Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 12.
Синклер сидел в своём кабинете, стараясь не думать об Элле.
Два дня тянулись черепашьим шагом, и Альфе становилось все труднее держаться подальше от этой симпатичной девушки. Его волк сводил его с ума, постоянно предлагая пойти и проведать её, просто чтобы убедиться, что с ней все в порядке.
Это было нелепо — он знал, что с ней все прекрасно. Эта озорная тварь звонила в колокольчик каждые несколько часов, просто чтобы узнать, придёт ли он к ней. На самом деле, он уже начал думать, что колокольчик был плохой идеей. Он начал жаждать услышать его, надеясь, что она позвонит в эту чёртову штуку, чтобы он сдался своему волку и пошёл к ней. Конечно, каждый раз, когда это случалось, Элла наспех придумывала какое-нибудь нелепое оправдание звонку, но его это никогда не беспокоило. Синклер понимал, что она просто проверяет границы дозволенного и развлекает сама себя. Вероятно, это был первый раз в её жизни, когда кто-то о ней позаботился, и он не мог позволить себе испортить ей удовольствие.
Элла была так непохожа на его бывшую, Лидию, что у него голова шла кругом. Синклер любил свою избранницу и хотел дать ей всё, чего желало её сердце, но она не была самой покладистой волчицей. Ещё до того, как она показала своё истинное лицо и предала его, он знал, что беременность с ней будет очень трудной. Он мог представить её на месте Эллы сейчас, требующей всевозможных нелепых излишеств и постоянно жалующейся. Она превратила бы чудесное переживание в испытание — в нечто, чем нужно не наслаждаться, а терпеть, в то время как Элла сладко наслаждалась волшебством создания жизни, переполненная радостью от комфорта, а не постоянной борьбы.
Мысли Синклера прервал стук в дверь, и он тут же крикнул:
Его сердце замерло, когда нанятый им следователь, чтобы разобраться с Эллой, просунул голову в дверь:
— Сейчас подходящее время, Альфа?
— Да, — подтвердил он, с нетерпением ожидая, что обнаружит этот человек.
— Ну, вы были правы, — объявил следователь, входя и плюхаясь в кресло напротив Синклера. — Я связался с полицией, Элла Рейна сообщила о краже личных данных через пару дней после искусственного осеменения, и до недавнего времени её финансовая история была совершенно безупречной.
Внутренний волк Синклера торжествующе завыл в его голове. Я так и знал! Я знал, что она не плохая.
— У полиции есть какие-нибудь зацепки? — спросил Синклер.
— Она им точно сказала, кто виноват, — ответил следователь. — Она утверждала, что её бывший парень открыл на её имя около дюжины кредитных карт, и эта история правдоподобна. На всех кредитных картах, которые она открыла сама, нет никаких долгов. Она ежемесячно погашает задолженность как по часам, и все расходы очень незначительны. Новые карты почти сразу же были исчерпаны на предметы роскоши, которых, судя по вашему описанию, точно не было в её доме. Это совершенно другая модель расходов. Я думаю, она говорила вам правду, на момент искусственного оплодотворения она не знала, что у неё финансовые проблемы.
— Тогда как моя сперма была подменена и оказалась на месте выбранного ею донора? — спросил Синклер, испытывая огромное облегчение от того, что мать его щенка не очередная поверхностная, корыстолюбивая интриганка вроде Лидии.
— Я не знаю, но вы сами сказали, что она не просила у вас ничего, кроме права остаться с ребёнком. В её медицинской карте в клинике указано, что она пыталась забеременеть годами, — рассуждал следователь. — Это совсем не похоже на человека, который специально тебя заманил в ловушку.
Синклер почувствовал глубокую боль в груди. Как и он, Элла годами боролась с бесплодием, и в итоге её предал партнёр. Несмотря на все различия, он начинал думать, что у них гораздо больше общего, чем они предполагали. Однако было одно, чего он не понимал, и ему надоело разбираться со следователем. Пришло время узнать правду из первых рук… и на этот раз он её действительно выслушает.
Придя в комнату Эллы, он обнаружил её, свернувшуюся калачиком на подоконнике, в лучах солнца, заливающих её золотистым светом, крепко спящей. На ней была шёлковая пижама, которую он купил ей, когда увидел её износившуюся одежду для сна в первый день, и она выглядела так мило, что на неё было больно смотреть. Он не хотел её беспокоить, зная, что ей нужен отдых, и начал отходить. Однако звук его шагов, должно быть, разбудил её, потому что мгновение спустя Элла открыла глаза и зевнула. Элла потянулась, словно сонный котёнок, и одарила его приветливой улыбкой.
— Думаю, ты имеешь в виду добрый день, — поддразнил Синклер, сдерживая желание откинуть волосы с её лица. — Как ты себя чувствуешь?
Желудок Эллы ответил за неё, многозначительно заурчав и заставив её покраснеть.
— Не извиняйся, — настаивал Синклер. — Я принесу тебе что-нибудь поесть. Что бы ты хотела?
