Когда Альфа отмечен кем-то таким же как он. Глава 25.
Менеджер Чжоу потерял дар речи.
Спустя долгое время его сердце охватило глубокое осознание: похоже, Лу Чжэ действительно нравился Шэнь Цяо.
Менеджер Чжоу следил за Лу Чжэ с тех пор, как тот присоединился к их команде. Этот парень казался таким мягким снаружи, таким простым в общении. На самом деле, у него был невероятно упрямый характер. Если он что-то решил, даже команда из девяти быков не смогла отговорить его от цели.
Он мог быть настолько упрямым, что казался почти… ненавистным.
В то же время, Лу Чжэ обладал редким для его возраста спокойствием и проницательностью. Проще говоря, он был реалистом. Клуб часто придумывал схемы по зарабатыванию денег, о которых менеджеру Чжоу было стыдно рассказывать команде. Лу Чжэ был единственным, кто, казалось, понимал логику таких действий, и он никогда не злился на эти откровенные попытки нажиться.
Именно поэтому менеджер Чжоу говорил с ним обо всём, что касалось команды. Лу Чжэ часто чувствовал себя не просто ребёнком, за которого отвечает менеджер Чжоу — он часто ощущал себя его коллегой, и иногда ему даже приходилось выслушивать жалобы менеджера Чжоу на различные проблемы и затруднительные ситуации.
Однажды менеджер Чжоу задался вопросом, не вырос ли Лу Чжэ в бедной семье. Может быть, поэтому он казался таким более зрелым и надёжным, чем другие дети его возраста?
Но, некоторое время внимательно изучая расходы Лу Чжэ, менеджер Чжоу обнаружил, что это, вероятно, не так. Молодые игроки, разбогатевшие в одночасье после заключения крупного контракта, часто не могли контролировать свои траты, поддаваясь расточительности. Но Лу Чжэ — нет.
С того дня, как Лу Чжэ пришёл в DG, и до сегодняшнего дня менеджер Чжоу ни разу не видел, чтобы он тратил деньги расточительно или импульсивно.
Лао Во и Эр-Хуа были просто безумцами в плане расходов, а Цянь Бао тоже любила покупать брендовую одежду, которая выходила из моды после нескольких надеваний. Даже их старший брат Фиш, как заметил менеджер Чжоу, проводил много свободного времени, смотря прямые трансляции девушек и тратя немалые чаевые.
Но Лу Чжэ тоже не был слишком скуп.
Он носил самую модную одежду, хотя всегда вовремя делал покупки, добавляя несколько новых нарядов в свой гардероб в начале каждого сезона. Он одевался довольно хорошо и было очевидно, что он не из бедной семьи.
Менеджер Чжоу всегда считал Лу Чжэ финансово ответственным человеком. Если бы кто-то спросил, кому из участников DG меньше всего придётся беспокоиться о деньгах после выхода на пенсию, то ответом мог бы быть только Лу Чжэ.
Но сегодня Лу Чжэ разрушил представление менеджера Чжоу о нём.
Предложить половину своих сбережений, чтобы выплатить штраф за нарушение контракта, разорвав отношения со спонсором по личным причинам…
И это было даже не ради себя, а ради другого человека.
Кроме «любовь слепа», менеджер Чжоу действительно не знал, что ещё сказать.
Лу Чжэ снова посмотрел на менеджера Чжоу. Выражение лица менеджера было полно желания вздохнуть. В его глазах висела холодная тревога и нежность, словно он смотрел на глупую собаку, снова упавшую в реку щенячьей влюблённости. Этого было достаточно, чтобы Лу Чжэ перестал улыбаться.
Лу Чжэ даже не нужно было напрягать мозги, чтобы понять, что менеджер Чжоу что-то неправильно понял. К тому времени в заржавевшей старой голове менеджера Чжоу, вероятно, уже развернулись десятки тысяч слов какой-нибудь бурной, драматической истории любви.
Но Лу Чжэ не стал ничего объяснять. Он лишь сказал:
— Если у вас нет других вопросов для обсуждения, значит, вы согласны с моими просьбами?»
Менеджер Чжоу явно хотел что-то сказать, но никак не мог подобрать нужные слова. В конце концов, он лишь раздражённо махнул рукой в сторону Лу Чжэ, словно прогоняя его.
