Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 52.
Лоуэлл протянул руку, чтобы открыть дверь, но стоявшие рядом рыцари остановили его.
— Лоуэлл, это приказ. Открой дверь.
Взгляды Лоуэлла и рыцарей встретились. При слове «приказ» рыцари заметно вздрогнули. Возможно, если бы они услышали приказ непосредственно от Феликса, всё было бы иначе, но, поскольку он был передан через других, они колебались, разрываясь между соблюдением протокола и подчинением голосу своего сюзерена, стоявшего за дверью.
Заметив сомнения рыцарей, Лоуэлл воспользовался моментом, когда хватка на его руке ослабла, и открыл дверь.
Тиа стояла перед Лоуэллом. Похоже, она решила сначала сначала оценить состояние Феликса, прежде чем предпринимать какие-то дальнейшие действия.
Феликс просунул пальцы в щель и грубо распахнул дверь, ловко проскользнув внутрь. Хотя, его одежда была растрёпана, а взгляд был рассеян, он, казалось, не представлял непосредственной опасности. Не было никаких признаком возбуждения, вызванного гоном.
Но как только они уловили запах появившихся феромонов, стало ясно, что это была ошибка. Феромоны мгновенно заполнили комнату. Едва уловимый аромат яблока почти исчез, сменившись мрачной дымкой, что свидетельствовало о том насколько подавленным было его состояние.
Рыцари Бета заколебались и начали отступать, но те, кто смог уловить хотя бы намёк на феромоны, крепче сжали мечи. После команды Феликса, обращённой к рыцарям, собравшихся возле Феликса для его защиты, раздался голос:
— Ваша Светлость, вы можете причинить вред молодому господину прямо сейчас. Пожалуйста, отойдите назад.
Тиа смело высказалась, но взгляд Феликса был прикован исключительно к Лоуэллу.
— Я не собираюсь причинять тебе вред. Иди сюда.
Их взгляды встретились в воздухе. Даже полностью погружённый в феромоны, он не забывал о здравом смысле.
— Я беру на себя ответственность. Ничего не случится.
Лоуэлл оттолкнул руку рыцаря и шагнул вперёд. Словно ожидая этого, Феликс обнял его и уткнулся носом в затылок Лоуэлла. Их тела прижались друг к другу так сильно, что это должно было причинить боль, но Лоуэлл спокойно выпустил свои феромоны, похлопывая Феликса по плечу, словно успокаивая ребёнка.
Слова, слишком откровенные, чтобы произносить их в здравом уме, вырвались без сопротивления. При этом явном проявлении привязанности, уши Лоуэлла покраснели.
Альфа в период гона склонен использовать сладкие слова, чтобы соблазнить Омегу. Но все в комнате знали, что Феликс не просто произносил пустые фразы — он раскрывал чувства, которые долгое время сдерживал.
Лоуэлл жестом отдал приказ Тии, которая всё ещё выглядела обеспокоенной, и та без дальнейших колебаний вывела остальных рыцарей из комнаты. Феликсу было всё равно, что делают остальные — он лишь крепче обнимал Лоуэлла, словно он был его единственным миром, который он держал в своих объятьях.
— Знаю. Я тоже так думал. Даже наблюдая за проплывающими облаками, я вспоминал о тебе.
— Как в прошлый раз, назови меня по имени, Лоуэлл.
Лоуэлл намеренно называл его «Ваша Светлость».
Раньше, казалось, его это не особенно волновало, а сейчас он цепляется за всё, как ребёнок.
Если он хотел, не было причин ему отказывать.
— Повтори ещё раз. — всё ещё уткнувшись в него лицом, Феликс пробормотал глухо и тихо.
Даже держа Лоуэлла в объятьях, дрожащий голос Феликса выдавал его беспокойство, чтобы показать как сильно он жаждал слиться со своим избранником, но более глубокое желание было очевидным: он не хотел, чтобы его ненавидели.
— Я никуда не уйду, Феликс. — Лоуэлл, осторожно отводя взгляд от лица Феликса, добавил, — Что бы ты ни делал, я обещаю, что не уйду.
Лоуэлл нежно поцеловал в губы Феликса, пребывающего в самом глубоком отчаянии. Феликс, словно ждал этого, жадно задвигал языком. Это было совсем не нежно. Грубо, отчаянно и дико. Его горячий язык скользнул по рту Лоуэлла.
Лоуэлл уже хотел инстинктивно ответить, что всё в порядке, но сделал паузу и обдумал ситуацию.