Элла взглянула на него из-под ресниц:
— А обязательно что-нибудь полезное?
Усмехнувшись, Синклер шагнул вперёд и опустился на колени рядом с ней. Он приложил ладонь к её животу и слегка надавил, заставив её вздрогнуть от неожиданности, затем нежно успокаивал её и гладил по волосам.
— Шшш, я просто хочу почувствовать малыша. — Он сосредоточился на крошечном существе в утробе Эллы, пытаясь уловить их развивающуюся ментальную связь.
Как только ему это удалось, он снова начал смеяться, издавая приятный, уютный смех, который окутал Эллу теплом.
— Так, солёные огурцы и мороженое, так?
— Откуда ты это знаешь! — воскликнула Элла, широко раскрыв глаза.
— У всех родителей-оборотней есть ментальная связь со своими детёнышами, даже в утробе, — объяснил он.
— Поэтому я иногда слышу тебя в своей голове? — спросила Элла. — Например, когда я теряла сознание, клянусь, я слышала внутри твой голос.
Синклер кивнул. Он был удивлён, что человек смог это уловить, но это было единственное объяснение.
— Верно. А теперь сиди спокойно, я принесу тебе перекус.
Элла удивилась, что Синклер собирался приготовить это сам. Она предполагала, что он пришлёт слугу, если вообще не позволит ей съесть что-то настолько вредное. Он так настаивал на витаминах для беременных, физических упражнениях и уходе. Но, видимо, с пристрастиями дело обстояло иначе — он, должно быть, понимал, насколько силён голод. Когда он вернулся с огромной миской мороженого и тарелкой солёных огурцов, Элле так хотелось его обнять. Конечно, она тут же отбросила эту мысль. Доминик Синклер был многогранной личностью, но она серьёзно сомневалась, что он любит обниматься.
Элла принялась за угощение, вздыхая от удовольствия и заставляя Синклера улыбнуться… хотя это длилось недолго.
— Не хочу портить тебе настроение, — начал он извиняющимся тоном, — но я хотел спросить: зачем ты пошла в банк спермы, чтобы забеременеть, если ты узнала об измене своего парня только потом?
— Значит, вы решили поверить мне насчёт долга?
— Мои следователи внимательнее изучили вашу ситуацию, — согласился он. — Извините, что я сначала вам не доверял… доверие мне даётся не всегда легко.
— Полагаю, я могу это понять, — ответила Элла несколько загадочно. Набравшись смелости, чтобы рассказать эту внушительную историю этому мужчине, она глубоко вздохнула. — Но я узнала о предательстве Майка раньше — просто не знала о краже личности. Правда в том, что он держал меня рядом годами, потому что… ну, в общем, ему нужен был трофей в постели. Всё то время, пока я пыталась забеременеть, он спал с моей лучшей подругой и каждое утро подмешивал мне в кофе таблетку экстренных контрацептивов. Я застала его в постели с подружкой в тот же день, когда узнала, что мои яйцеклетки настолько истощены, что если я не забеременею сейчас, то никогда не забеременею.
Слёзы текли по её лицу ручьём, и она не могла заставить себя смотреть на Синклера. Отложив мороженое, она заключила:
— Видите ли, этот ребёнок — мой последний шанс… мой единственный шанс. Вот почему я пошла к Коре — я не могла рисковать снова потерпеть неудачу.
Прежде чем она успела что-либо понять, Синклер вытащил её из окна и обнял. Внезапно Элла оказалась окружена тёплыми мышцами со всех сторон. Она была так полностью окутана его объятиями, что не понимала, где заканчивается она и начинается он. Вот вам и не обнимашки.
— Мне так жаль, Элла, — прорычал он, касаясь её волос.
Она жалобно кивнула, пытаясь сдержаться, несмотря на растущее искушение позволить этому незнакомому мужчине утешить её. От него так чудесно пахло и она чувствовала себя в безопасности — в большей безопасности, чем когда-либо прежде, хотя это и не должно было быть возможно. В конце концов, она едва знала этого мужчину, а он доставил ей одни неприятности. — Я не заберу у тебя ребёнка, — заявил Синклер, поразив Эллу. — Если я найду себе нового партнёра, ты сможешь видеться с ним.
— Правда? — всхлипнула Элла, не веря своим ушам.
— Да. Прости, что был так груб, — промурлыкал Синклер, поглаживая её по спине.
Этого было достаточно. В следующее мгновение Элла уже рыдала навзрыд, уткнувшись в воротник Синклера, пока он укачивал и успокаивал её. Несмотря на свою нежность к хрупкой девушке, Синклер внутри него бушевала ярость. Он не помнил, чтобы когда-либо испытывал такую сильную злость к кому-либо. Его волк обезумел от желания найти и наказать бывшего парня Эллы. Он хотел уничтожить человека, разбившего ей сердце. Она была матерью его щенка, и никто не имел права причинять ей вред.
Даже держа её на руках, в его голове созревал план. План как заставить Майка заплатить за свои преступления. Полиция, возможно, не сможет помочь Элле, но он точно сможет.