Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 2.
Незадолго до того, как Феликс смог выпить шампанское, Лоуэлл сумел добраться до него и остановил его руку. Ледяной взгляд Феликса упал на него.
— Что, черт возьми, вы делаешьте?
Феликс отмахнулся от руки Лоуэлла и поднял бровь, прежде чем снова поднять бокал к губам. Похоже, его гордость была задета.
Ах... ну, что за детская упёртость...
Лоуэлл снова остановил руку Феликса. На этот раз у Феликса дёрнулись брови и он сильнее оттолкнул руку Лоуэлла.
— Не прикасайтесь ко мне без разрешения.
Атмосфера вокруг них накалилась. Большинство присутствующих дрожали бы от страха под его взглядом, но Лоуэлл, который уже относился к Феликсу, как к ребёнку, нуждающемуся в консультациях психолога, увидел в его действиях, скорее, свирепого чёрного кота, распушившего шерсть, чтобы казаться большим и страшным.
— Тогда я вас не трону. Но, пожалуйста, не пейте это.
— И почему же я не должен этого делать?
Лоуэлл наклонился и прошептал достаточно громко, чтобы его не заглушила музыка.
— Потому что туда подмешали яд.
— Я вам не верю. Как вы планируете это доказать? И откуда бы вы вообще об этом узнали?
Голос Феликса был острым и холодным, а его глаза, которые никогда не знали настоящей помощи или доброты со стороны других, были полны подозрений.
— То есть вы действительно все равно намерены это выпить?
— Я не вижу серьёзной причины, почему бы мне этого не надо было делать.
Голова Лоуэлла начала пульсировать.
Он просто ребёнок. Просто... высокий ребёнок.
Такие дети, как он, не реагировали на разумные доводы, если вы сначала не заслужили их доверие. Но у Лоуэлла сейчас не было на это времени.
— Тогда вы мне поверите, если я это выпью. Но, если я начну вести себя странно, вы должны остановить меня и немедленно достать мне противоядие.
Феликс смотрел на него, как на сумасшедшего, явно не в силах понять, зачем кому-то заходить так далеко? Воспользовавшись этим небольшим моментом замешательства, Лоуэлл выхватил бокал и в мгновенье ока опрокинул его содержимое себе в рот, тут же проглотив напиток. Он действовал не так уж безрассудно. У него были свои расчёты, ведь, судя по тому, что он помнил, это тело не обладало магическими способностями. Его навыки фехтования были ужасны и он не имел никакого таланта к магии. Поэтому он предполагал, что его тело не будет реагировать так же, как отреагировал бы Феликс, и с ним не произойдёт такого же неконтролируемого взрыва магических сил.
Даже если я немного потеряю контроль, Феликс остановит меня.
Ошибка в его рассуждениях, однако, заключалась в том, что этот препарат не был рассчитан на то, чтобы вызывать магический взрыв. Это был лишь побочный эффект у людей с подавляющей маной.
— Видите? Ничего не происходит. Похоже, вы просто параноик.
Феликс едва закончил говорить, как воздух начал наполняться медленным сладким медовым ароматом. Не было никакой ошибки: это был ароматом феромонов Омеги. Лица и Феликса, и Лоуэлла искривились разом.
Это вовсе не магический усилитель, не так ли?
Тяжёлая горячая пульсация нахлынула в нижнюю часть живота Лоуэлла.
Все его тело почувствовало обжигающий жар и его начало знобить, как при лихорадке. Даже он мог сказать, что сладкий аромат в воздухе был слишком густым и почти удушающим. Музыканты, игравшие красивые мелодии, недоумённо замолчали, создав напряжённую тишину, и все взгляды в зале обратились к нему.
И все же... лучше я, чем Феликс, который пришёл бы в неконтролируемую ярость.
Даже когда дело резко повернулось к катастрофе, первой мыслью, которая пришла в голову Лоуэллу, было облегчение. Он сказал себе, что должен цепляться за такое позитивное мышление. Иначе этот жар поглотит его целиком.
Лицо Феликса побледнело, как будто кто-то слил из него все краски. Похоже, он винил себя в том, что не поверил Лоуэллу и позволил ситуации зайти так далеко. Лоуэлл воспользовался возможностью и жестом попросил его приблизиться. Немного смущённый чувством вины, Феликс не сопротивлялся и наклонился ближе, чтобы услышать, что он скажет.
— Если я начну что-нибудь делать... что-нибудь странное... вы сказали, что остановите меня, верно?
Даже дыхание его было тяжёлым от жары. Его нежный медовый голос растаял в ухе Феликса, как сироп.
— Где-нибудь поблизости должна быть... пустая комната. Заприте меня и принесите мне противоядие...
Штаны Лоуэлла были уже сырыми. Если бы кто-то прямо сейчас его раздевал, это был бы полномасштабный бардак. Если бы не его необыкновенная сдержанность, он бы даже не смог провести в таком состоянии связную беседу.
По лбу Феликса образовались бусины пота. Находясь так близко к Омеге, у которого была принудительно вызвана течка, его сердце начало биться так сильно, как будто оно вот-вот лопнет. Он огляделся в поисках слуги Беты, которого можно было бы позвать, но всё, что он встретил, — это холодные, равнодушные взгляды. Никто не двинулся на помощь. Это инстинктивное отвращение заставило волосы на его шее встать дыбом.