— Как скажете. Но не торопитесь. Не разоряйтесь, прежде чем заполучите человека, за которым ухаживаете — если вы не сможете поддержать своего партнёра, вся компания DG потеряет лицо.
Лу Чжэ улыбнулся. Он знал, что менеджер Чжоу желает добра, поэтому лишь добродушно кивнул в знак согласия.
Днём длинный коридор был залит ослепительными лучами солнца, проникающими сквозь окна. Но к этому времени суток дневной свет уже исчез. Только слабое свечение уличных фонарей, стоявших снаружи штаб-квартиры, освещало пол.
Лу Чжэ шёл по этому коридору в одиночестве, внезапно вспомнив тот момент, который произошёл ранее в тот день, когда Шэнь Цяо внезапно приблизился и вдохнул запах его феромонов.
Лёгкий аромат кедра начал исходить от него, распространяясь по каждой трещинке и углу стен. Этот запах словно искал, тянулся к чему-то — к добыче, которая приблизилась ранее, пробуждая желание протянуть руку и захватить его в крепкие объятия.
Запутать его в смертельно тесную сеть. В сеть, из которой он никогда больше не сможет вырваться.
Лу Чжэ не знал, сколько времени ему потребовалось, прежде чем он смог подавить свои феромоны. Снова. Успокоившись, он достал из кармана мобильный телефон, набрал номер и подошёл к одному из окон в коридоре.
— Там утро, не так ли? Доброе утро, — поздоровался он. — Позвольте мне попросить вас об услуге. Пожалуйста, проверьте мой счёт и сообщите, сколько у меня ликвидных активов.
Выслушав некоторые цифры, Лу Чжэ обдумал что-то в голове, прежде чем спросить:
— Какова была прибыль от моих акций и облигаций за последние шесть месяцев? Мне нужен отчёт обо всех моих текущих активах… да, всё верно. Спасибо за вашу работу.
Он вёл этот короткий разговор тихо, на английском языке. Он старался не привлекать к себе внимания. Хотя дверь в тренировочный зал была приоткрыта, никто не вышел. Было очевидно, что все остальные всё ещё были поглощены игрой.
Лу Чжэ сделал ещё четыре или пять звонков подряд, прежде чем наконец со спокойным облегчением выдохнул. К тому времени, как он вернулся в тренировочный зал, его настроение уже пришло в норму. Никто бы и не догадался, что всего мгновение назад он пережил серьёзные перепады настроения.
Когда Лу Чжэ отодвинул своё игровое кресло, чтобы сесть, сосед Шэнь Цяо заметил это движение и взглянул на него.
На долю секунды Лу Чжэ подумал, что Шэнь Цяо спросит, куда он только что ходил. Он инстинктивно начал придумывать оправдания.
Но в итоге он услышал только, как Шэнь Цяо откашлялся. Голос Шэнь Цяо звучал немного неловко и неуверенно, когда он открыл рот и спросил:
Лу Чжэ моргнул. Он почти заподозрил, что ослышался. Даже убедившись, что услышал правильно, он всё равно спросил:
— М? Что ты сказал? Я тебя не расслышал.
Шэнь Цяо посмотрел на него пустым взглядом, словно думая: «Вроде, это я в наушниках». Разве не мой слух должен пострадать?
Уголки губ Лу Чжэ изогнулись в улыбке. Он поднял руку и откинул непослушную чёлку Шэнь Цяо, которая растрепалась из-за наушников. Затем, поправив наушники Шэнь Цяо, он неторопливо ответил:
— Если тебе так нравится, я стащу для тебя еще одну коробку из кабинета тренера Фана.
Он казался почти безмолвным, пока не ответил:
— Хорошо. Но тебе не обязательно это делать.
Лу Чжэ не смог сдержать смех. Он погладил Шэнь Цяо по голове, словно пытаясь его утешить, а затем обманчиво сладким голосом сказал:
— Не волнуйся. Пока ты будешь с гэгэ, гэгэ будет каждый день воровать конфеты, чтобы тебя содержать.
Шэнь Цяо преувеличенно закатил глаза и больше не стал развлекать идиота Лу Чжэ. Он повернулся к монитору и встал в очередь на рейтинговую игру.
