Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 3. (18+)
Не подозревая о попытке Феликса проявлять сдержанность, Лоуэлл отчаянно цеплялся за него, умоляя. Тем временем из него снова хлынула скользкая жидкость, пропитав нижнее бельё. Щёлкнув языком, Феликс потянулся к его брюкам. Когда он отстегнул кнопки и начал их спускать, Лоуэлл слегка приподнял бёдра, чтобы облегчить движение.
— Вы имеете такое невинное лицо и все же вы все ещё делаете такие непристойные вещи.
Хотя он так говорил, Феликс с тревогой спустил с Лоуэлла нижнее белье, которое уже было в полном беспорядке, насквозь пропитанное влагой.
Бешеный, бездумный секс, рождённый чистым концентрированным возбуждением, был не в стиле Лоуэлла.
Когда он был Юно, он ненавидел ситуации, которые выходили из-под контроля. Он всегда предпочитал руководить атмосферой и растягивать удовольствие партнёра. Но сейчас было не до этого. Впервые испытав жару, Лоуэлл почувствовал, что уже превратился в зверя и всё ещё не мог остановить то, как его тело извивалось в ожидании прикосновений.
Лоуэлл даже забыл, что должен был использовать официальную речь. В тот момент, когда рука Феликса коснулась его горящей кожи, было ощущение, что между их телами пронёсся ток. Охваченный давлением, от которого казалось, что его череп может взорваться, Феликс просунул палец в пропитанное влажное отверстие. Горячие, скользкие стенки сокращались, как будто радостно приветствовали его.
— Там всегда всё становится таким мокрым?
— Я... я не знаю... не говори таких вещей...
Феликс не пытался быть грубым. Он был искренне любопытен. Но Лоуэлл чувствовал себя настолько униженным, что хотел заползти в яму и исчезнуть. Хуже того, несмотря на то, что он сказал, складки его входа продолжали сжиматься и закрываться, как будто умоляя наполниться, ещё больше усиливая его стыд.
Я уже далеко не того возраста, когда такого рода вещи должны смущать меня...
Он не ожидал, что это будет такая мучительная оценка неспособности контролировать собственное возбуждение.
— Внутри действительно скользко...
Как будто не слышал мольбы Лоуэлла не говорить подобных вещей, Феликс все время продолжал описывать происходящее. По правде говоря, он был так возбуждён, что его глаза были залиты кровью и казалось, что он уже даже не мог понять, что говорит Лоуэлл.
— Я собираюсь добавить ещё один палец.
Вставив второй палец, Феликс раздвинул его, двигая внутри своими пальцами так, как будто разрезал его ножницами. Хотя его желание перейти к чему-то большему резко возросло, даже это уже сильно наполнило его. Частично это было связано с тем, насколько узким было отверстие, но это также было связано с тем, насколько большими были пальцы Феликса.
— Ааах... Больше... поместите больше внутрь...
Лоуэлл уговаривал его, разочарованный ощущением, что внутри что-то было «почти», но ещё «не совсем». Этого было явно недостаточно, чтобы достичь нужного места. Сжав зубы, Феликс старательно толкнул два пальца до основания и скрутил их. Одновременно он подумал, что влажное отверстие достаточно расслабилось и немного отступил, чтобы добавить ещё один палец.
Лоуэлл поджимал пальцы ног, пытаясь подавить внезапный толчок удовольствия. Но он не смог продержаться ни секунды: его тело дрогнуло, выплёскивая сперму. Кульминация наступила так быстро, что даже среди жары, затуманившей его рассудок, уши Лоуэлла покраснели от стыда.
Феликс, моментально поразившись, ощупал то же место внутри одним пальцем. Внутренняя стенка, пыхтящая и опухшая, казалось, требовала ещё большей стимуляции. Было ощущение, что внутри Лоуэлла вот-вот разгорится всепоглощающий огонь. Несмотря на то, что его член только что достиг кульминации, он снова напрягся, как будто ничего не произошло. Единственное, что он мог сделать, чтобы не плакать слишком громко, — это зажать свой рот рукой.
— Просто... войдите уже... нхх.
Он прохныкал это от отчаяния, желая, чтобы все закончилось быстро. Но для Феликса эти слова прозвучали как разрушительное искушение. Уже сняв нижнюю одежду, он поднёс свой член к горячему, пульсирующему входу, от которого исходил аромат вожделения. Давление было тяжелее, чем предполагал Лоуэлл, и он немедленно взглянул вниз, чтобы облегчить своё беспокойство, но то, что он увидел произвело прямо противоположный эффект...
— Ах... это не войдёт. Не получится...
Не говоря больше ни слова, Феликс с усилием протолкнул свой член внутрь. Пусть вошла только головка, но и без того узкий вход ещё больше сжался в знак протеста, словно не справлялся с форсированным вторжением. Феликс тоже почувствовал это напряжение. Он нахмурил брови, чувствуя это давление.
