
Ведь я – девочка умная.