Лу Чжэ долго смотрел на профиль Шэнь Цяо, прежде чем наконец, пошевелил мышкой и включил компьютер. Надев наушники, он отправил Шэнь Цяо приглашение в игру.
Через несколько секунд они вдвоём встали в очередь.
В течение следующих нескольких дней Лу Чжэ тренировался со всеми до поздней ночи и всегда вставал первым по утрам. Никто не знал, что так его занимает.
Шэнь Цяо узнал о ранних подъёмах Лу Чжэ только потому, что в последнее время чувствовал, что стал слишком домоседом. Он поставил себе будильник, чтобы у него было время позаниматься в бассейне по утрам. И вот, когда он спустился в столовую штаба, он случайно услышал, как несколько парней из резервной команды разговаривают между собой.
— Такой сонный. Почему я так устал после всего лишь трёх бессонных ночей?
— Наверное, потому что тренировки слишком изнурительны?
— Но основная команда работает ещё усерднее, чем мы. Я слышал, как тётя сказала, что свет в их тренировочном зале горит до трёх или четырёх утра. А знаешь, что самое ужасное? Тётя говорит, что капитан Лу встаёт на завтрак в шесть. Альфы серьёзно устроены по-другому.
Шэнь Цяо услышал последнюю часть, проходя мимо с подносом завтрака. Это заставило его остановиться.
Дети, казалось, почувствовали его присутствие, подняли глаза и увидели его взгляд на себе. Капитан резервной команды, Чжэн Чжичжуо, бодро воскликнула:
— Волфи… Волфи-гэ, доброе утро!
Шэнь Цяо всё ещё был немного ошеломлён таким обращением, когда остальные ребята повторили то же приветствие:
— Волфи-гэ, удачи на летнем турнире! Я видел твои матчи! Ты так хорошо играешь за Аатрокса!
Чжэн Чжичжуо тоже была игроком верхней линии и лично большой поклонницей стиля игры Шэнь Цяо. Услышав похвалу от своего товарища по команде, она тоже хотела выразить своё восхищение способностями Шэнь Цяо. Но потом вспомнила, что Лу Чжэ, похоже, был в плохих отношениях с Шэнь Цяо. В конце концов, она смогла лишь повторить слова своего товарища по команде:
— Волфи-гэ, удачи на летнем турнире.
Но он не спешил уходить. Он всё ещё думал о том, что только что услышал, о ранних подъёмах Лу Чжэ.
Было что-то, что происходит с этим парнем?
Чжэн Чжичжуо заметила, что Шэнь Цяо долго не отходил. Она оглянулась на своих товарищей по команде, а затем сама предложила:
— Эм, если вы не возражаете… можете сесть с нами?
Шэнь Цяо пришёл в себя. Он почувствовал, что отказывать было бы неуместно, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как сесть и поесть с ними.
Тем временем человек, о котором думал Шэнь Цяо, вышел из главного офиса команды DG. Но он не спешил возвращаться в штаб. Вместо этого он поймал такси и направился в деловой район в центре города.
Как только он вышел из такси, Лу Чжэ получил звонок.
Он перевёл взгляд с блестящих логотипов магазинов на определитель номера на своём телефоне.
Улыбка, обычно украшавшая лицо Лу Чжэ, мгновенно исчезла. Он некоторое время смотрел на экран своего мобильного телефона, прежде чем ответить на звонок. Не успел он и заговорить, как с другой стороны раздался спокойный и размеренный голос мужчины средних лет:
Услышав этот голос, Лу Чжэ сдержал слова, которые собирался сказать. Он глубоко вздохнул и наконец произнёс:
— Я слышал от своего помощника, что вы ликвидировали все свои активы, чтобы стать контролирующим акционером DG, чтобы расторгнуть спонсорское соглашение с моей компанией? И вы намерены лично выплатить штраф за нарушение контракта?
Лу Чжэ стоял неподвижно на обочине дороги. Его поразительно красивые черты лица вызывали удивление и интерес у многих прохожих, но, заметив мрачное выражение на его лице, никто не осмеливался подойти и заговорить с ним.
