Резонансная страсть. Часть 1. Глава 7.
Почувствовав свет сквозь веки, он медленно открыл глаза. В его расплывчатом поле зрения предстал потолок, где аккуратно были выложены квадратные гипсокартонные панели. Встроенные светильники были выключены, поэтому яркость, которую он ощущал сквозь веки, казалась естественным светом. На карнизе, закреплённом на потолке, висели бледно-зелёные шторы.
Обычно он просыпался либо в комнате для отдыха дежурных, либо в своей комнате в общежитии. Но сегодня это было ни то, ни другое. Тем не менее, это место было знакомым — он знал его очень хорошо.
Обычно на этой передвижной кровати лежал госпитализированный пациент и он, как лечащий врач, стоял рядом с ним, разговаривая или проводя осмотр. Но сейчас…
…Почему сегодня в постели лежу я?
Непривычность этой перевёрнутой ситуации заставила его на секунду нахмуриться.
Поскольку пространство вокруг кровати было занавешено шторами, он не мог видеть комнату или окно за занавеской. Однако в комнате было достаточно светло, естественного света, так что, несомненно, было утро.
Он уставился в потолок и задумался. Но голова у него была затуманена, словно окутана туманом. Он не мог вспомнить, как оказался здесь и какие события к этому привели.
— Эм… что случилось? — Он потёр лоб пальцами и отчаянно пытался восстановить в памяти события. Ему нужно было проследить все шаг за шагом. — …Прошлой ночью, я почти уверен…
Он вспомнил, что его вызвали на вторую ночную смену на этой неделе, чтобы заменить врача-резидента, заболевшего гриппом. Поскольку ночь была относительно спокойной, с меньшим количеством амбулаторных пациентов, он попросил медсестру разбудить его в случае экстренной ситуации и немного поспал. В итоге его разбудили всего через час, чтобы оказать помощь пациенту с рваной раной на левом предплечье.
Пациентом был беспризорный омега без страховки и документов. Но поскольку ему предложили заплатить наличными, он согласился, зашил рану и наблюдал за ним около тридцати минут, пока не прошло действие анестезии…
Это он помнил, но всё, что было после этого, было расплывчатым.
Он крепко закрыл глаза, перебирая слои накладывающихся воспоминаний. Внезапно в его сознании возник яркий образ прекрасного лица.
Мужчина с блестящими иссиня-чёрными волосами, экзотической смуглой кожей и разноцветными янтарными и ледяными голубыми глазами — мужчина настолько красивый, что это казалось сном.
Его захватывающая дух красота приближалась и сладкий аромат, словно спелые фрукты, становился невыносимым. Радужки глаз, каждый разного цвета, постепенно нагревались, а затем тёплое дыхание коснулось его губ…
Его сердце громко заколотилось. И в то же время он резко открыл глаза.
Он произнёс вопрос вслух, прежде чем энергично покачать головой.
Это казалось странно реальным. Но неужели кто-то настолько красивый попытался бы поцеловать кого-то столь же ничем не примечательного, как он сам? Это не могло быть реальностью.
Это должен был быть сон. Конечно, воспоминание о сне.
Но все же, сон о поцелуе (и с мужчиной!) — может быть, это сексуальное разочарование?
Теперь, когда он подумал об этом, он понял, что в последнее время был так занят работой, что у него даже не было времени на мастурбацию. У него не было особого либидо, поэтому он пренебрегал этим из-за занятости. Но, вероятно, ему следовало бы хотя бы раз в месяц заниматься этим.
Размышляя о том, как он был так сосредоточен на уходе за пациентами, что пренебрегал собственным «поддержанием себя в порядке», он пробормотал себе под нос:
Мне следует встать с постели и найти кого-нибудь, кто знает, что происходит. Поскольку я сам ничего не помню, придётся спросить кого-нибудь.
Он сел, откинул одеяло и свесил ноги с кровати. В последующих движениях он не почувствовал головокружения или боли ни в одном конкретном месте. Затем он осторожно дотронулся до головы обеими руками. Подкожных гематом или повреждений кожи головы не было — ни шишек, ни синяков.
Он рассматривал возможность того, что мог упасть в какой-то аварии, удариться головой и временно потерять память, но…
Это снова вызвало вопрос — почему он лежал в постели?
Оглядываясь вокруг, всё ещё недоумевая, он увидел очки на прикроватной тумбочке. Он взял их и надел. Зрение мгновенно прояснилось.
Неужели затуманенность сознания была вызвана тем, что я не носил очки?
Он тут же отбросил эту мысль. Зрение у него было не таким уж плохим и даже после того, как он надел очки, туман в голове так и не рассеялся.
В любом случае, быстрее будет просто спросить кого-нибудь.
Не было смысла тратить время на размышления.
С этими словами он надел аккуратно лежащие у его ног сандалии, встал и схватил свой белый халат, висевший на штативе для капельниц. Он накинул его поверх сочетающихся с ним по цвету топа и брюк с V-образным вырезом и быстро распахнул бледно-зеленые шторы.
В комнате была ещё одна кровать, похоже, двухместная. Но на ней никто не лежал. Это была крупнейшая многопрофильная больница в восточном районе центра города, на 200 коек, и хотя размеры палат различались, все они имели схожую планировку. Учитывая, что он проработал здесь шесть лет, неудивительно, что он не мог точно определить номер комнаты.
Однако, судя по виду из окна, он мог сказать, что находится на верхнем этаже стационарного корпуса. Вероятно, это был седьмой или восьмой этаж восточного крыла.
Прищурив глаза от яркого солнечного света, льющегося внутрь, он задал себе простой вопрос.
Он повернул голову и увидел настенные часы. В тот же миг, как он их увидел, он выпалил:
Приём пациентов начался несколько часов назад.
Кровь застыла в жилах. У него не было времени даже пытаться вспомнить!
В панике он обыскал карманы пальто, но не нашёл знакомой больничной пейджер. На мгновение он подумал о том, чтобы нажать кнопку вызова медсестры. Но он не хотел беспокоить и без того занятых медсестёр в утреннюю суматоху.
Подумав, что быстрее будет прийти лично, он открыл раздвижную дверь и вышел в коридор. Он пошёл широкими шагами по пустому коридору. Но через несколько шагов он ускорился. В больнице действовало строгое правило, запрещающее бег, но в этой ситуации это было необходимо.