Прошло уже более 85 дней с тех пор как я забеременел. Самый опасный период, наверное, уже закончился, верно?
Проблема заключалась в том, сможет ли Феликс, будучи полностью возбуждённым, сдержаться и не причинить ему вреда. Лоуэлл заставил себя сохранять хладнокровие и посмотрел на него снизу вверх.
На шее Феликса, когда он говорил это, от напряжения шевелились вены. Он изо всех сил пытался подавить звериный альфа-инстинкт. И Лоуэлл решил довериться ему, поверив в обещание, что тот не причинит ему вреда.
Я уже решил ему доверять. Я доведу дело до конца.
Лоуэлл обнял Феликса за шею. Одного этого было достаточно — Феликс мгновенно понял, что это разрешение, и отнёс его на кровать.
— Поскольку у нас там внутри маленький непоседа, не стоит быть слишком грубым. И никаких узлов внутри тоже.
— Завитушка? — в затуманенных глазах Феликса мелькнул проблеск света.
Уложив Лоуэлла на кровать, он нежно погладил его живот. Пока это было не слишком заметно, но он, определённо немного округлился по сравнению с тем временем, когда они занимались любовью в первый раз.
— Я буду осторожен. Я не причиню вред ни тебе, ни ребёнку.
Феликс хрипло пробормотал, неуклюже пытаясь раздеть Лоуэлла. Он начал расстёгивать его пуговицы, но дрожащие пальцы отказывались слушаться.
— Можно ли... это... разорвать?
Как ребёнок, Феликс спрашивал обо всём по порядку. Понимая, что больше не контролирует свой разум полностью, он оставлял все решения Лоуэллу, словно тот был эталоном добра и зла.
Едва получив разрешение, Феликс без труда разорвал одежду, а обострённая тёмная магия помогла разорвать ткань, не оставив на Лоуэлле ни единой царапины. Его бледная кожа резко выделялась в темноте, как снежная буря, бушующая за окном.
Феликс бормотал так же, как и тогда, когда слова вырывались у него сами собой. Он не стал сразу же входить. Вместо этого он продолжал целовать каждую часть тела Лоуэлла. Лоуэлл, который был сейчас более спокойный из них двоих, потянулся к брюкам Феликса.
В отличие от Феликса, движения его рук были точными и решительными, когда он снимал их. Феликс наблюдал за его действиями, а затем перелез через него. Даже сейчас он, казалось, помнил о ребёнке. Он раздвинул ноги и зажал Лоуэлла между ними.
Отверстие Лоуэлла всё ещё было плотно закрыто и даже не было влажным. Хотя феромоны Феликса значительно расслабили его, этого было явно не достаточно, чтобы принять полностью эрегированный член Феликса.
Лоуэлл уже собирался сказать, что Феликс может сразу войти, но решил, что это будет опасно и согласился начать с пальцев.
В тишине комнаты тихо раздавались влажные звуки пальцев Феликса, работающих внутри Лоуэлла.
— Внутри тебя разгорается страсть. Лоуэлл, ты чувствуешь как твои стены притягивают меня?
Сначала он испытывал лишь дискомфорт, но как только пальцы скользнули внутрь, его стенки начали поддаваться. Большие пальцы Феликса проникали глубже, неустанно ища те места, которые больше всего нравились Лоуэллу. Его прикосновения были не столько нежными, сколько властными, словно он пытался покорить каждый сантиметр его тела.
Несмотря на некоторую грубость, тело Лоуэлла отреагировало должным образом. Когда Феликс неоднократно надавливал на чувствительное место, жидкость, которая до этого не появлялась, начала капать на кровать.
— Ты ведёшь себя так, как будто одного пальца недостаточно.
Феликс нахмурился и добавил второй палец, тщательно надавливая на каждую часть, но этого всё равно было недостаточно для того, чего они оба хотели. Тело не справлялось с голодом, который терзал их разум. Феликс вынул пальцы.
Опасаясь, что Феликс может потерять контроль и всё равно совершить проникновение, Лоуэлл остановил его.
К счастью, Феликс ещё не собирался входить в него. Вместо того, чтобы ответить зачем он вытащил пальцы, он опустил лицо между ног Лоуэлла.
— Подожди! Не там... остановись!
Тот же горячий язык, который несколько мгновений назад переплетался с языком Лоуэлла, теперь лизал его анус. Острая переносица Феликса коснулась его ягодиц и по всему телу Лоуэлла пробежала дрожь.