Он поднял голову и посмотрел в сторону высокого здания вдалеке. Его тон был необычайно ровным, когда он сказал:
На другом конце провода Лу Чэнчжэнь рассмеялся. Казалось, он терпеливо терпел непослушного мальчишку из собственной семьи. Он даже говорил так, будто давал дельные советы и наставления, когда продолжил:
— Я думал, после всех этих лет ты немного повзрослеешь. Эти твои детские выходки… когда мой помощник мне об этом рассказал, я почти не поверил…
У Лу Чжэ не хватило терпения слушать этот притворный, нежный разговор. Он перебил:
— Похоже, у нас разные мнения по поводу словарного определения слова «зрелый». Если твоё представление о «зрелости» — это человек, который может пассивно принимать унижение, то мне очень жаль. Я так не могу.
— Унижение? — повторил Лу Чэнчжэнь. Словно услышав смешную шутку, он громко рассмеялся, прежде чем ответить, — Я просто напоминаю тебе, чтобы ты не заходил слишком далеко. Я прекрасно знаю, чего ты хочешь, но ты должен помнить… — Ты мой сын. В твоих жилах течёт кровь семьи Лу. Если бы я действительно чего-то хотел, как долго, по-твоему, ты смог бы бунтовать? Как долго ты сможешь сохранять свою наивность? Хорошо, если хочешь поиграть, но не переступай границы, А-Чжэ.
Чем больше Лу Чжэ слышал, тем холоднее становилось выражение его лица. Его глаза были словно холодные зимние омуты, покрытые тонким слоем льда. От них исходила леденящая, угрожающая аура.
— Продолжай вести себя высокомерно, отец. Возможно, я тебя приятно удивлю.
Сказав это, Лу Чже тут же повесил трубку. Он ещё немного постоял на обочине дороги.
Полуденное солнце, висевшее над городом Хуа в мае, уже было невыносимо жарким. Тепло разливалось по коже Лу Чжэ, медленно обжигая его плоть. Но всё же Лу Чжэ чувствовал горький, зимний холод в своём сердце.
Неприятное воспоминание промелькнуло в его памяти…
Сколько Лу Чжэ себя помнил, он знал, что он бастард. Внебрачный ребёнок. Всякий раз, когда он слышал, как Су Цюнпэй говорит об этом человеке с тоской и томлением в голосе, Лу Чжэ испытывал глубокое чувство отвращения.
Хотя он тогда ещё не понимал всех законов мира, Лу Чжэ уже составил смутное суждение о своём биологическом отце: это, определённо, был плохой человек.
Все его одноклассники любили писать сочинения о «моём папе» на уроках, и Лу Чжэ слышал, как учителя зачитывали многие из этих выдающихся работ. Он с самого раннего детства знал, каким должен быть отец.
Отец должен быть подобен великой горе, молча поддерживающей свою семью. Возможно, он не умел выражать свои чувства словами, но в его глазах всегда читалась нежная любовь, когда он смотрел на своих детей. Во время каникул он выводил семью на прогулку. А когда у него было свободное время, он играл с детьми в видеоигры или строго прогонял их в комнаты делать домашнее задание.
Бывали снисходительные и строгие отцы, но Лу Чжэ никогда не чувствовал рядом с собой никакого отца вообще.
Изначально он жаловался только на Су Цюнпэя, но когда он увидел, как отцы других учеников посещают родительские собрания в школе, он невольно задумался, глубоко в душе Сердце: «Если бы мой папа появился прямо сейчас, если бы он искренне извинился перед моей мамой за то, что бросил нас, я бы тоже его простил.»
Он думал так много лет, а этот его отец, который должен был появиться перед ним, так и не появился.
К тому времени, как Лу Чжэ пошёл в среднюю школу, у него уже не осталось никаких иллюзий относительно этого человека. На самом деле, когда он слышал, как Су Цюнпэй рассказывает о нём Лу Цяньшуан, он находил предлог, чтобы забрать свою младшую сестру.
— Гэгэ, мама говорит, что папа очень хороший человек. Ты его раньше видела?
— Нет. Но ты не можешь верить тому, что она говорит.
— Гэгэ, ты хочешь сказать, что мама мне врёт?
— Нет… я просто имею в виду, что хороший отец не оставил бы нас всех одних вот так.
Маленькая Лу Цяньшуан кивнула, не совсем понимая. Она несколько раз моргнула своими большими глазами, затем указала на придорожный ларь.
— Гэгэ, я хочу мороженое из бобов мунг.
