Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 290.
Проснувшись, я издаю стон, но глаз не открываю. Пока нет. Кажется, будто я закрыла их всего десять минут назад и моим бедным глазам нужно ещё немного отдыха.
Вместо этого я уделяю мгновение тому, чтобы почувствовать своё тело изнутри, прислушаться к себе и понять, что болит, а что — нет. К своему удивлению, я чувствую, как по мне разливаются остатки маминого дара, словно крошечные, искрящиеся солнечные нити, проникающие в мои конечности и, возможно, исцеляющие меня. Я улыбаюсь этой мысли, улыбаюсь, думая о том, что мама оставила мне нечто, сохранившееся даже спустя столько лет после её ухода.
В конце концов, она — богиня-мать, мать для всех нас, а не только для меня. И все же, поскольку она — моя родная мама, мне приятно наконец иметь… частичку её самой.
Я слышу тихий плач своего малыша и глаза тут же распахиваются в его поисках. Я сажусь в постели, придерживая голову рукой, и затуманенным взглядом оглядываюсь по сторонам. Взгляд тут же, что вполне ожидаемо, приковывает огромный оборотень, стоящий на другом конце комнаты и баюкающий на руках свёрток из одеял. Я улыбаюсь, глядя на спину своего истинного, и быстро выбираюсь из постели, направляясь к нему.
Синклер слышит, что я подхожу, и тихо поворачивается: наш мальчик всё ещё немного беспокоится у него на руках.
— Он давно так плачет? — спрашиваю я, зевая и протягивая руки к ребёнку. Синклер передаёт его мне и я ощущаю радостный трепет, когда малыш снова оказывается в моих объятиях.
— Нет, — с улыбкой отвечает Синклер. — Он хорошо спал — заплакал только что. Думаешь, он проголодался?
Я пожимаю плечами и смотрю на него снизу вверх:
— Наверное. Я-то точно голодна.
Мы вместе несём Рэйфа обратно к кровати, я забираюсь под одеяло и поправляю одежду, чтобы Рэйф мог поесть. Синклер тихо наблюдает за моими действиями, и я с облегчением вздыхаю, когда Рэйф быстро берет грудь и начинает сосать. Я наблюдаю за ним, инстинктивно проверяя нашу связь, и в ответ ощущаю исходящую от него волну радости и удовлетворения.
И тут мне в голову приходит одна мысль.
— У тебя всё ещё есть связь с ним? — спрашиваю я Синклера, широко раскрыв глаза.
Он легко кивает, не сводя глаз с ребёнка.
— А с отцом? У тебя с ним сохранилась связь? — продолжаю я расспрашивать, снедаемая любопытством. Он переводит взгляд на меня и хмурится.
— Связь с отцом... конечно, она есть, — отвечает Синклер. — Но нет, по мере взросления связь между родителями и детьми немного слабеет. Когда ребенок начинает говорить и сам выражать свои потребности, она уже не так необходима.
От этих слов у меня сжимается сердце; заметив, как на глазах наворачиваются слезы, Синклер цокает языком и тянется к моему лицу, чтобы ласково коснуться щеки.
— Я не хочу терять связь со своим ребенком, — говорю я дрожащим голосом. — Сама мысль об этом невыносима.
— Не потеряешь, — уверяет меня мой истинный, качая головой. — Она просто... меняется. Вы с Рэйфом всегда будете связаны, просто иначе. К тому же, когда он вырастет и встретит свою истинную пару, ты правда хочешь чувствовать всё то же, что и он? — Синклер вопросительно приподнимает бровь и усмехается.
Я прищуриваюсь, глядя на Синклера, а затем перевожу взгляд на своего малыша.
— Никаких истинных пар для тебя, Рэйф, — шутливо отчитываю я его. — Ты навсегда останешься маменькиным сынком. Я тебя никому не отдам.
