Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 84.
Когда я дохожу до дома Роджера, он ничуть не удивляется, увидев меня в дверях.
— Я всё думал, когда же ты появишься, — усмехается он, распахивая дверь и приглашая меня войти.
— Я настолько предсказуем? — ворчу я, переступая порог.
— Нет, я всё ещё не был уверен, оторвёшь ли ты мне голову после своего приезда, — иронично замечает Роджер.
— Ты разговаривал с Эллой, — хладнокровно оцениваю я ситуацию, вспоминая возражения милой девушки против использования мной именно этой тактики против наших врагов.
— Не нужно. Я вырос с тобой, я знаю твой метод, брат.
— В любом случае, за мой уравновешенный характер ты должен благодарить Эллу. Кажется, она уверена, что ты сдержишь своё слово и сохранишь её секрет, — объясняю я, подозрительно глядя на него.
— И ты пришёл узнать, права ли она. Роджер догадывается.
— А она права? — спрашиваю я. — Или это очередная твоя уловка?
— Это не уловка, — просто заявляет Роджер, ведя меня в свой кабинет. — Но я делаю это не для тебя — я делаю это для неё.
Я медленно осмысливаю эту информацию. Кажется, легче поверить, что мой брат помог бы незнакомке раньше, чем мне, но в его тоне есть что-то ещё, какая-то невысказанная эмоция, которую я не совсем понимаю.
— Почему тебя волнует, что с ней случится? — спрашиваю я.
— Потому что она именно такая, какой ты её всё время описывал. Она храбрая, умная и добрая до глубины души. Бог знает, как тебе удалось её заполучить, но ты её точно не заслуживаешь.
Роджер отвечает, бросая на меня недовольный взгляд, который говорит о том, что он лишь наполовину шутит.
Волк в моей голове собственнически рычит: «Она ему нравится.»
«Хорошо, если она ему нравится, он нам поможет.» — спокойно отвечаю я.
«Но она моя». — яростно возражает мой волк. — «Ему даже смотреть на неё нельзя.»
«Возьми себя в руки!» — упрекаю я.
«Я не буду ею делиться!» — Упрямый хищник впивается пятками в землю, отчего у меня встаёт шерсть на затылке и вытягиваются когти. — «Вот почему нам нужно заявить на неё права, чтобы другие волки не приходили обнюхивать нашу пару.»
«Ты ведёшь себя как ребёнок.» — Я теряю самообладание, мне надоело бороться со своим внутренним животным. — «Она не наша пара, и я не собираюсь причинять ей боль меткой, с которой её тело не справится. Кроме того, даже если Роджер заинтересован в Элле, она не заинтересована в нём. Прояви хоть немного самоуважения.»
— Я не завладел ею — не так, как ты имеешь в виду. — поправляю я, отряхиваясь от внутреннего конфликта. — Она настойчиво утверждает, что интересует меня только как отца её ребёнка, — говорю я, решив, что брату не нужно знать, насколько сложны мои отношения с Эллой.
— Кого ты обманываешь? Эта женщина явно без ума от тебя, и я знаю, что ты хочешь её навсегда. Твой волк просто без ума от неё.
— Она носит моего щенка, это меняет нас обоих, ни один из нас сейчас не может доверять своим чувствам, — рассуждаю я, используя ту же логику, которой я оправдывал свою сдержанность. Если я позволю себе поверить, что всё, что происходит между мной и Эллой, реально, моего волка ничто не остановит, и я не хочу пугать или подталкивать её к тому, чего она на самом деле не хочет или к чему не готова.
— Ты же знаешь так же хорошо, как и я, что беременность не может волшебным образом заставить людей влюбиться, даже если они уже испытывают друг к другу интерес. — Роджер фыркает, теперь уже по-настоящему ревниво. — Не трать подарок зря, Дом».
— Честно говоря, Доминик, иногда мне кажется, что у тебя нет мозгов.
— Мы только что познакомились, — напоминаю я ему. — И с тех пор у нас одни проблемы, и дело не только в беременности, которая может играть с чувствами.
— Мне кажется, ты ищешь любой предлог, чтобы отрицать то, что у тебя прямо перед носом. И если ты не одумаешься и не предпримешь что-нибудь, другие волки, не такие упрямые, начнут вторгаться на твою территорию, — предупреждает Роджер, словно готов возглавить атаку. — Элла, возможно, и не сможет служить настоящей Луной, но это важно только если у тебя есть стая, которой ты можешь руководить. Никого не будет волновать, что она человек, если она явно может рожать детей-оборотней.
— Это угроза? — возражаю я, чувствуя раздражение от явной тоски в его голосе.
— Я не настолько наивен, чтобы думать, что Элла когда-нибудь простит меня за помощь принцу в планировании первого нападения, — вздыхает Роджер.