Он полез в карман и обнаружил, что в тот день у него не было мелочи. Ему оставалось только взять девочку за руку и увести её.
— Мороженое из бобов мунг — это отвратительно. В следующий раз куплю тебе что-нибудь другое.
Постепенно Лу Цяньшуан повзрослела и начала понимать их реальность. С тех пор никто в их семье не слушал восторженных слов Су Цюнпэй о мужчине, в которого она когда-то влюбилась. Её дети даже начали верить, что её заявления о богатстве и привлекательности этого мужчины — сплошное преувеличение.
Лу Чжэ даже подумал: «Может быть, наш отец давно умер».
Но затем, во время летних каникул третьего года обучения в средней школе, всё изменилось: Су Цюнпэй постоянно куда-то ходила, и часто даже оставалась вне дома всю ночь. Когда она возвращалась, на её теле всегда появлялось какое-нибудь новое украшение — красивые, изысканные новые часы или броская новая сумочка.
Она с восторгом хвасталась своим детям:
— Он решил забрать вас обратно! Вы скоро сможете жить с папой. Разве вы не счастливы?
Лу Цяньшуан застыла перед этим заявлением. Она подсознательно посмотрела на Лу Чжэ.
Лу Чжэ начал подготовку к старшей школе. Он остановился посреди изучения учебных материалов и посмотрел на Су Цюнпэй, которая не могла скрыть своей радости, даже если бы от этого зависела её жизнь. Хотя Лу Чжэ не хотел и не мог ответить на её ликование, вид улыбки матери всё равно искренне радовал его за неё.
По крайней мере… её надежды и мечты не были напрасными.
Он постепенно не узнал о своём биологическом отце.
Он узнал, что у этого мужчины уже есть жена по имени Шэнь Цзиньи. Он узнал, что Шэнь Цзиньи — бета, у которой проблемы с зачатием и единственный ребёнок пары был усыновлён. В конце концов, этот мужчина снова пришёл искать Су Цюнпэй, просто потому что она родила ему детей, связанных с ним кровным родством.
Лу Чжэ обнаружил, что его первоначальная оценка этого отца была абсолютно верна.
Он действительно был плохим человеком.
— Мама, я слышал, у него уже есть новая семья. — Узнав все это о мужчине, Лу Чжэ попытался снова поговорить с Су Цюнпэй. Он пытался убедить её отказаться от стремления к этой жизни, он не хотел, чтобы его собственная мать стала разрушительницей чужой семьи.
Но тут мать, которая всегда была к нему довольно добра, вдруг ощетинилась, как львица. Она схватила его за плечи обеими руками и сказала:
— Сынок, ты не понимаешь. Его отношения с той женщиной не продлятся долго, а твоя мама была первым человеком, которого он любил. Не волнуйся ни о чём. Мама обязательно найдёт способ, чтобы ты и Цяньшуан стали законными членами семьи Лу…
Лу Чжэ поджал губы. На его лице мелькнуло колебание.
— Сяо Чжэ! — Су Цюнпэй крепче сжала его плечи. Её ногти со свежим маникюром были немного острыми, болезненно впиваясь в его плечи. На её лице появилось непонятное выражение.
— Ты ещё слишком молод, ты не понимаешь!
— Слушай свою маму. Мама позаботится о том, чтобы вы выросли в наилучших условиях. Мама позаботится о том, чтобы у вас были все необходимые ресурсы, и чтобы вы никогда больше не стеснялись смотреть людям в глаза…
Су Цюнпэй продолжала болтать, пытаясь убедить его, но Лу Чжэ уже не помнил, что ещё она сказала. Он помнил только глубокие следы от её ногтей на своих плечах. Он помнил, как думал, что не понимает, как такая омега, как она, может быть такой сильной.
Позже он получил письмо о зачислении в Первую среднюю школу в городе Юнь.
Там он увидел сына, которого усыновили Шэнь Цзиньи и Лу Чэнчжэнь — мальчика по имени Шэнь Цяо.
Задолго до их встречи на баскетбольной площадке Лу Чжэ знал о Шэнь Цяо. Впервые он увидел Шэнь Цяо после общешкольного собрания. Несмотря на то, что Шэнь Цяо стоял в центре толпы, Лу Чжэ заметил его раньше всех.
Его улыбка была яркой и лучезарной, даже ослепительнее летнего солнца.
