Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 32.
— Это совсем не то, Ваша Светлость.
Первым инстинктом Лоуэлла было отрицать это. Он решил, что важнее сначала успокоить этого человека, вместо того, чтобы погружаться в сложность собственных эмоций. Он говорил нежно и медленно, внимательно наблюдая за тем, чтобы его чувства передавались ясно.
— Вам было некомфортно находиться со мной весь день. Не пытаетесь ли вы сказать, что это было только моё воображение?
Феликс реагировал не слишком остро только потому, что Лоуэлл исчез ненадолго. Его пять чувств, остро заточенных на поле боя, недавно целиком и полностью стали сосредоточены на Лоуэлле и это позволяло ему обнаружить даже малейшие изменения, чем кто-либо другой. Он пытался отпустить это, проявляя терпение, но в момент, когда Лоуэлл внезапно исчез без единого слова, внутри него всё закипело.
Лоуэлл приподнялся на цыпочках, чтобы разгладить нахмуренные брови Феликса, и вытереть с его лба пот, появившийся из-за беспокойства о нём.
Хоть брови Феликса и продолжали хмуриться от неожиданного прикосновения, но он не стал возражать. Вместо этого он даже слегка наклонился, что ы Лоуэллу было легче до него дотянуться.
— Честно говоря, у меня в голове были некоторые мысли и я хотел немного побыть один. Я ничего не говорил, потому что не хотел, чтобы вы беспокоились, но, если бы я знал, что вы станете беспокоиться, то, несомненно, сказал бы. Мне жааль. Я должен был подумать о том, что одной записки будет недостаточно, чтобы вас успокоить.
Лоуэлл сознательно принял решение говорить мягким тоном. Он решил, что показать свою искренность будет лучшим способом дать Феликсу душевное спокойствие. Но Феликс, вопреки всем ожиданиям, ухватился лишь за одно слово.
Феликс пристально смотрел в лицо Лоуэлла, словно пытаясь разглядеть в нём эти самые мысли, но, конечно, это было невозможно.
— Да, в моём окружении произошла довольно внезапная и существенная перемена. Мне просто надо было какое-то время, чтобы подумать обо всём этом.
Феликс спросил, не задумавшись ни на секунду. Именно эти подозрения преследовали и терзали его с тех пор как они вернулись на его территорию, не давая ему покоя.
— Вы можете мне не верить, но у меня нет особой привязанности к столице. — Лоуэлл почувствовал его страх и твёрдо ответил. По правде говоря, хотя он и прожил в столице последние несколько месяцев, он не имел к ней привязанности. Так что это не было ложью. — Никс гораздо более привлекателен для меня, так что это не то, о чём вам стоит беспокоиться, Ваша Светлость.
В Никсе он провёл не больше времени, чем в Фебосе, но предвидеть своё ближайшее будущее здесь ему не составляло труда. Фебос был тёплым и роскошным, да, но люди, которых он там встретил, в основном улыбались лишь поверхностно, затачивая ножи за спиной. Душевного тепла в них не было.
Феликс, всё ещё полный подозрений, снял плащ и обернул им Лоуэлла, прежде чем обнять его. Его слова и разум могли быть настроены скептически, но его тело честно следовало его сердцу.
— Да. Я думаю, что наша Завитушка, вероятно, чувствует то же самое.
Лоуэлл застенчиво упомянул прозвище малыша, которое он использовал в письмах, и мило улыбнулся. Этого стыдливого выражения оказалось более чем достаточно, чтобы запечатлеть взгляд Феликса. Под луной милая улыбка Лоуэлла напомнила ему момент их первой встречи.
Феликс опустил голову и поцеловал его. Это был импульс, столь же непреодолимый, как земная гравитация.
Поражённый внезапным поцелуем, Лоуэлл широко раскрыл глаза, а затем медленно закрыл их, размыкая губы для поцелуя. Феликс, словно ожидая этого, тут же устремил свой язык внутрь.
Изначально двигаясь грубо, словно желая разорить каждый уголок, язык Феликса моментально смягчился, как только коснулся языка Лоуэлла. То, что изначально было напористым, двигаясь агрессивно, превратилось во что-то нежное, мягко щекочущее во рту. Лоуэлл едва не рассмеялся от ощущения, но вместо этого позволил волнующему чувству привязанности нахлынуть на него.
Пока Лоуэлл закрыл глаза, отдаваясь нежным ощущениям, Феликс смотрел на него настолько пристально, как будто весь мир рухнет, если он упустит хотя бы малейшее изменение в выражении лица его партнёра.
Конечно, Лоуэлл понятия не имел об этом.
Держаться за прошлое и ранить кого-то нового — это не правильно.
У Лоуэлла ещё не хватало смелости, чтобы доверять собственны чувствам, или чувствам Феликса, или даже самому понятию любви. Эмоции не были чем-то, что перевернулось, как монета, но всё же он решил перестать убегать от них.
Человеческие существа были созданы для борьбы со своими страхами. Лоуэлл принял эту правду. И в тот момент, когда он преодолел это, он решил быть честным с Феликсом и в отношении своих чувств.
