Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 289.
— А я сразу же ухожу, — добавляет Роджер, и мы все смеёмся. — Серьёзно, — говорит он, — от меня никакого толку, пока малыш не подрастёт настолько, чтобы можно было бросать мяч. А уж тогда всё можно будет оставить на дядю Роджера.
Я довольно улыбаюсь ему и беру его за руку, слегка сжимая её, чтобы показать, как я рада его приходу. Его взгляд теплеет, когда он смотрит на меня, и я понимаю, что он чувствует то же самое.
— Ладно, — говорю я, вздыхая и забираясь в постель. — Отличный план.
Затем все возвращаются к своим делам: Роджер и Хэнк выходят из комнаты, а Кора садится рядом, чтобы помочь мне с первыми шагами в грудном вскармливании. Синклер устраивается неподалёку: он явно заинтересован, но не вмешивается, пока Кора показывает мне, как правильно приложить малыша к груди. Я испытываю совершенно новый, мощный прилив чувств, когда ощущаю, как он начинает сосать, как начинает течь молоко, питая моего ребёнка.
— Вот так, — тихо говорит Кора, и я смотрю на неё со слезами на глазах. — Видишь? У тебя это получается само собой.
— А где ему спать? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам и внезапно ощущая растерянность. У нас, конечно же, нет люльки.
— Разберётесь. Доверьтесь материнскому инстинкту. Люди рожали детей тысячи лет, прежде чем появились больницы, готовые дать ответы на вопросы о том, как провести первую ночь. — Она с лукавой усмешкой смотрит на нас с Синклером. — Не думаю, что вы двое вообще много поспите, но… вы что-нибудь придумаете.
Я тихо смеюсь и снова перевожу взгляд на малыша: его глаза закрыты, пока я прижимаю его к своей груди, согревая своим теплом.
— Вот именно, малыш, — шепчу я. — Мы во всем разберёмся.
— Ладно, — говорит сестра, вставая и целуя меня в лоб. — Ты просто чудо, Элла, — шепчет она. — Звони, если что-то понадобится. Увидимся завтра в больнице.
Я киваю, но не смотрю на неё, не отрывая взгляда от сына. Моего новорожденного малыша — ребенка, которого мы так долго и страстно желали и который наконец-то, наконец-то здесь.
Я чувствую тяжесть тела Синклера на кровати рядом со мной, когда дверь за Корой с тихим щелчком закрывается, но я не свожу глаз с Рэйфа, пока Синклер обнимает меня.
— Что ж, — вздыхает Синклер, целуя меня в макушку. — Это начало совершенно новой эры. Ты готова к ней?
— О да, — говорю я, поворачивая голову и с улыбкой глядя на своего истинного; мне не терпится начать. — Я готова. Я ждала этого всю жизнь.
Я чувствую сильную усталость, проходя через дворцовые двери, но в то же время ощущаю странную... завершённость. Это чувство глубже и значительнее той радости, которую я обычно испытываю, когда у моей пациентки благополучно рождается здоровый малыш. Конечно, такая реакция естественна — ведь речь идёт о моей сестре.
И все же в воздухе витает что-то ещё. Нечто большее, чем просто удовлетворение от хорошо выполненной работы. Внезапно я осознаю: возможно, дело в том, что у меня появился маленький племянник, которого нужно растить и которому предстоит открывать этот мир. В этом есть нечто чудесное.
Я встречаюсь взглядом с одним из стражников, стоящих у подножия лестницы, желая убедиться, что можно уходить, и уже делаю шаг, когда он жестом приглашает меня подойти. Однако я вздрагиваю, услышав голос у себя за спиной.
— Итак... — произносит он. И я, не оборачиваясь, узнаю, кому принадлежит этот голос. Я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Роджером. — Слышал, мы станем крестными родителями.
— Правда? — спрашиваю я, наблюдая, как он медленно подходит ко мне, глубоко засунув руки в карманы. — Что ж, это неудивительно. Брат и сестра — единственные у отца и матери соответственно.
— Да, — говорит он, останавливаясь совсем рядом. Так близко, что я не только слышу его слова, но и почти ощущаю их как теплое дыхание на своей щеке. — Но лишь одна из нас — дочь божества. Думаю, Рэйфу больше повезло с материнской стороны.
Я не могу сдержать лёгкий смешок, который невольно срывается с моих губ. ...на это, и я опускаю взгляд на свои ноги.
— Ну... — говорю я, чувствуя неловкость. Мы с Роджером не разговаривали уже несколько недель — тем более так непринужденно. — Пожалуй, это спорный вопрос, учитывая, что я человек среди волков.