Лу Чжэ, только что вошедший в коридор после собрания, на мгновение замер. Необъяснимое чувство неполноценности поднялось в его груди.
Он подумал: неужели это из-за того, что его отцом был Лу Чэнчжэнь? Неужели поэтому он вырос таким здоровым и умным?
Любопытство подтолкнуло его подойти к Шэнь Цяо. Используя баскетбольный матч второго семестра первого курса в качестве катализатора, Лу Чжэ постепенно сблизился с Шэнь Цяо и завязал с ним дружбу. Он много раз намекал, но обнаружил, что Шэнь Цяо никогда не говорит о своей семье.
Сначала Лу Чжэ предположил, что Шэнь Цяо просто не любит говорить о своей семейной жизни. Пока…
Омега забыл свои подавляющие препараты и у него началась течка прямо на уроке. Все альфы были выведены на просторное спортивное поле.
Лу Чжэ подсознательно посмотрел на Шэнь Цяо и увидел его возле флагштока. Горло и руки Шэнь Цяо были ярко-красными от сыпи. Он слабо сидел, натянув куртку, чтобы скрыть лицо.
Шэнь Цяо опустил куртку и взглянул на него. Убедившись, что никто больше не слышит, он слабо пробормотал:
— Ничего страшного. Просто в последнее время у меня небольшая аллергия на омега-феромоны.
— Разве ты не альфа? Почему у тебя аллергия на омега-феромоны?
В тот момент Лу Чжэ хотел спросить: «Если ты такой, как ты собираешься найти себе партнёра в будущем?»
Но по какой-то причине он сдержал эти слова. Он лишь спросил:
Шэнь Цяо тихо и лениво фыркнул и сказал:
— Нет, это бесполезно. Школьный медпункт не может выписать мне никаких лекарств от этой проблемы. Тц… Я забыл взять с собой лекарства сегодня.
Лу Чжэ увидел, как сыпь на теле Шэнь Цяо растёт и распространяется. Он всерьёз опасался, что аллергическая реакция Шэнь Цяо может вызвать у него шок, поэтому протянул ему руку и сказал:
— Вставай. Я отведу тебя в городскую больницу.
— Что, ты хочешь, чтобы я тебя нёс или что-то в этом роде? Принцесса Цяо?
— Отвали, — проворчал Шэнь Цяо, хотя в конце концов неохотно поднялся на ноги.
Они едва сделали два шага, как Шэнь Цяо нахмурился, глядя на Лу Чжэ.
— Что ты делаешь? Хочешь подраться?
— Если ты не хочешь драться, почему ты так агрессивно демонстрируешь свои феромоны? Не провоцируй меня. У меня сейчас плохое настроение. — Шэнь Цяо отвёл взгляд, перекинул через плечо куртку от школьной формы и снова пошёл вперёд.
Лу Чжэ подавил свой собственный запах кедра. Изначально он боялся, что феромоны омеги донесутся до них во время ходьбы. Опасаясь, что аллергическая реакция Шэнь Цяо усугубится, Лу Чжэ решил использовать свои собственные феромоны, чтобы замаскировать их.
Он мог признать, что его методы были немного глупыми, но, учитывая, что этот парень ничуть не был благодарен…
Ну, тогда ему просто следует умереть от аллергии. А Лу Чжэ должно быть до этого дело.
В больнице Лу Чжэ прислонился к стене снаружи и ждал. Он играл на своём мобильном телефоне, когда дверь в кабинет врача открылась. Вышел Шэнь Цяо, и врач предупредил его:
— В профессиональных учреждениях вам будет надёжнее. Вам действительно нужно уделять больше внимания вашей проблеме с железами…
В ответ на мёртвенно-холодный взгляд Шэнь Цяо, Лу Чжэ медленно и осторожно одарил его дружелюбной и обезоруживающей улыбкой.
Он догнал Шэнь Цяо и подсознательно провёл пальцем по носу.
— Я никому не расскажу о том, что сегодня случилось.
Через мгновение Шэнь Цяо, кажется, вспомнил ещё одну мысль. Он добавил ленивым протяжным голосом:
— Если вы хотите рассказывать людям, я могу рассказать вам кое-что ещё более интересное. Например, о том, что моя проблема с железами вызвана моей подлой семьёй.