Он лишь утвердился в своём мнении, что людям, особенно тем, кто участвовал в этой вечеринке, нельзя было доверять. А теперь он должен был оставить на чьё-то попечение этого милого Омегу, чей голос был так же нежен, как у певчей птицы? Это была бы катастрофа, ожидающая своего часа.
Глубоко вздохнув, он нежно втянул Лоуэлла в руки и ослабил плащ, чтобы обернуть его вокруг него, спрятав лицо юноши от толпы.
— Обнимите меня руками за шею.
Феликс не собирался его отпускать, но все равно сказал, чтобы как-то себя стабилизировать. Мягкие белые руки обвились вокруг его шеи. Каждое место, к которому прикасались пальцы Лоуэлла, даже его волосы, вызывали повышенную чувствительность. Это выбило Феликса из равновесия. Он сказал себе, что это всего лишь феромоны Омеги.
— Мои извинения за беспокойство. Могу ли я быть освобождён от участия в этом мероприятии?
— Не надо спрашивать разрешения. Идите. — наследный принц равнодушно отмахнулся от него.
Феликс просканировал комнату холодным взглядом, словно пытаясь выяснить, кто был причастен к организации этого фиаско. Его двоюродный брат явно не особо интересовал его, но было очевидно, что он не оценил инцидента, произошедшего на его мероприятии.
Отвергнутый этим бесчеловечным безразличием, Феликс быстро устремился прочь из зала, желая скорее покинуть это удушающее место. Лоуэлл на его руках с каждой секундой становился все горячее, а его феромоны сгущались в отчаянной попытке соблазнить удерживающую его Альфу. Как только они выскользнули в пустой коридор, напряжение немного утихло и из тела Феликса просочился слабый дымно-яблочный аромат, который сам он ненавидел.
Но для Лоуэлла этот аромат был совсем другим. Он уткнулся носом в шею Феликса и глубоко вдохнул, как будто в этом запахе был смысл всей его жизни.
Он посмотрел на Феликса и ярко улыбнулся. Под лунным светом глаза Лоуэлла переливались, как одинокий маяк, освещающий тьму. Феликс не мог остановиться и чувствовал себя кораблём, которого тянуло к этому свету. Он знал, что это все из-за средства, добавленного в его напиток, но его сердце не желало этого понимать.
Феликс нахмурился, заметив выпуклость, выпирающую под его одеждой.
Он сказал это ещё раз. В тот момент, когда он почувствовал, что хватка Лоуэлла сжимается, он ускорил темп почти до бега. Наконец они добрались до одной из комнат для гостей. Его руки немного повозились с ручкой, прежде чем дверь наконец открылась. Он положил Лоуэлла на плюшевую кровать и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем отвернуться.
Легко было бы поддаться искушению. Но сопротивление — вот в чем заключалась истинная ценность. Феликс давно усвоил этот урок. Каждый раз, когда его подводила бдительность, враги ждали и обнажали свои ножи. Его выносливость заключалась в меньшей дисциплине и большем инстинкте выживания.
И все же он не мог игнорировать этот мягкий голос, называющий его имя, когда нежная рука, сжимала его рукав.
Глаза Лоуэлла были туманными и несфокусированными. Было ясно, к каким словам ему следует прислушаться: к тем, что были сказаны до того как действие препарата захватило его сознание, а не после. И все же Феликс колебался, разрываясь.
— Тсс... просто продержитесь ещё немного. Как только я найду противоядие, все закончится.
Феликс никогда даже не пробовал утешать ребёнка, не говоря уже о другом взрослом. Он неуклюже потянулся погладить волосы Лоуэлла. В детстве он с ревнивыми глазами наблюдал, как другие дети получают любовь от родителей. Когда он получал травму во время тренировки с мечом, отец смотрел на него только с разочарованием. В такие дни он пробирался в свою комнату и имитировал голоса родителей других детей, чтобы утешить себя. Феликс вспоминал эти воспоминания, когда осторожно прикоснулся к Лоуэллу.
— Ты не можешь... просто держать меня?
Глаза Лоуэлла блестели от слез. Его разум, вероятно, покинул его в тот момент, когда жара укоренилась. Это было чудо, что он так долго оставался в сознании, никто не мог его винить.
Лоуэлл тёрся лицом об руку Феликса, умоляя его. По щекам потекли похожие на драгоценности слезы, и Феликса ударила сокрушительная волна ненависти к себе за то, что позволил себе сомнение.
Но даже в тот момент, когда он это говорил, тело Феликса уже забиралось на кровать. Феромоны, которые он сдерживал, теперь дико выплеснулись, затопив комнату. Лоуэлл издал короткий, содрогающийся вдох, как будто больше не может его выдержать.
— Я не смогу... Я не смогу больше держаться...
Феликс выдохнул, пробормотав проклятье, и поцеловал его. Мягкий, сладкий язык Лоуэлла откликнулся сразу, словно только этого и ждал.
Руки Феликса слегка дрожали, когда он его раздевал. Он знал, что если хоть на секунду даст себе расслабиться, то может в итоге сделать что-то непростительное с неподготовленным телом.
— Ах... поторопитесь, мне так жарко... моя голова... нгх... она как будто раскалывается...