Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 115.
Слёзы текут по лицу Синклера, когда он заново переживает смерть своей матери, а я из кожи вон лезу, чтобы не разрыдаться. Моё сердце болит за того маленького мальчика, которым он когда-то был, и за бремя, которое он, очевидно, всё ещё несёт. Услышав эту историю, я понимаю, что его последний разговор с матерью действительно остался с ним на протяжении лет, сформировав его в того человека, которого я вижу сейчас.
— После этого я узнал, что она вывела Роджера из дома, только чтобы понять, что меня там не было. — продолжает Синклер, вытирая глаза. — Она побежала обратно, чтобы позвать меня, хотя охранники пытались её остановить. Вот почему Роджер всегда винил меня… и он был прав. Если бы я послушался её с первого раза, если бы я вышел на улицу, когда она мне сказала, она бы до сих пор была жива.
— Но Блинчика бы не был, — напоминаю я ему сдавленным голосом.
Уголки его губ приподнимаются:
— Это было почти тридцать лет назад, малыш. Блинчика давно не стало.
— Ты понимаешь, о чём я говорю, — упрекаю я его. — И твоя мать понимала, потому что ты делал именно то, чему она пыталась тебя научить — защищать тех, кто более уязвим, чем ты сам.
— Знаю, — признаётся он. — Я годами ходил на терапию, просто пытаясь смириться с тем, что это был её выбор. Я был ребёнком и не мог понять опасность, и ей не нужно было меня преследовать.
— Но она была твоей матерью, для неё это было тем, что даже не обсуждалось. Я шепчу, переплетая свои конечности с его, чтобы он почувствовал мой вес в своих объятиях. — Она хотела, чтобы ты жил, гораздо больше, чем заботилась о собственном выживании.
Он молча кивает, его взгляд по-прежнему отстранённый, словно он ещё не вернулся в настоящее.
— Я понимаю это, но иногда я всё ещё думаю, что если бы не я, ей никогда бы не пришлось делать этот выбор. Моё решение в тот день отняло её у папы, Роджера и стаи.
— Ты когда-нибудь выяснял, как начался пожар? — тихо спрашиваю я, проводя пальцами по тёмным, густым прядям его волос.
— Через несколько недель после пожара стало ясно, что это был поджог, — хрипло объясняет Синклер. — Папа был в отъезде по делам стаи, и всем было хорошо известно, что мама дома со щенками. Мы так и не смогли это доказать, но всегда подозревали, что нападение было политическим. Король Ксавье тогда был на троне, а мой отец был его правой рукой и следующим в очереди. Вся та политика, которая разворачивается сегодня, — она уже была в самом разгаре тогда.
— Ты думаешь, это был король... нынешний, я имею в виду? — спрашиваю я.
Синклер вздыхает, его эмоции ослабевают, теперь, когда мы перешли к политике.
— Проблема в том, что быть самым большим и свирепым волком — это то же, что на тебя ложится огромная мишень. И хуже всего то, что тебя так трудно убить, и люди часто так боятся напрямую с тобой сразиться, что вместо этого нападают на твою семью. — делится переживаниями Синклер. — Это может быть не так эффективно, как убить тебя, но альфы, потерявшие свою пару и щенков, редко полностью восстанавливаются.
Синклер делает паузу, нежно поглаживает мою шею и живот, словно напоминая себе, что мы с Рейфом в безопасности.
— Это мог быть кто угодно, но я думаю, что Ксавье — более вероятный подозреваемый, чем нынешний король — мой отец был моложе и ещё не достаточно силён, чтобы править, но было ясно, что скоро он им станет. У Ксавье не было наследников, и хотя у него ещё было много времени, чтобы попытаться их создать, я думаю, что всё было уже ясно. Мой отец был слишком сильным и слишком любимым.
— Доминик, если это был поджог, то это не твоё решение отняло твою мать, это было решение Ксавье или того, кто был виновен. Это не была какая-то трагическая случайность, это было убийство.
Я возражаю, ненавидя чувство вины, всё ещё читающееся на лице моего избранника.
Он нежно смотрит на меня сверху вниз.
— Не волнуйся, Элла. Со мной всё в порядке — я давно простил себя.
— Но Доминик, прощать нечего, — настаиваю я, снова чуть не плача. — Это не твоя вина. — Я отстраняюсь достаточно, чтобы посмотреть в его изумрудные глаза. — Могу сказать тебе прямо сейчас, что если бы выбор стоял между мной и Рейфом, я бы выбрала его каждый раз — даже несмотря на его крошечный рост.
И я бы никогда не хотела, чтобы он подумал, что моя жертва не стоила того, или чтобы он винил себя.
— Шшш, — Синклер прижимает мою голову к своему подбородку, поглаживая меня по спине. — Всё в порядке, моя маленькая волчица. Я знаю.