В него потекло горячее дыхание Феликса и с этим их губы окончательно разошлись, но даже когда их тела были разделены, их глаза жадно смотрели друг на друга. Между ними пролетел холодный порыв ветра и Феликс, с явной неохотой, сказал:
— Становится холодно. Зайдём внутрь.
С этими словами он ещё плотнее обмотал свой плащ вокруг Лоуэлла и поднял его на руки.
Вместо того, чтобы сопротивляться, Лоуэлл просто прижался к нему и закрыл глаза. Вероятно оттого, что скопившееся напряжение оставило его, его начало заметно клонить в сон.
— Если хочется спать, не боритесь. Просто спите.
Феликс нежно прикрыл глаза Лоуэлла своей ладонью и Лоуэлл послушно последовал его словам.
Когда Лоуэлл снова открыл глаза, было уже утро. Феликс не сразу с ним заговорил, пристально разглядывая, как будто пытаясь запомнить каждую деталь. По нему нельзя было сказать спал ли он вообще.
— Вы хорошо спали? — пробормотал Лоуэлл, чуть хриплым ото сна голосом, чувствуя себя очень уютно в объятьях Феликса. Его хриплый голос заставил Феликса моментально сесть прямо и прежде, чем Лоуэлл успел осознать внезапное исчезновение тёплых рук, Феликс уже прижимал к его губам стакан с водой.
Лоуэлл хотел сказать, что может сделать это сам, но не смог. Едва он приоткрыл губы, как вода медленно и мягко потекла в его рот, как будто Феликс боялся, что он может захлебнуться, если наклонить стакан слишком сильно. После нескольких осторожных глотков стакан слегка отдалился, а Феликс посмотрел на Лоуэлла, как бы молчаливо спрашивая, хочет ли он ещё воды.
Голос Лоуэлла пришёл в норму и только убедившись в этом Феликс удовлетворённо убрал стакан.
— Я получил известие о том, что через четыре дня к нам прибудут гости. Они пробудут здесь совсем недолго и вам не нужно будет много с ними общаться.
Кто это мог быть, Лоуэлл предположить не смог. В романе многое из будней Феликса не освещалось.
Гость, приехавший в пограничный регион Никс? Да ещё так скоро после Месяца Благословения. Кто это мог быть?
Феликс нахмурил брови, но не от застенчивости или смущения, а от неподдельного раздражения.
— Да. Делегация Майи, дружественной страны Империи Ореолов. Приедет Третий князь. Он не использует телепортацию, поэтому они попросили разрешения остаться для отдыха в Никсе, прежде чем продолжить своё путешествие.
— Зачем ему путешествовать на такое большое расстояние верхом?
— Они сказали, что князь хочет встретиться с людьми разными и познакомиться с Империей Ореолов на собственном опыте.
У Феликса, похоже, эта новость не вызывала никаких чувство, кроме раздражения. Это было справедливо, учитывая сколько людей из княжеской свиты должно было приехать, чтобы осуществить его прихоть.
— Это был приказ Его Величества?
Но что на самом деле интересовало Лоуэлла, так это не причины приезда высокопоставленного гостя. Единственным человеком, который мог выдать Феликсу такой приказ, был император.
Просить Феликса принять у себя почётного гостя? С какой стати?
Да, Никс с его сложным рельефом и постоянным снегом был логичным местом отдыха перед тем как поехать в Фебос, но из того, что Лоуэлл знал об императоре, он никогда не стремился создать для Феликса благоприятные условия и полезные знакомства или связи.
Может быть, это потому, что он знает, что Феликс не будет налаживать контакты с этим человеком? Всё-таки... что бы получил от этого Император? Было несложно отправить его для отдыха на соседнюю территорию. Если только принц специально не попросил Никс, это не имело смысла.
Когда Лоуэлл замолчал, Феликс, казалось, подумал, что он просто не хочет встречать гостей, и снова заговорил.
— Если вы не хотите с ним встречаться — это нормально. Можно не выходить, чтобы поприветствовать его. Если вам вообще неудобно из-за его визита, я могу его отклонить.
Но отвергнуть императорский приказ было не так просто. И Лоуэллу не понравилась идея отказа, не зная истинных намерений Императора. Он покачал головой.
— Нет, всё в порядке. Я просто думаю о том, как его следует приветствовать.
— Вам не нужно. Он якобы хочет научиться у меня фехтованию. Несколько уроков, чтобы удовлетворить его любопытство и он продолжит свой путь. У него нет других причин задерживаться в холодном Никсе.
Феликс добавил дополнительное объяснение.
Тогда он действительно хотел приехать в Никс?
Подавив беспокойство, Лоуэлл просто кивнул. Неприятное сомнение в его груди осталось, но время никого не ждало и достаточно скоро наступило утро, когда у ворот замка Великого князя появились гости.
— Приветствую вас! Я пришёл встретиться с Его Милостью, Лордом Никса.
Человек, представившийся третьим принцем Майи, был крепким юношей Альфой с яркой и живой аурой.
— Меня зовут Зефирос Майя Джен. Пожалуйста, зовите меня Зефирос.