Флафф ильюры
Из спортзала вывалились в восьмом часу вечера. Воздух во дворе стоял мёртвый, вязкий, густо пропитанный запахом разогретого за день асфальта и сухой тополиной листвы. Солнце уже ушло, оставив на горизонте мутную, яркую полосу, напоминающую по цвету спелый абрикос.
Илья шёл по улице быстрым шагом, упрямо натянув на плечи лямки двух сумок — своей и Юриной. Лямки резали кожу на ключицах и поечах прямо через тонкую х/б футболку, но Илья упрямо отказывался отдавать, хотя бы одну из сумок. Дело было даже не в тяжести сумок. Илья сегодня три часа без перерыва вколачивал мяч в паркет, выжимая из себя максимум, пока ладони не запекло, а пальцы не начало сводить тупой, тянущей судорогой. Кисти просто окаменели, отказываясь нормально разгибаться, и Илья злился на это, злился на себя и шёл домой быстрее, не замечая, что Юра немного отстаёт.
Юра старался идти рядом. Но шагал лениво, разболтанно. Из левого уха свисал провод шнурового наушника, а второй сиротливо мотался где-то на уровне груди. Юра вообще не выглядел уставшим. Он не гнался за званием лучшего игрока, не считал свои ошибки и не сходил с ума из-за статистики — он просто ловил кайф от игры, от того, как круто зависнуть над сеткой в прыжке или вколоть красивый блок. Он был абсолютно спокоен и расслаблен и не понимал, почему Илья забрал у него сумку и теперь её тащит, хотя устал куда больше самого Юры. Эта его расслабленность Илью одновременно раздражала и странно успокаивала.
— Тихонов, хорош, помедленнее, — Юра подошёл и наконец-то смог идти рядом. — Дай сумку. Ты пальцы свои видел? У тебя кисти свело.
— Отвали, Исаковский, — процедил Илья через зубы. Голос после криков на площадке сел, звучал плоско и хрипло. — Я сказал, сам донесу.
Юра хмыкнул. Коротко, раздражающе. Тормознул прямо у забора, за которым глухо и лениво ворковали в темноте голуби. Илья по инерции пролетел ещё два шага, прежде чем остановиться. Руки затряслись сильнее, пальцы окончательно замкнуло на плотных ручках сумок, и он просто вынужден был опустить их прямо на пыльную траву у ног.
Илья попытался сжать и разжать ладони, но их свело так, что пальцы скрючились в уродливые полукулаки. Он упрямо засунул руки в карманы широких спортивных шорт — просто чтобы скрыть эту слабость.
Юра подошёл в упор. Исаковский наклонился, бесцеремонно заглядывая Илье под козырёк кепки. Его глаза в сумерках казались какими-то мутными.
— Совсем заклинило? — негромко спросил Юра.
— Нормально всё. Перенапряг просто. Отойдёт.
Юра ничего не ответил. Он просто бесцеремонно потянулся вперёд, перехватил Илью за запястья и силой вытащил его руки из карманов шорт на открытый воздух.
— Да стой ты тихо, упрямый чёрт, — осадил Юра, когда Илья дёрнулся, пытаясь высвободиться.
Юра взял его скрюченные, задеревеневшие ладони в свои. Он повернул кисти Ильи ладонями вверх и своими большими пальцами, с силой и нажимом, начал плавно вести от оснований ладоней к кончикам пальцев, насильно заставляя забитые мышцы растягиваться и расслабляться.
Это было на грани боли, Илья судорожно выдохнул через нос, но вырываться перестал. Ладони у Юры были как печка, а его пальцы — жёсткие от волейбольных мозолей — двигались удивительно уверенно и правильно. Под этим обжигающим теплом кровь наконец хлынула к кончикам пальцев, судорога начала медленно, неохотно отпускать, и в руках разлилось приятное, покалыкающее тепло. Юра разминал его ладони без лишних слов, но в этой грубоватой хватке было столько дурацкой, затаённой нежности, что Илья просто замер, уткнувшись взглядом в юрину футболку.
Илья стоял, чувствуя, как к щекам и ушам приливает душный жаром румянец. В полумраке двора Юра этого заметить не мог, но он всё равно слишком долго не отпускал его запястья, продолжая мягко поглаживать уже расслабленные пальцы Ильи.
— Добился своего? — тихо, без подколки спросил Юра, заглядывая ему в лицо. — Расслабься ты уже. Это просто тренировка, Тихонов. Нам за это медали из чистого золота не выдадут. Играй в кайф.
— Тебе легко говорить, — глухо буркнул Илья, но руку забирать не спешил. Весь его злой запал куда-то испарился под стрекот июльских цикад.
Юра наконец аккуратно выпустил его ладони, ухмыльнулся одним уголком губ и сам подхватил с травы обе тяжёлые сумки, легко закинув их на плечо.
Они двинулись дальше по вечерним переулкам. Юра что-то лениво рассказывал про дурацкий видос из интернета, активно жестикулируя одной свободной рукой, а Илья шёл рядом, то и дело задевая плечом его плечо. Напряжение полностью отпустило. Илья слушал этот знакомый хриплый голос, смотрел на длинную юрину тень на асфальте и ловил себя на мысли, что готов идти так хоть всю ночь.
...А дома всё действительно было просто и быстро. Они лениво доплелись до пятого этажа, скинули сумки в коридоре. Потом сидели на темной кухне, прямо руками таскали из холодильника вчерашнюю холодную пиццу, запивая её остывшим чаем с мятой. Юра опять что-то бубнил, закинув ноги на соседний стул, а Илья просто смотрел на него через пар от кружки и чувствовал, что наконец-то дома. В абсолютной безопасности.