Шэнь Цяо пододвинулся к нему ближе, внезапно понизив голос и спросив:
— Ты знаешь, каково это, когда человеку, ещё не проявившему себя как альфа… вводят феромоны омеги?
Улыбка на лице Лу Чжэ мгновенно застыла и исчезла.
Шэнь Цяо, любуясь редким видом Лу Чжэ без этой фальшивой и натянутой улыбки, решил, что тот выглядит совсем неплохо. Полюбовавшись им некоторое время, Шэнь Цяо повернулся, чтобы забрать свой рецепт, и ушёл, как ни в чём не бывало.
Оправившись от шока, Лу Чжэ бросился его догонять. Он тоже понизил голос до шёпота:
Шэнь Цяо расхохотался, словно услышал лучшую шутку в мире. Спустя мгновение он загадочно ответил:
— Да. Так что в будущем, когда вы узнаете, что сделала моя семья, обязательно выложите всё, что я вам сегодня сказал, на всеобщее обозрение. Возможно, вам удастся донести на них.
Лу Чжэ не смог заставить себя улыбнуться.
Когда он увидел, как Шэнь Цяо спокойно стоит в очереди за лекарствами, Лу Чжэ внезапно осознал кое-что.
Семья с отцом не обязательно идеальна.
Всё, что произошло потом, только подтвердило это.
Вернувшись на улицу, в настоящее время, Лу Чжэ почувствовал, что на него смотрит всё больше людей. Он собрался с мыслями и огляделся. Две женщины, казалось, очень хотели подойти к нему, чтобы сфотографироваться. Он поднял голову и снова посмотрел на вывески окружающих магазинов, затем направился в определённом направлении.
Лу Чжэ вернулся в тренировочный зал с коробкой в руках. Он обнаружил, что место рядом с его, к его удивлению, было свободно. Он посмотрел на время, затем взглянул на зевающего Лао Во и спросил:
Лао Во вытер слёзы, которые навернулись ему на глаза от зевка.
— Когда я заходил в кафетерий раньше, я видел его с ребятами из команды №2. Наверное, его застали его маленькие фанатки. Ему бы следовало появиться…
Лао Во кивнул в сторону двери, жестом приглашая Лу Чжэ обернуться.
Шэнь Цяо подошёл. Увидев Лу Чжэ, у него необъяснимым образом немного поднялось настроение. А подойдя поближе, заметил подарочную коробку Godiva, лежавшую на его столе.
Он слегка приподнял брови. Затем, как только он потянулся, чтобы открыть коробку и попробовать…
Лу Чжэ, только что услышавший, что Шэнь Цяо сбежал к команде №2, не проявив к нему никакого сочувствия, внезапно поднял коробку и поставил её обратно на свой стол.
— Ой, я просто положил её не туда, — мягко объяснил Лу Чжэ.
Он не понимал, что заставило Лу Чжэ внезапно снова поддразнить его. Его собственная рука уже наполовину протянулась, поэтому ему ничего не оставалось, как вести себя естественно и схватить наушники, как будто это и было его целью с самого начала. В то же время он ледяным тоном произнёс:
Запустив игру, Шэнь Цяо посмотрел на время и решил провести несколько часов за стримом. Он только начал трансляцию, когда человек рядом с ним легонько постучал по его столу.
Шэнь Цяо проигнорировал его. Он занялся своими делами и поправил оборудование для стриминга. Он включил микрофон, но не произнёс приветствия. Он просто запустил игру.
Огромное количество комментариев мгновенно заполонило экран.
Как только Шэнь Цяо перешёл к фазе выбора и запрета героев в матче, зрители в его стримерской комнате наконец услышали, как кто-то заговорил поверх изображения игрового интерфейса. Голос был немного нечётким. В нем звучала улыбка, и он был до боли знаком.
— Я ещё даже не разозлился, И ты на меня злишься? Хорошо, я тебя чем-нибудь угощу. Тогда всё будет в порядке, правда? Открой рот пошире. Аааа…
Комментарии к услышанной в эфире фразе:
И в сердцах всех комментаторов был вопрос:
[Прошло всего несколько дней с тех пор, как мы в последний раз выходили в эфир. Что, чёрт возьми, происходит в нашем DG? Волчонок! Ты! Включи камеру прямо сейчас!]