Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 101.
Когда стало ясно, что Лидия не решит наши проблемы, я решила, что пора позвать на помощь. Я доверяю Синклеру в том, что он серьёзно отнесётся к поиску новой Луны, но я также знаю, что у него нет на это времени. Между управлением стаей, кампанией и заботой обо мне, в его жизни нет места для поисков пары. У меня же, наоборот, времени хоть отбавляй. Постельный режим звучит как приятное, расслабляющее время, но на самом деле это означает лишь то, что мир рушится вокруг меня, и мне ничего не позволено делать, кроме как лежать и толстеть.
Поэтому я приглашаю Роджера и Генри в гости, преследуя две основные цели. Во-первых, давно пора мне рассказать отцу Синклера о своей истинной личности. Во-вторых, если кому и можно доверять в деле помощи отцу моего ребёнка, так это его отцу и его брату.
Я уговариваю одного из своих верных охранников отнести меня вниз незадолго до обеда и устраиваюсь в главной гостиной в ожидании гостей. Вскоре приходят Роджер и Генри, входя — или, в случае Генри, в инвалидном кресле — с широкими улыбками на лицах. Я собираюсь встать, но они оба тут же протестуют.
— Нет, не двигайся, мы сами к тебе подойдём», — обещает Роджер.
— Бедняжка, — сочувственно говорит Генри рядом с ним, — надо бы и тебе купить инвалидное кресло, чтобы ты могла передвигаться даже на постельном режиме.
Я обнимаю их обоих, смеясь над предложением Генри.
— Мне бы это понравилось, но почему-то мне кажется, что твоему сыну это покажется слишком уж захватывающим.
— Возможно, ты права, — соглашается пожилой мужчина с понимающим видом, — я веду очень захватывающую жизнь — весь день катаюсь по пустому дому, просто жду, когда мои друзья уйдут на покой, чтобы у меня появилась возможность пообщаться вне вечерних игр в покер.
— Генри! Не могу поверить, что мне раньше не пришло это в голову — если мы оба целыми днями сидим дома, почему бы не провести время вместе! Мне нужна компания, тебе нужна компания, и Синклеру, наверное, очень понравится идея ещё одной няни — этому властному огру!
Роджер смеётся, а Генри улыбается, но с нерешительным выражением лица, словно не хочет питать ложных надежд.
— О, ну, я уверен, ты не хочешь весь день проводить со стариком.
— Генри, я бы с удовольствием провела с тобой больше времени — честно говоря, мне так скучно и беспокойно, что я бы, наверное, предпочла компанию серийного убийцы, но ты — гораздо более предпочтительная альтернатива, — иронично заявляю я.
— Слышишь, папа? Ты победил маньяков-убийц! — поздравляет его Роджер.
Генри выглядит менее неуверенным, и его улыбка почти сияет.
— Конечно! — настаиваю я, лишь немного поколебавшись, вспомнив причину, по которой пригласила его сегодня. — То есть… если ты сам хочешь провести со мной время.
— Элла, конечно, хочу! Как ты могла подумать, что я не захочу лучше узнать свою беременную дочь? Разве ты не знаешь, что отцы существуют для того, чтобы баловать своих щенков и внуков? — с готовностью отвечает Генри. Улыбка исчезает с моего лица после его слов, и я внезапно сдерживаю слезы. Генри на мгновение выглядит растерянным, прежде чем на его лице появляется виноватое выражение, идентичное тому, которое иногда бывает у Синклера.
— О, Элла, прости, я не подумал.
— Нет, дело не в этом, — всхлипываю я, зная, что он считает, что я обижена, потому что я сирота и у меня нет опыта общения с отцами. — Просто… никто никогда раньше не хотел признавать меня своим ребёнком, а ты сделала это так, будто это было самым естественным делом на свете.
— Элла, это хорошо, — мягко говорит Роджер, протягивая руку, чтобы сжать мою.
— Нет, — возражаю я, качая головой и закрывая лицо руками. — Я не заслуживаю твоей доброты. Я лгала тебе, мы оба лгали.
Генри резко поворачивается вперёд, кладя ладонь мне на плечо.
— Ну же, дорогая, я уверен, что всё не так уж плохо.
— Но это так! Он знает! — восклицаю я, указывая на Роджера и плача, — Я обманщица!
Глаза Роджера расширяются от тревоги, он явно озадачен моим внезапным всплеском эмоций и совершенно не понимает, что происходит. Генри же закатывает глаза на сына и обнимает меня, предлагая прислонить голову к его плечу. Я сдаюсь, прижимаясь к нему и позволяя воротнику его рубашки впитывать мои безнадёжные слезы.
