Резонансная жара. Глава 28.
Ожидал ли он, что будет второй раз?
Но, во-первых, физические отношения между напарниками, определённо, были неуместны.
Коуки решил отложить романтические отношения до тех пор, пока не станет полноценным детективом, разорвав связи с женщинами. То, что это случилось с его собственным напарником, было просто неприемлемо.
Один раз — это правильный выбор. …Правильный выбор.
Твердо повторяя это про себя, Аманэ заговорил:
— Что ещё важнее, ты никому не расскажешь о том, что произошло сегодня. Ты можешь подумать, что теперь у тебя есть рычаг давления на меня, но…
—Я так совсем не думаю, — резко перебил его Коуки, отрицая это. — И я никому не расскажу ваш секрет.
Аманэ посмотрел на него с подозрением.
Увидев сомнительное выражение лица Аманэ, Коуки почувствовал боль в душе. После дня совместной работы в качестве напарников и даже физической близости, пусть и случайной, Аманэ всё ещё, казалось, не доверял ему. Его раздражение нарастало.
— Я бы никогда не сделал ничего, что подвергло бы опасности тебя, моего напарника.
— Кто знает. Ты альфа, один из могущественной элиты этого мира. Для тебя такой беспризорный омега, как я, вероятно, не более чем насекомое. Неважно, погибнем мы по одиночке или вдвоём.
— Это совсем не так. Даже если наши категории разные, мы всё равно люди. Наши жизни имеют одинаковую ценность.
— Вот только не надо мне этой идеалистической чуши. Не может быть, чтобы альфа и омега имели одинаковую ценность.
Коуки сдержал гневный всплеск, подступавший к горлу. Он заметил, что выражение лица Аманэ стало неестественно бесстрастным, словно он носил маску, чтобы скрыть свои истинные чувства.
Что же на самом деле чувствовал Аманэ за этой бравадой?
Эмоция, наиболее далёкая от его смелого поведения.
Может быть, Аманэ боялся, что его личность как «Беспризорного Омеги» будет раскрыта, и он потеряет свою должность полицейского?
Да, если бы статус Аманэ как «Беспризорного Омеги» стал достоянием общественности, он не просто потерял бы работу — его могли бы привлечь к уголовной ответственности и посадить в тюрьму.
— …Я никому не скажу, — тихо пробормотал Коуки.
Услышав его слова, Аманэ слегка скривил губы.
— Конечно, не скажешь. Сын влиятельной семьи Шутоу, связанный с «Беспризорным Омегой» — это был бы настоящий скандал.
Скандал не имел значения для Коуки. Он и раньше сталкивался со всевозможными необоснованными слухами и сообщениями в СМИ. Но на этот раз он намеренно решил не поправлять Аманэ в его заблуждении.
Услышав спокойное подтверждение Коуки, вена на виске Аманэ дёрнулась. Его брови нахмурились, словно он не мог простить себя.
Между ними повисла неловкая тишина. Коуки чувствовал, как от Аманэ исходят волны раздражения. Но он не пытался оправдываться.
Даже если это вызовет недовольство Аманэ, он должен был сказать это, чтобы ему поверили.
— Послушай, — наконец нарушил молчание Аманэ. — Для нас обоих то, что произошло, было неизбежной случайностью. В этом смысле мы квиты — сообщники, так сказать. Мы не раскроем статус омеги или альфы друг друга. Понимаешь?
Коуки торжественно подтвердил:
— Понимаю. Я никому не скажу, никогда.
Коуки будет клясться в этом столько раз, сколько потребуется, чтобы Аманэ почувствовал себя увереннее.
Казалось, Аманэ обрадовался, что соглашение достигнуто, и его выражение лица слегка смягчилось. Затем Коуки неуверенно спросил:
— В таком случае, могу я задать один вопрос?
В тот же миг Аманэ стал защищаться.
— Что? Вы пытаетесь меня шантажировать?
Успокаивая его спокойным голосом, Коуки сказал:
— Хондзё Аманэ… это имя вашего покойного друга детства, не так ли? Если да, то у вас должно быть своё настоящее имя.
Если бы он узнал настоящее имя Аманэ, возможно, он смог бы немного приблизиться к его открытой, искренней стороне.
— С какой стати мне вам это говорить?
— Пожалуйста, просто скажите мне.
— Почему вы так упрямитесь? Это же ваше настоящее имя. Просто скажите мне.
Аманэ резко жестом отогнал его. Раздражённый Коуки встал с дивана и Аманэ быстро отступил.
Верно. Поскольку действие подавляющих веществ ослабевает, любой физический контакт может снова вызвать течку у Аманэ и возбудить Коуки. Их снова поглотит это непреодолимое желание.
Что касается их прежней животной связи, Коуки невольно вспомнил об этом.
Потряся головой, чтобы прояснить мысли, он почувствовал тупую пульсацию в виске.
Нахмуренные брови Аманэ привлекли внимание Коуки.
— Рана, должно быть, открылась.
Учитывая насколько интенсивно они двигались во время кульминации, это было вполне возможно.
Аманэ бросил ему полотенце, обмотанное вокруг шеи.
Коуки вытер кровь на виске полотенцем.
— …Скоро рассвет. — Проследив за взглядом Аманэ до проблеска дневного света, пробивающегося сквозь жалюзи, Коуки поднял глаза. — Сначала тебе следует отправиться домой и утром сходить к врачу. Я немного отдохну, а потом поеду в участок.
Вернувшись к работе, Коуки почувствовал лёгкое одиночество, услышав указания Аманэ. Но он послушно кивнул.
Хотя этот неожиданный «несчастный случай» заставил их споткнуться, на данном этапе у них всё ещё не было никаких зацепок по делу Шоу.
Собравшись с духом, Коуки вдруг понял, что трёхдневный срок, установленный Аманэ, каким-то образом уже истёк.