— Ты заговоришь иначе, когда он превратится в здоровенного подростка-оборотня, от которого в доме будет стоять жуткий запах.
— Нет, — бормочу я, склоняясь, чтобы поцеловать малыша в макушку. — Я воспитаю его милым, аккуратным «ботаником», чтобы он никому не нравился и остался со мной. Да и вообще, никто его не достоин.
— Ладно, — бормочет Синклер, устраиваясь поудобнее на кровати рядом со мной и закрывая глаза. — Как скажешь, моя ходячая неприятность.
Я улыбаюсь ему, наблюдая, как он погружается в сон, пока солнечный свет становится ярче по краям штор. Подозреваю, что он не спал всю ночь, укачивая малыша на руках, чтобы дать мне выспаться. Так что самое меньшее, что я могу сделать сейчас — это позволить ему отдохнуть.
Рэйф снова засыпает вскоре после того, как наедается, и я — с тёплым тельцем малыша, прижатым к груди, — тоже начинаю проваливаться в полудрёму. Однако примерно через час раздаётся тихий стук в дверь, который меня будит. Я медлю, вставая с постели и не зная, чего ожидать, но, направляясь к выходу, вижу, как дверь приоткрывается, и кто-то заглядывает внутрь.
— О, доктор Хэнк! — радостно шепчу я, останавливаясь посреди комнаты и жестом приглашая его войти. — Заходите!
Он входит, тепло улыбаясь мне и бросая взгляд на спящего в кровати Синклера.
— Как вы, Элла? — спрашивает он с интересом. Он подходит ближе, склоняется над малышом и тянет палец, чтобы погладить его по щеке.
— Думаю, у нас все хорошо, — отвечаю я, широко зевая. — Он ведёт себя на удивление спокойно. Это… нормально?
— Это не отклонение от нормы, — говорит Хэнк, слегка пожав плечами. — Возможно, просто повезло. Снаружи ждёт машина скорой помощи — вы готовы ехать в больницу на осмотр?
Я с готовностью киваю, внезапно почувствовав прилив бодрости. Быстро обсудив детали, я соглашаюсь встретиться с Хэнком у входа во дворец через несколько минут, как только разбужу Синклера. Он кивает и выходит, чтобы сообщить охранникам и парамедикам о плане. Затем я подхожу к волку, спящему в королевской постели.
— Доминик, — шепчу я, нежно проводя рукой по его волосам. — Проснись. Пора идти.
— Нет, — бормочет он, переворачиваясь со стоном. — Я всё равно стану королём. Это моя кровать. Я просто… останусь здесь до коронации.
Я смеюсь, а затем оглядываюсь, немного удивляясь, что сама об этом не подумала. Конечно, я знала, что это королевские покои, но всё, о чём я действительно думала, это то, что это спальни покойного принца… а не то, что однажды они могут стать моими собственными. Оглядываясь, я понимаю, что у меня смешанные чувства по этому поводу. Хотя мне нравится идея всегда иметь доступ к комнате, где родился мой сын…
Идея жить здесь, в этом месте?
Быть королевой мира, разрушенного до основания?
Воспитывать сына, и, надеюсь, будущих детей, в этом мире?
Я прикусываю губу, внезапно почувствовав тревогу.
— Привет, — говорит Синклер, и я чувствую, как он нежно касается моей руки. — Всё в порядке?
— Да, — говорю я, улыбаясь ему, чувствуя тёплое маленькое тельце Рэйфа, прижавшееся ко мне. — Просто… мамино беспокойство. Думаю, у меня будет много таких переживаний до конца жизни.
— Только если я не смогу повлиять на это, — шепчет Синклер, вставая с кровати и подходя ко мне, обнимая за плечо и прижимая к своей груди. — Мы всё уладим, Элла, — шепчет он, целуя меня в макушку.
Я закрываю глаза, тихо вздыхая, веря ему, но… понимая, что это обещание будет трудно выполнить.