Резонансная похоть. Глава 22.
— Перед тем как прийти сюда, я зашёл в центральную базу данных полиции и прочитал отчёт о расследовании, составленный дежурным офицером в участке Южного округа, который пришёл к выводу, что это было самоубийство. Согласно этому отчёту, предполагаемое время смерти — между полуночью и 2 часами ночи. Местом смерти стала ванная комната в квартире Аи. Мизуки, которая находилась за границей на съёмках, несколько раз пыталась дозвониться с ночи предполагаемой даты смерти до следующего утра, но не получала ответа, что побудило её обратиться к сотрудникам «Chance Promotion» с просьбой проверить Аю. Ая взяла отпуск от своей деятельности в качестве артистки из-за физического и психического расстройства и жила в квартире, арендованной съёмочной группой в качестве общежития. В присутствии менеджера сотрудники открыли дверь и обнаружили Аю в состоянии остановки сердца в ванной. Вскрытие показало, что в её желудке не было твёрдых частиц. Причиной смерти было установлено утопление. Первоначально считалось, что это несчастный случай, но позже в её волосах были обнаружены следы снотворного, что повышает вероятность самоубийства. Кроме того, во время вскрытия было обнаружено, что вода в её лёгких была пенистой. Если бы вода попала в лёгкие после смерти, она не была бы пенистой, что указывает на низкую вероятность того, что третье лицо погрузило её в ванну после смерти. На теле не было следов борьбы, и в ванной комнате не было обнаружено никаких отпечатков пальцев, кроме отпечатков пальцев Айи. Более того, жильцы квартир по обе стороны от неё свидетельствовали, что не слышали никаких подозрительных звуков в предполагаемое время смерти. Судмедэксперт пришёл к выводу, что она, вероятно, приняла снотворное перед купанием, потеряла сознание в ванне и утонула в результате попадания воды в лёгкие. На основании этого диагноза был сделан вывод о самоубийстве.
— Нет никаких признаков насильственной смерти, она была беременна ребёнком от неизвестного мужчины, страдала от психической нестабильности и находилась в отпуске — это тройное сочетание. Вполне разумно предположить, что она могла покончить с собой. Были ли среди её вещей какие-либо нерецептурные снотворные? Или она посещала психиатра и получала рецепты? Было ли об этом какое-либо упоминание?
— Снотворных среди её вещей не было. Я проверю возможность наличия рецептурных препаратов, — ответил Коуки, делая заметки в своём блокноте.
— Так это действительно убийство?
— Кто знает? Но на шестом месяце она должна чувствовать шевеление ребёнка, верно? Её живот будет расти, и она будет день за днём все больше чувствовать себя матерью. Как бы сильно она ни боролась с депрессией во время беременности, неужели Ая, которая начинала осознавать себя матерью, действительно решит покончить с собой?
— Если это было убийство… я не могу простить преступника.
Аманэ искоса взглянул на Коуки, который говорил тихим голосом, и выражение его лица было напряжённым. Аманэ бросил на него взгляд и сказал:
— Не позволяйте личным чувствам мешать расследованию. Личные чувства затуманивают рациональное мышление и рассудительность. Они вредны без всякой пользы, — подчеркнул он, бросая сигарету в пепельницу на приборной панели. Это был печально известный пример именно этой фразы.
— Кстати, о личных чувствах… твоя бывшая девушка, Мизуки Андо. Ты всё ещё испытываешь к ней чувства, не так ли? Она красива и её собака, кажется, тебя обожает. Не хочешь ли возобновить отношения?
Пока Аманэ шутил, пристёгивая ремень безопасности, выражение лица Коуки изменилось. Он крепче сжал ремень и заговорил серьёзным тоном:
— Я люблю тебя. — Коуки посмотрел на Аманэ вызывающим взглядом, его голос, не дрогнув, заявил, — Ты — мой «судьбоносный партнёр».
Он говорил так, будто это было самым важным в жизни.
Для Коуки, похоже, это имело именно такое значение. Но, к сожалению, для Аманэ это не было чем-то важным.
Разговоры о «судьбоносных партнёрах», судьбе, любви и всей этой чепухе — оставьте это легкомысленным девчонкам. В этом мире есть вещи поважнее.
Аманэ слегка усмехнулся, приподняв уголок губ.
— …Неужели это такая уж большая проблема? — он намеренно придал своему тону насмешливый оттенок. — Если тебя так привлекают омеги, то это твои предпочтения и твой выбор. Личная свобода, верно? Но серьёзно, зачем выбирать какого-то случайного парня-омегу? По крайней мере, Мизуки Андо первоклассная актриса и общепризнанная красавица. Не знаю, насколько хорошо ваши семьи знакомы друг с другом, но…
Внезапный крик, настолько громкий, что затряслись окна, заставил Аманэ вздрогнуть и заткнуть уши.
— Боже, успокойся. Почему ты так волнуешься? Ах, я понял — ты голоден, да? Ладно, давай перекусим. Давай, трогайся с места.
Его попытка отмахнуться от ситуации, казалось, только раздула пламя.
— Сколько раз я должен тебе повторять, что я говорю серьёзно? Сколько раз, чтобы ты наконец мне не поверил?!
Накопившееся раздражение Коуки выплеснулось наружу. И как будто этого было недостаточно, он в порыве гнева схватил Аманэ за руку. В тот же миг по месту соприкосновения пробежал электрический разряд.
Оба мужчины одновременно вздрогнули. Коуки быстро отпустил руку, недоверчиво глядя на неё, а затем на лицо Аманэ. Его глаза были широко раскрыты от шока.
Несмотря на все его предупреждения «держи руки при себе», вот до чего дошло дело.
Черт, прямо как глупая собака, которая даже простую команду «сидеть» выполнить не может.
Про себя ругаясь, Аманэ потёр руку, которая всё ещё покалывала от остаточного шока. Это было опасно. Если бы Коуки продержался хотя бы на несколько секунд дольше…
— Хондзё-сан, что только что произошло?
Коуки повторил свой вопрос. Но Аманэ отвернулся, бормоча себе под нос:
Аманэ почувствовал раздражение от того, насколько он вялый на этот раз, и выплюнул это, не поворачиваясь к нему.
Аманэ искоса взглянул на своего напарника. Глаза Коуки, до этого широко открытые, постепенно сузились и он нахмурил брови, словно пытаясь что-то подавить. Его острый кадык подпрыгивал вверх и вниз.
Не делай такое похотливое лицо, проклятый сопляк!
В сердце обругав мужчину, источающего феромоны, Аманэ повернулся к Коуки. Он сердито посмотрел на его слегка покрасневшее лицо, предупреждая:
— Конечно, я принимаю подавители. Но, как ты знаешь, они на тебя не действуют. В течение следующей недели, что бы ни случилось, ты ни в коем случае не должен ко мне прикасаться. Понял?
После того, как Аманэ отчитал его, как инструктор полицейской академии, он наконец получил еле слышный ответ:
Он ещё некоторое время продолжал бросать на Аманэ гневные взгляды. Но когда Аманэ дернул подбородком, Коуки повернулся лицом вперед и схватился за руль. Возможно, чтобы успокоиться, Коуки глубоко выдохнул, подняв взгляд.