Резонансная похоть. Глава 21.
Когда эмоции переполняют, их нелегко остановить. Казалось, Коуки решил, что лучше позволить ей плакать свободно. Он позволил ей прижаться к нему и нежно поглаживал её по спине, её рыдания становились всё сильнее.
Аманэ отвёл взгляд от происходящего — Коуки нежно гладил Мизуки по спине, пока она плакала, как ребёнок, позволяя себе быть уязвимой.
Сам того не осознавая, он почувствовал беспокойство в груди. Сердце его сжималось и он чувствовал себя неспокойно.
Это была не совсем тревога… Может быть, раздражение? Возможно, удушье?
Он нахмурил брови, борясь с неприятным ощущением, которое не мог точно сформулировать. Казалось, будто влажную вату силой запихивают ему в горло, затрудняя дыхание.
Они когда-то встречались. Мизуки, как ведущая актриса, вероятно, должна была быть настороже на публике, поэтому ей приходилось доверять лишь немногим. Коуки, как её бывший парень, был одним из немногих, кто мог видеть её истинную сущность и позволить ей опереться на него. Поскольку Коуки также знал Аю, их объединяла общая печаль.
Хотя он понимал это, он не мог контролировать бурю эмоций. Ещё больше раздражаясь от этого, он заметил, как Мизуки отстранилась от Коуки. Она прижала платок к глазам, пытаясь вытереть слёзы. Дрожащим голосом она извинилась, а Коуки с беспокойством посмотрел на неё и сказал:
— Нет, всё в порядке… Ты в порядке?
Мизуки вернула платок Коуки и подняла Анзу, которая сопела, фыркала и крутилась у её ног. Устроившись поудобнее в кресле с любимой собакой на коленях, она глубоко вздохнула и, стараясь сохранять спокойный тон, предложила продолжить прерванный разговор.
— Ая отказалась от идеи придать инцидент огласке после того, как её менеджер воспротивился этому — однако противозачаточная таблетка не сработала, и через несколько месяцев она обнаружила, что беременна. Понимаешь?
— И что ещё хуже, к тому времени её менеджер, Шимокава, уже ушёл из агентства и она не могла с ним связаться. Ая отчаянно пыталась вспомнить события той ночи, чтобы найти этих трёх мужчин. Однако ей было трудно их отследить, не зная их имён и не имея никаких связей. Она даже пыталась попасть в клуб в ту ночь. Но ей это не удалось… В конце концов, её начал мучить токсикоз и она не могла двигаться. Она больше не могла заниматься фотосъемкой для журналов, что снизило ее известность и доход… Думаю, она была невероятно встревожена. Но когда я разговаривала с ней, она сказала: «Меня переполняет тревога, когда я думаю об этом, но я всё ещё хочу родить этого ребёнка». Даже несмотря на то, что она не знала, чей это ребенок… Даже несмотря на то, что это был ребенок, зачатый в результате изнасилования… Она все равно хотела родить. Ая потеряла родителей в юном возрасте и не имела родственников. Поэтому… она была счастлива перспективе появления нового члена семьи.
Голос Мизуки снова задрожал, однако на этот раз она сдержала слезы и продолжила говорить.
— Вот почему я не могу поверить, что Ая покончила жизнь самоубийством… Я просто не могу в это поверить.
Повторяя эти слова, словно про себя, она крепко обняла свою любимую собаку.
Подняв опущенное лицо, Мизуки посмотрела прямо на Аманэ.
— Детектив, я знаю, что вы и так заняты своей работой… и я понимаю, что это сложная просьба. Но ради Аи, чьё будущее как актрисы было разрушено, и ради ребёнка, который должен был родиться, мне абсолютно необходимо знать правду.
— Понимаю, — лаконично ответил Аманэ. — Мы с Карией сделаем все, что в наших силах.
Выражение лица Мизуки сменилось на недоверие. Коуки тоже удивлённо расширил глаза.
— …Это нормально? Мы не можем просто так отпустить насильника, подмешавшего ей наркотики, на свободу. Если мы оставим всё как есть, есть вероятность появления второй или третьей жертвы. Более того, возможно, она уже есть.
Коуки кивнул с серьёзным выражением лица, вероятно, разделяя его чувства.
Рядом с ним Мизуки поднялась с кресла, всё ещё держа на руках Анзу. Она согнулась пополам и глубоко склонила голову.
— Пожалуйста… я прошу вашей помощи.
— Мне очень жаль, что я втянул вас в это, Хондзё-сан…
Спустившись на лифте в подземный гараж квартиры Мизуки и сев в припаркованную машину, Коуки принёс свои извинения.
— Вам не нужно извиняться. В конце концов, это мы сами вмешались, — сказал он.
Пока он говорил, Аманэ вытащил сигарету из пачки, брошенной на приборной панели, и поднёс её к губам.
— …Ты действительно с этим согласен? — спросил Коуки.
— Оставим меня в стороне, Хондзё-сан не был знаком с Мизуки или Аей… Зачем ты в это ввязываешься?
— Я же тебе говорил, правда? Я просто убиваю время.
Недовольство Коуки было очевидным. Но Аманэ проигнорировал его, прикурив сигарету своей любимой масляной зажигалкой.
Этот Альфа высшего уровня никак не мог понять его сочувствие к несчастной Омеге.
Это мог быть он сам, а не Ая. Это не просто чья-то чужая проблема.
Он предпочёл бы не рассказывать о прошлом, которое привело его к этой мысли, лишь бы его пожалели.
Он опустил окно со стороны пассажирского сиденья и выдохнул дым наружу.
— Это было самоубийство или убийство, верно?
Услышав, как Аманэ переключился на рабочий режим, Коуки, казалось, снова сосредоточился. Он вытащил свой блокнот из внутреннего кармана куртки.