— Ну вот, — шепчет Генри, поглаживая меня по волосам, — почему бы тебе не рассказать мне, в чем дело?
Понемногу история выливается из меня, между всхлипами и рыданиями — с небольшой помощью Роджера.
— Вот, понимаешь? — стону я, когда все заканчивается. — Все это было ложью.
Конечно, Генри слишком похож на своего сына, чтобы позволить мне погрязнуть в своих страданиях. Он продолжает суетиться надо мной и поглаживать меня по спине, и впервые в жизни я чувствую то, что, как мне кажется, чувствует родитель — отец. Конечно, это только заставляет меня плакать ещё сильнее.
— Бедная маленькая мамочка, неудивительно, что ты так сильно переживаешь. Ты же из-за всего этого довела себя до болезни, не так ли?
— Ага, — я жалобно киваю. — И я ещё даже не рассказала вам о Лидии.
Когда я заканчиваю последнюю главу нашей саги, они оба ругаются, и я едва могу отдышаться.
— Вот почему я пригласила вас сегодня, я хотела, чтобы вы помогли мне найти Луну для Доминика, поскольку у него нет времени искать её самому… то есть, если вы ещё можете выносить мой вид.
— Элла, послушай меня, — наставляет Генри, звуча строже, чем когда-либо. — Ты будешь моей дочерью, выйдешь ли замуж за моего сына или нет, — и совершенно неважно, что ты человек. Ты подаришь мне внука-щенка, и это сделает тебя моей семьёй навсегда.
Я слегка отстраняюсь от него, слёзы текут по щекам:
— Ты хочешь сказать, что не ненавидишь меня?
— Конечно, нет! — упрекает он. — Я бы не смог, даже если бы попыталась. Ты не просила, чтобы всё это случилось, Элла. Ты просто делаешь всё, что в твоих силах, и, надо сказать, твои старания были феноменальными.
— Он прав, Элла, — соглашается Роджер. — Ты делаешь невероятно. И, конечно же, мы поможем тебе найти Луну для Синклера.
— Конечно, — начинает Роджер, — мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь, даже…
Прежде чем он успевает закончить фразу, входит один из охранников с тревожным выражением лица.
— Извините, но вам нужно это увидеть. — Он берёт пульт от телевизора со столика, нажимает кнопку, которая открывает раздвижную панель над камином и показывает большой экран телевизора. Экран оживает, и охранник быстро переключает канал на ведущий новостной канал оборотней.
На экране доминирует фотография принца и его жены, а крупным заголовком написано:
«Принцесса найдена мёртвой в Королевском дворце».
Репортёр говорит тихим ровным тоном, сообщая краткие сведения, доступные на данном этапе.
«Принцесса была найдена без сознания в своей ванной комнате сегодня утром, после того как не явилась на запланированное мероприятие в рамках предвыборной кампании. Причина смерти пока не установлена, но будет проведена аутопсия, чтобы определить, имело ли место преступление. Дворец не опубликовал официальногозаявления о её смерти, за исключением просьбы предоставить королевской семье время для скорби в уединении».
— Ну, я думаю, это решает проблему с женским мероприятием и нападением, — сухо замечает Роджер.
— Я… что это значит? — спрашиваю я, мой голос всё ещё хриплый от слез.
— Это нехорошо, — грубо отвечает Генри. — Он только что превратился из жестокого тирана в скорбящего отца-одиночку.
— Значит… даже если у него больше не будет Луны, это может помочь ему в кампании? — предполагаю я, ненавидя мысль о возможном двойном стандарте.
— У него уже есть наследник и запасной, — напоминает мне Роджер. — Это гарантирует, что его волк будет уравновешенным и спокойным, даже если у него не будет пары.
— Но я думала, что Луны должны возглавлять стаю, разве ему в конце концов не понадобится пара? — спрашиваю я.
— Не обязательно, — хмурится Генри. — С тобой и Домиником все по-другому, потому что пока жива мать его щенка, от неё будут ожидать лидерства — если только мы не найдём кого-нибудь на твоё место. Но стая не будет осуждать принца за то, что он вдовец.
— То есть, по сути, ты хочешь сказать, что, как бы плохо ни было… стало еще хуже? — оценивающе спрашиваю я.
— Да, Элла, — серьёзно подтверждает Генри. — Боюсь, что так.