Резонансная страсть. Часть 1. Глава 8.
Глава 8. Сочувствующий взгляд.
Ортопедическая амбулатория и так славилась двухчасовым ожиданием. А теперь, без него, пациентам придётся ждать ещё дольше. К этому моменту медсёстры в амбулатории, вероятно, отчаянно искали его. Меньше всего они ожидали, что он проспал в больничной палате. В конце концов, он сам не знал, зачем он здесь, так что неудивительно, что они тоже не знали.
Если они узнают, что я проспал, главный врач отрубит мне голову.
Когда он поспешил, из-за угла коридора внезапно появилась фигура.
Знакомый голос окликнул его и он остановился. Он подумал, что это может быть одна из медсестёр из амбулатории, которая его ищет. Но прибежала опытная медсестра, которая работала с ним в ночную смену прошлой ночью.
Она должна была закончить свою ночную смену несколько часов назад, так почему же она всё ещё в больнице? Прежде чем он успел спросить, она заговорила первой:
Из её слов он понял, что она знала, что он спал в больничной палате. Вспоминая прошлое, поскольку она работала с ним в одну смену прошлой ночью, была большая вероятность, что она знала, что произошло после того момента, как его память дала сбой, и что случилось тем утром.
Если он спросит её, он, возможно, сможет заполнить пробелы в своей памяти.
Почувствовав странное облегчение после дискомфорта от отсутствия воспоминаний, он открыл рот.
— Я только что проснулся в больничной палате. Но я не знаю, почему я лежал в этой кровати. Я изо всех сил пытался вспомнить, но ничего не могу вспомнить.
— Ты не помнишь? — спросила она голосом, полным удивления.
— Я помню, как вчера вечером в ночном амбулаторном отделении я принимала пациента, не имеющего страховки. Но после этого я ничего не помню. Возможно, это временная потеря памяти. Не могли бы вы рассказать, что произошло?
После просьбы Казусы медсестра выглядела неловко. Она опустила взгляд и посмотрела вниз.
— …Извините. Я не могу сказать…
Её нерешительность вызвала у Казусы чувство беспокойства. Он знал её почти шесть лет. Она не из тех, кто так скрывает правду. Движимый чувством разочарования, он стал настаивать.
— Есть ли причина, по которой вы не можете мне рассказать?
Медсестра медленно подняла лицо. Она пристально посмотрела на него молча — и Казуса заметил в её глазах сочувствие, что его смутило.
Почему она смотрит на меня с таким сочувствием?
По мере того, как его замешательство усиливалось, медсестра, выглядя нерешительной, наконец заговорила.
Кадзуса был застигнут врасплох внезапным упоминанием «заведующего отделением».
— Вы имеете в виду заведующего ортопедическим отделением? Не главного врача?
— Да, — ответила медсестра с серьёзным выражением лица. — Заведующий отделением попросил вас прийти к нему в кабинет, Туминэ-сэнсэй.
В этот момент Казуса наконец понял, что медсестра проделала такой долгий путь, чтобы передать сообщение от заведующего его отделением.
Хотя его беспокоила ситуация с амбулаторным приёмом, он не мог игнорировать вызов заведующего ортопедическим отделением. По словам медсестры, другой врач взял на себя его обязанности по приёму пациентов. Казуса испытывал глубокое чувство вины из-за того, что коллега прикрывал его, когда он не вышел на работу. Но он ничего не мог сделать, кроме как исправить ситуацию позже.
Собравшись с мыслями, он попросил опытную медсестру передать сообщение:
— Скажите им, что я буду в амбулатории через 30 минут, — и поспешил в кабинет заведующего отделением.
Что могло понадобиться заведующему отделением?
Казуса часто общался со своими непосредственными начальниками, главным врачом и лечащими врачами, по вопросам планирования или помощи в операциях. Но с заведующим отделением он встречался крайне редко. Виделся с ним всего раз в месяц, если вообще виделся, и даже тогда это было лишь короткое приветствие.
А теперь, когда его вызвали в кабинет…
В животе, словно тяжёлый камень, начало сгущаться неприятное чувство.
Ему ничего не оставалось, как смириться с этим. Скрепя сердце, Казуса поднялся на лифте на верхний этаж, где коридор был заметно более фешенебельным по сравнению с остальной частью больницы. Половина этажа была отведена под VIP-комнаты. На другой половине располагались кабинеты высокопоставленных сотрудников больницы, включая директора. Идя по коридору, он слышал эхо своих шагов на безупречно отполированном полу, отражавшем его лицо.
Казуса остановился перед внушительной деревянной дверью, ведущей к месту назначения.
Застегнув белый халат, он глубоко вздохнул. Он почувствовал, как бешено колотится его сердце, когда поднял правую руку и постучал в дверь.
— Извините, это Туминэ. Мне сказали, что вы меня звали.
Изнутри раздался голос. С напряжённым выражением лица Казуса схватился за дверную ручку и толкнул дверь. Кабинет был размером примерно с десять татами. Справа стояли диваны, вдоль стены слева — книжные полки, а прямо перед ним — большое окно.
За столом, обращённым к окну, сидел заведующий ортопедическим отделением. Ему было около пятидесяти, у него были короткие седеющие волосы и пронзительные, острые глаза. Круглогодичный загар он получал благодаря своему хобби — триатлону. Большинству хирургов требовалась физическая и умственная выносливость, чтобы выдерживать длительные операции. И поэтому многие из них обладали спортивным складом ума.
Некоторые хирурги были настолько талантливы, что их имена были известны по всей стране, особенно те, кто занимался трансплантацией органов. Эти «суперхирурги» обычно работали в престижных больницах и почти всегда принадлежали к категории «Альфа». Обладая выдающимся интеллектом, физической силой и непревзойдённой техникой, они справлялись даже с самыми сложными операциями, не прилагая особых усилий. Их психологическая устойчивость, способность сохранять спокойствие в любой хирургической ситуации, была просто невероятной.
Сравнивать себя с элитными хирургами категории «Альфа», в руках которых висят жизни пациентов, было абсурдно. Но даже среди хирургов категории «Бета» Казуса был исключением. Он не был ни физически внушительным, ни особенно психологически сильным. На самом деле, у него было хрупкое тело, он часто нервничал и имел слабое здоровье. В студенческие годы у него не было времени заниматься спортом, не говоря уже о том, чтобы освоить хотя бы один вид спорта. Триатлон для него был исключён.
Во время ординатуры, когда он проходил практику в различных отделениях, человеком, которого он больше всего уважал, был хирург-ортопед. Этот хирург перевелся в другую больницу два года назад. Но если бы Казуса не встретил его, он, вероятно, без раздумий выбрал бы карьеру педиатра.
К счастью, у Казусы были достаточно умелые руки, неплохая выносливость и достаточные способности для этой профессии. Более того, ортопедия в основном занималась диагностикой и лечением заболеваний костей, суставов, мышц, сухожилий и нервов, и лишь очень немногие операции были связаны с ситуациями, угрожающими жизни. Пока что он как-то справлялся, хотя и задавался вопросом, не станет ли с возрастом сложнее.