— Но ты всё ещё можешь надеяться, — предлагаю я, позволяя нотке угрозы прозвучать в моём голосе.
— Доминик, я устала бороться со своей собственной семьёй. Судя по всему, мы будем нужны друг другу в ближайшие месяцы… если будет война, мы не можем быть разделены. — Он морщится, хотя я замечаю, что он так и не ответил на мой вопрос. В конце концов, одно дело сказать, что ты не будешь добиваться кого-то, и совсем другое — сказать, что ты вообще не хочешь этого делать.
— Я пытаюсь победить, чтобы не было войны, — ворчу я. — Но я согласен, мы слишком долго были врагами. Ни одна женщина не должна вставать между братьями, и в отличие от Лидии, Элла никогда бы этого не захотела.
— Лидия ничего не могла с этим поделать, — защищается Роджер, в его глазах всплывает старая неприязнь. — Это была связь.
Я поджимаю губы, пытаясь решить, стоит ли говорить Роджеру правду о Лидии. Он никогда раньше не хотел слушать, и я знаю, что это шанс прояснить ситуацию между нами. Но я также знаю, что это может обернуться катастрофой.
— Роджер, Лидия использовала нас обоих, — заявляю я, решив, что дальнейшая ложь ничему не поможет. — Я знаю, что она тебе сказала, но она знала, что мы были предназначены друг другу, за два года до того, как бросила тебя.
— Что? — Роджер разинул рот, в его голове явно крутились шестерёнки, пока он пытался осмыслить эту информацию. — Нет, ваша связь проявилась, когда тебе исполнилось 18.
Я качаю головой, полный решимости заставить его выслушать меня.
— Это проявилось, когда мне было 16, но отец не назвал меня своим наследником, пока я не достиг совершеннолетия. Единственная причина, по которой она решила подчиниться судьбе, заключалась в том, что он объявил об этом в мой день рождения. До этого она ясно дала понять, что я недостаточно хорош для неё.
— Зачем я должен был говорить об этом? Она не хотела меня, а я хотел, чтобы ты был счастлив. Я не хотел давать тебе ещё один повод ненавидеть меня, — признаюсь я.
— Так почему ты предал меня? — шипит он, в его глазах горит волчий огонёк. — Если ты действительно хотел, чтобы я был счастлив, ты мог бы отвергнуть её, когда она передумала?
— Я была щенком! — восклицаю я. — Я провёл два года в страданиях, тоскуя по своей паре. Мой волк был наполовину обезумел от безответной любви, а я был слишком молод, чтобы понимать это. Я был ослеплён нашей связью, и только спустя годы осознал, каким дураком на самом деле я был. Я никогда не хотел причинить тебе боль… Я просто не был достаточно силён, чтобы противостоять судьбе. По крайней мере, тогда.
Роджер откидывается назад, внимательно наблюдая за мной. Спустя несколько долгих мгновений он проводит ладонью по лицу, и я с удивлением вижу, что его глаза красные — на грани слез.
— Я был не очень хорошим братом для тебя, не так ли?
— Ты был занозой в заднице, — парирую я, раздражённо смеясь. — Роджер, когда мы были маленькими, ты был моим героем. Я бы пошёл за тобой куда угодно!
— Но я никогда не позволял тебе, — заканчивает он мою мысль, крепко зажмуривая глаза. — Папа тысячу раз пытался мне сказать, что это не твоя вина, что мама умерла. И я знаю, что был несправедлив. С моей стороны было ужасно так с тобой обращаться. Оглядываясь назад, я даже не думаю, что я ненавидел тебя, я просто был так зол на Богиню за то, что она забрала её у меня, и мне нужен был кто-то, кого можно было бы обвинить.
— Знаю, — подтверждаю я, вспоминая нашу ссору после Дикой Охоты. Кажется, каждый наш разговор в последнее время — это какая-то давно назревшая эмоциональная разрядка. Мы выплеснули за несколько недель многолетние чувства и обиды, и уже кажется, что наши отношения перевернулись с ног на голову. Впервые с детства я чувствую, что мой брат мне больше друг, чем враг.
Роджер слабо улыбается, и я понимаю, что он понимает то же самое, что и я.
— А ведь всего лишь один маленький человечек заставил нас наконец-то всё это обсудить.
К моему удивлению, я улыбаюсь в ответ.
— Один крошечный, очень особенный человечек, — поправляю я, вспоминая прекрасное создание, которое оставила дома.
— В какой-то момент нам нужно поговорить о том, как всё это началось, Дом. Элла сказала, что ты до сих пор не знаешь, как твой образец подменили в лаборатории спермы.
— Это разговор на другой раз, — рефлекторно сжимаю челюсти. — Я ещё не сказал Элле, но мои следователи обнаружили доказательства, которые указывают на то, что виновный очень влиятелен… и он точно знал, что делает.