— Дышите. Расслабьте своё тело.
— Ах... нхх... это разорвёт меня!
В глазах Лоуэлла всё белело от боли, которую он никогда раньше не испытывал. Он тянулся вперёд, пытаясь уползти, но внизу его тело лихорадочно пульсировало и исторгало влагу, пятясь приспособиться к вторжению.
Над ухом Лоуэлла раздался шёпот Феликса, который поймал его руку, безрезультатно пытающуюся найти опору. Низкий голос, урчащий так, будто его вытащили из глубины его живота, вызвал озноб по позвоночнику. Почувствовав сиюминутную потерю сил в теле Лоуэлла, Феликс слегка отступил, а затем толкнул себя ещё глубже.
Пусть член Феликса не проник внутрь даже наполовину, но он беспощадно прижимался к разбухшей точке внутри Лоуэлла, которую чуть ранее нашли его пальцы. Боль быстро захлебнулась в непреодолимом удовольствии, так и не сумев самоутвердиться. Влажные внутренние стенки расслаблялись, открывая путь, который никогда и никому раньше не предоставлялся, позволяя проникать глубже.
Все ещё не имея возможности полностью адаптироваться к своей первой течке, Лоуэлл инстинктивно пробормотал протест. Подавляющие ощущения грозили окончательно смести его разум и этот самый оставшийся клочок разума пытался сопротивляться. И как бы в ответ на это сопротивление движения Феликса внезапно остановились.
— ...Если вы хотите, чтобы я остановился, скажите это прямо сейчас.
Несмотря на отчаянный голод на его лице, выражавший желание сожрать Омегу под ним, его голос был непоколебимым. Капелька пота скатилась по его щеке и очертила линию на спине Лоуэлла. В наступившей тишине жар, исходящий сзади, и густой яблочный аромат, наполнявший комнату, притупили рассудок Лоуэлла, превратив его в расплавленную массу...
— Посмотри на меня. Я хочу увидеть твоё лицо.
После яростных колебаний он наконец сказал именно это. И это был не отказ.
— Вы сделали это, потому что хотели. Помните, это.
Сжав зубы, Феликс поднял Лоуэлла и развернул его тело.
Лоуэлл предполагал, что Феликс сначала вытащит член, а затем снова войдёт, но вместо этого он был застигнут врасплох: его внутренности так внезапно взволновались, что все его тело содрогнулось. Его внутренние стенки сжались вокруг горячего члена с реакцией даже более интенсивной, чем оргазм. Феликс стонал сквозь зубы.
— Вы промокли... очень влажно...
Как сказал Феликс, жидкости, капающие с того места, где они соединялись, пропитали простыни, наполнив комнату липким звуком секса.
Феликс медленно вышел, но в неожиданный момент ударился обратно. Независимо от того, входил он или выходил, каждое движение попадало в чувствительное место, вызывая у Лоуэлла резкие стоны, из-за которых ему хотелось прикрыть уши. Он ещё не мог поверить, что эти звуки производит он сам и это только возбуждало его ещё больше.
— Хм? Я спросил, слышите ли вы это?
Голос Феликса был пронизан похотью, но он коснулся лица Лоуэлла так, как будто обращался с чем-то нежным и драгоценным. Слезы цеплялись за ресницы Лоуэлла, ловя лунный свет. Очарованный этим мерцанием, Феликс на мгновение перестал двигаться и наклонился, чтобы поцеловать его.
Их дыхание ненадолго смешалось, а затем Феликс посмотрел на него, словно ожидая услышать, чего на самом деле хочет Лоуэлл.
— Я это слышу. Я все слышу... так что пожалуйста, просто позволь мне жить...*
Лицо Феликса оказалось в фокусе в его помутневших голубых глазах. Человек, который всегда считал себя окружённым тьмой, внезапно обнаружил, что его мир окрашен в этот яркий оттенок синего и охвачен эмоциями от него.
Феликс пробормотал, даже не осознавая, что говорит это вслух. Схватив руки Лоуэлла, которыми он закрывал свой рот, и закинув их себе на шею, он снова толкнул свой член внутрь. Лоуэлл, не желая слышать звуки, которые он издавал, снова зажал рот.
— Не прячь от меня звуки, которые я хочу услышать.
Феликс не позволил бы этого. Его внушительные пальцы раздвинули губы Лоуэлла и, проникнув в рот, давили на язык, а член синхронно пробивался вперёд, ударяя о внутренние стенки.
Места, до которых раньше не дошли даже его пальцы, теперь открылись, обнаружив скрытое пространство, которое с неистовой радостью приветствовало его член.
Расширенное пространство реагировало на каждый толчок так, как будто каждый его дюйм становился эрогенной зоной. Страх уже давно сгорел от чистого первобытного удовольствия. От него остались только инстинкты охваченной жарой Омеги.
Если мне хорошо, разве не должен я просто наслаждаться этим?