— Перестань меня утешать! Это я должна тебя утешать, — жалуюсь я, пытаясь, безуспешно, вырваться.
— Ты утешаешь, — лжёт Синклер, как крыса. — Мне так приятно просто обнимать тебя.
Успокоившись, я решаю сменить тактику.
— Ты представляешь, как бы гордилась тобой твоя мать, если бы она могла увидеть тебя сегодня? — тихо спрашиваю я его, надеясь облегчить его боль, но говоря совершенно честно. — Ты стал именно тем человеком, каким она надеялась тебя увидеть. Ты никогда не терял из виду то, что важнее всего, даже когда весь мир работал против тебя. Ты руководствуешься любовью, а не страхом, и не путаешь силу с жестокостью.
— Теперь ты просто льстишь мне, — ворчит Синклер с весельем.
— Нет, — резко отвечаю я. — Помнишь, когда мы впервые встретились, и ты всё ещё думал, что я коварная охотница за деньгами?
— О да, я уверен, моя мама бы мной очень гордилась, — шутит Синклер.
— Когда ты понял, что был неправ, ты признал свою ошибку, — решительно продолжаю я. — И когда ты увидел, что мне больно, твоим первым порывом было обнять меня. Ты даже не подумал об этом. Я помню, как была потрясена, потому что передо мной был этот огромный, ужасающий хищник, а ты обнял меня нежнее и с большей состраданием, чем кто-либо другой за всю мою жизнь.
Под моими руками раздаётся довольное мурлыканье.
— Ты говоришь со мной, как с моим отцом, именно таким я его и представлял. Он мог в мгновение ока превратиться из медведя гризли в плюшевого мишку.
— Именно, — подтверждаю я. — Как бы я хотела, чтобы ты видел себя так, как вижу тебя я, Доминик. Если бы ты мог, ты бы знал, что я не просто пытаюсь польстить твоему самолюбию — чего, кстати, я бы ни за что не стала делать, потому что оно и так уже достаточно велико. Ай! — пошутила я, вскрикнув, когда Синклер ущипнул меня за попу. — Я говорю тебе, как бы гордилась тобой твоя мама, потому что я верю в это всем своим существом.
— Спасибо, милая, — признался Синклер, целуя меня. Я с готовностью ответила на поцелуй, наклонив голову, чтобы дать ему полную свободу прикосновений, и прижавшись своими изгибами к его крепкому телу.
Мы только начали увлекаться, когда раздался стук в дверь, и сквозь дерево раздался неохотный голос Хьюго:
Синклер неохотно вырвался из моих объятий и направился к двери, совершенно голый, как в день своего рождения. Я прячу свою наготу под одеялом, зарываясь глубже в своё гнездо, пока Бета входит в комнату, не моргнув глазом, предвкушая ожидающую его сцену.
Вместо этого он направляется прямо к телевизионной приставке у дальней стены, щёлкает пультом и включает экран. Он переключает каналы, пока на экране не появляется новостной репортаж.
В верхнем левом углу новостного репортажа появляется изображение Лидии и Принца, над заголовком:
«Больше не в трауре? Принц замечен в Старом городе с бывшей Луной, Лидией Синклер».
У меня отвисает челюсть, и мой мозг пытается понять смысл этой новости.
Меня на мгновение отвлекает то, как репортёры назвали Лидию по имени Синклер, и я чувствую прилив негодования из-за этого оскорбления. Я стягиваю простыни с кровати, заворачиваюсь в них и ложусь рядом с Синклером. Он прижимает меня к себе, пока Хьюго увеличивает громкость телевизора.
«Всего через несколько недель после невыразимой трагедии убийства принцессы Анжелины, её вдовец и политический кандидат принц Дэймон был замечен на прогулке с бывшей Луной из Лунной Долины. Когда их попросили прокомментировать ситуацию, пара заявила, что они просто друзья, и рассказала, что Лидия пришла поддержать принца в трудную минуту — ведь она сама не понаслышке знает, что такое трагедия.
Несмотря на платонический характер их отношений, наблюдатели не могли не заметить, насколько уютно выглядела пара, и многие выражали надежду, что известная волчица сможет утешить скорбящего принца в это трудное время. Неужели мы наблюдаем за зарождением новой звездной пары? Повлияет ли дружба Лидии с принцем на кампанию Доминика Синклера? И где же Альфа из Лунной Долины и его новая избранница Элла? Пара не появлялась на публике уже несколько недель, и множатся слухи. Обо всём этом и многом другом мы расскажем, когда вернёмся».
— Выключи, — прорычал Синклер, выдыхая, когда экран снова погас. Мы втроем обменялись обеспокоенными взглядами, когда звук затих, и я понял, что все мы думаем об одном и том же.