— Кора, — произносит Роджер, выдавая сомнение, и вижу, как он тянет руку к моей. Я отстраняюсь, вздрагивая.
— Что? — спрашиваю я, внезапно разозлившись. — Что ты вообще здесь делаешь? Разве ты не рвался домой?
Роджер медлит, а затем отдёргивает руку, словно хочет сделать вид, что и не пытался до меня дотронуться. Он небрежно пожимает плечами, глядя на город, где наконец воцарилась тишина.
— Войска подавили беспорядки, но это не значит, что все разошлись по домам и никто не затаился в темноте, вынашивая дурные замыслы. — Он смотрит на меня и делает паузу, прежде чем продолжить, — Я хотел убедиться, что ты благополучно доберёшься домой.
— Со мной всё в порядке, — резко бросаю я, отворачиваясь и спускаясь по ступеням к своей машине. — Спасибо за заботу, но я в порядке.
— Кора, — окликает он меня и в его голосе слышится сожаление.
— Что?! — снова огрызаюсь я, оборачиваясь и сердито глядя на него. — Что, Роджер? Мне не нужна твоя защита! Мне это не нужно!
— Что именно тебе не нужно? — спрашивает он с вызовом. — Помощь, чтобы добраться домой? Или я?
— Черт возьми, Роджер, — рычу я, почти сквозь зубы, качая головой. — Серьезно? Сейчас? Ты хочешь поднимать эту тему именно сейчас, после стольких месяцев молчания?
— Какую тему, Кора? — спрашивает он, и в голосе теперь звучит злость. — О том, что то, что между нами — это полное ничто?
Я открываю рот, чтобы бросить его же слова ему в лицо, но он опережает меня.
— И даже если бы я хотел, — продолжает давить Роджер, — как бы я это сделал? Ты вечно с ним.
— Да неужели? — язвительно спрашиваю я, широко распахнув глаза. — И это непреодолимое препятствие? Ты никогда не слышал о такой штуке, как телефон?
— Ты хотела поговорить об этом по телефону, Кора? — спрашивает Роджер, сокращая расстояние между нами и в его голосе теперь слышна не только злость, но и обида. — Ты считаешь, что это всё, чего заслуживает наш разговор?
— Какой разговор? — шиплю я. — Ты сам сказал: между нами — полное ничто. Тут не о чем говорить. — Я стискиваю зубы и разворачиваюсь, быстро и в ярости спускаясь по лестнице; мне хочется уйти от него. И я уж точно не хочу, чтобы он увидел влагу, выступившую на моих нижних ресницах.
— Ты всё это убила, Кора, — кричит мне вслед Роджер, явно не заботясь о том, кто может услышать. — Это твоих рук дело. Не моих.
Во мне вспыхивает гнев — такой сильный, что я замираю на месте. Затем, движимая скорее яростью, чем логикой, я резко разворачиваюсь и бросаюсь обратно вверх по лестнице к нему, останавливаясь вплотную — так близко, что при вдохе моя грудь коснулась бы его груди.
Я поднимаю руку, упираюсь растопыренными пальцами ему в грудь и толкаю.
Он отступает назад — думаю, скорее от неожиданности, чем из-за моей реальной силы. В конце концов, он — волк. А я — всего лишь человек.
— Пошёл ты к чёрту, Роджер, — шепчу я, зная, что он меня слышит. — Это ты всё испортил. Я была готова. А ты перестал мне даже звонить.
— Я был занят, — возражает он, — пытался спасти страну...
Я смеюсь, качая головой и отворачиваясь от него.
— Придумывай любые отговорки, какие хочешь, — бросаю я через плечо. Я всё ещё злюсь, но, кажется, теперь мне лучше удаётся это скрывать и держаться невозмутимо. — Но не вини меня только за то, что я не стала тебя ждать после того, как ты просто исчез.
— Кора! — окликает меня Роджер, и... даже если в его голосе и слышна боль, мне уже всё равно. Или, по крайней мере, я ухожу так, словно мне всё равно.
Я показываю ему средний палец через плечо и говорю, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, хотя на душе совсем не так:
Я закатываю глаза, услышав его ответную реплику:
— У оборотней не бывает крестин!
— Да какая разница! — бросаю я, открываю водительскую дверь своей машины и тяжело опускаюсь на сиденье. Отъезжая, я не смотрю в зеркало заднего вида.
Я не хочу знать, смотрит ли он мне вслед. Не хочу видеть выражение его лица.
Потому что, если я увижу, что этот разговор разбил его так же, как и меня, то...
Решимости не возвращаться назад.