Удовольствие, которое царапало его внутренности, казалось странным, да, но не было никаких ошибок в том, что оно пришло от секса. Так разве были причины стыдиться этого? К такому логическому выводу пришел Лоуэлл. В любой другой ситуации ему потребовалось бы больше времени, чтобы принять это, но теперь его мысли были сжаты интенсивностью всего происходящего.
— Вам это нравится? Хотите, чтобы я углубился?
Когда стена была сломана, его рот двигался инстинктивно.
— До конца может быть слишком...
Феликс, медленно проверяя расшатанный вход, осторожно проталкивался своим членом глубже между тугими складками. И в этот самый момент эрегированный член Лоуэлла, не сдержавшись, снова дёрнулся и выпустил очередную порцию спермы.
— Вы всё ещё здесь очень тугой. Мне идти дальше? А? Скажите мне.
Его голос, сладкий и уговаривающий, как будто он успокаивает ребёнка, вызвал ещё одну дрожь в бёдрах Лоуэлла. Прежде чем он успел ответить, Феликс снова толкнулся членом внутрь.
— Ах... нет, это больно. Здесь... больно...
Это было не так уж и больно на самом деле, но в голове Лоуэлла прозвенел предупредительный звонок, говорящий ему, что эта часть не предназначена для входа. К счастью, дальше Феликс не толкался. Вместо этого он грубо вытолкнул бёдра вперед, словно компенсируя то, что до сих пор сдерживал.
— Это больно? Тогда здесь всё в порядке, да?
Он двигался свободно, дико вбиваясь внутрь. Но из-за своего размера каждый сантиметр внутри, который мог чувствовать Лоуэлл, был поражён. Каждый удар попадал в чувствительную точку, а внутренняя жидкость выталкивалась наружу при каждом движении. Рот Лоуэлла распахнулся, голова неудержимо кивала.
Увидев в глазах Лоуэлла ошеломлённый, несфокусированный взгляд, когда он прижимался к нему, Феликс пробормотал низкое проклятие, напившись возбуждения. Шероховатость ненормативной лексики столкнулась с его скульптурным изящным видом.
— Вам нравятся подобные вещи, да? Вы совсем не хотите меня отпускать.
Было неясно, был ли этот звук Лоуэлла стоном или ответом. Но это заставило Феликса двигаться ещё сильнее, почти жёстко. И все же в перерывах между теми буйными толчками он разбросал по телу Лоуэлла мягкие поцелуи. Сочетание жёсткости и нежности ввергло Лоуэлла в ещё более глубокую жару.
— Как будто мёд вытекает отсюда... липкий и сладкий...
С налитыми кровью глазами Феликс протянул руку и развёл скользкие, блестящие бёдра Лоуэлла. Раздался мокрый хлюп, когда растянутая дыра дрожала.
— Ты слишком большой... больше не войдёт...
Его член, уже, казалось бы, был достаточно твёрдым, но он набух ещё больше, словно пытаясь разорвать Лоуэлла. Даже потерявшись в экстазе, он почувствовал холодок от ощущения, что Феликс готовится укорениться внутри него.
Феликс не ожидал, что это произойдёт. У него даже не было гона, но узел приближался. Его лицо исказилось. Даже пытаясь сопротивляться и отступить, член, уже сидевший внутри, не подавал никаких признаков движения и это не закончилось бы, пока он не достиг кульминации.
Хотя давление, казалось, может разорвать его на части, внутренние стенки Лоуэлла судорожно пульсировали, словно ждали узла. Его внутренности набухли и жаждали получить всё, что будет дано, а его член снова дёрнулся, проливая слабые потоки спермы.
— Не пугайся. Я не причиню тебе вреда.
По мере того, как внутренний проход адаптировался, пространство расширялось, позволяя Феликсу снова двигаться. От каждого движения толстого члена о его внутренние стенки Лоуэлл плакал, однако его инстинкты Омеги в течке заставляли его охотно расставлять ноги, бормоча себе под нос. Даже когда его нижняя часть тела дрожала, он раздвинул ноги, и вздувшийся к узлу член Феликса приготовился финишировать внутри него.
— Останься там. Я хочу... внутри...
Но Лоуэлл покачал головой. Он имел в виду не это и Феликс, слишком поздно поняв, что тот имеет в виду эякуляцию, замер и спросил:
В тот момент, когда Лоуэлл назвал его имя, член Феликса эякулировал.
Горячая жидкость заполнила его внутренние стены, и непреодолимое удовольствие нахлынуло на Лоуэлла, расплавив его изнутри.
Аромат яблок, залитых мёдом, наполнил комнату.
ПП: *«позвольте мне жить» — Полагаю, в этих словах беспокойство Лоуэлла вызвано памятью о своей прежней жизни (Юно) и трагическим концом его персонажа. То есть, он надеется, что Феликс, в конечном итоге, не убьёт его.