Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 26.
Синклер мгновенно приходит в себя. Он садится в постели, откидывает одеяло и смотрит на красное пятно на моей ночной рубашке с нечитаемым выражением лица. Он прижимает ладонь к моему животу, несомненно, пытаясь общаться с щенком через их ментальную связь. Я дрожу, ожидая его вердикта, в ужасе от мысли, что новая жизнь внутри меня может вот-вот закончиться душераздирающей трагедией.
— Думаю, с ним все в порядке, — шепчет Синклер через мгновение, поднимая на меня взгляд с нахмуренными бровями. — Но нам нужно немедленно отвезти тебя в больницу.
Я автоматически вылезаю из постели, в голове крутятся все ужасные варианты развития событий. Что, если мои яичники слишком повреждены саботажем Майка, чтобы выносить здорового ребенка? Что, если моя матка недостаточно крепка, чтобы выносить ребёнка до срока? Был ли врач прав на нашем последнем приёме, или что-то было не так с самого начала? Может, поэтому он был таким маленьким?
Я могу лишь обнять себя руками, пытаясь успокоить дрожь, пока кровь приливает к ушам. Пожалуйста, не забирайте у меня этого ребенка. Я молча молю Вселенную, это все, что у меня есть, я не переживу его потерю.
Синклер быстро одевается, но я лишь смутно замечаю его движения краем глаза. Я стою, застыв на месте, слишком боясь пошевелиться, чтобы не усугубить кровотечение. Не спрашивая, Синклер подходит и подхватывает меня на руки. Он лишь ненадолго останавливается, чтобы завернуть меня в пальто, прежде чем выйти на снег, затем запихивает меня в машину и уезжает в ночь.
Через несколько минут мы прибываем в отделение неотложной помощи, и Синклер даже не удосуживается припарковаться. Вместо этого он резко тормозит перед главным входом, снова подхватывает меня и врывается внутрь. Я уже бывала в больнице раньше, и это всегда был долгий, утомительный процесс сортировки пациентов и многочасового ожидания приёма.
Как только персонал увидел Синклера, они тут же бросились выполнять его приказы. Я никогда не была так благодарна за его богатство и влияние, как сейчас. Медсёстры и санитары собрались вокруг нас и повели прямо в процедурный кабинет. Медсёстры принесли инвалидное кресло, но Синклер крепко держал меня.
— Она на третьей неделе беременности и у неё кровотечение.
Понимая, что он не собирается меня отпускать, медсестры забрали кресло и направили нас в кабинет врача:
— Хорошо, дорогая, потерпи немного, — сказали они, — Мы сейчас же найдём кого-нибудь для осмотра.
Как только Синклер уложил меня на каталку, вошёл санитар в колючей больничной рубашке и с аппаратом УЗИ, а вскоре за ним и врач в белом халате. Мужчина кивнул Синклеру:
— Альфа. Внезапно я поняла, что особое отношение к нам обусловлено не только богатством Синклера. Это, должно быть, больница для оборотней, что, оглядываясь назад, кажется вполне логичным. Он бы не стал везти ребёнка-оборотня в человеческое учреждение.
Синклер чопорно приветствует мужчину, всё ещё защитно склонившись надо мной. У меня не было времени переодеться в больничную рубашку или даже удобно устроиться на каталке, и я чувствую, как прижимаюсь к его крепкой силе, находя облегчение в его присутствии среди всей этой суматохи и неопределённости.
— Можно я её осмотрю? — спрашивает доктор, кивая в мою сторону.
Этот вопрос кажется мне очень странным — во-первых, потому что он был адресован Синклеру, а не мне, а во-вторых, потому что осмотр — это главная причина нашего приезда. Конечно, можно! Однако в груди Синклера раздаётся низкий рокот, и, подняв на него взгляд, я понимаю, насколько угрожающей стала его внешняя энергия. Он сверлит взглядом всех, кто приближается ко мне, и стратегически располагается между мной и всеми остальными. Ему бы не понравилось такое сравнение, но его поведение чем-то напоминает мне собаку, охраняющую кость.
Я икаю от истерического смеха, представляя себе ситуацию: большой и грозный Альфа проявляет собственнические чувства к своему новому человеческому питомцу. Но когда доктор и Синклер смотрят на меня с беспокойством, я быстро успокаиваюсь.
— Извините, я немного нервничаю, — объясняю я и Синклер обнимает меня одной из своих мускулистых рук.
Повернувшись к доктору, я добавляю:
— Я не знаю, как долго у меня кровотечение, я просто проснулась и почувствовала это.
Доктор снова смотрит на Синклера, дожидаясь его разрешения, прежде чем подойти ко мне.
— У вас были какие-нибудь другие симптомы?
— Ничего необычного. Немного тошнит, перепады настроения, тяга к еде — всё, что можно ожидать.
— Это хорошо, — подтверждает доктор, улыбаясь мне, прежде чем посмотреть на Синклера. — А как насчёт ментальной связи?
— Сильное сердцебиение и постоянные эмоциональные скачки, — мой живот быстро становится любимым местом Синклера для того, чтобы положить туда руку и теперь он возвращается туда. — Он сейчас спит, кажется.
— Хорошо, тогда я хотел бы провести несколько анализов и убедиться, что с матерью и щенком все в порядке. Кровянистые выделения на ранних стадиях не редкость, хотя крови немного больше, чем хотелось бы. Элла, почему бы тебе не переодеться, а потом придёт медсестра и измерит твои жизненные показатели, а затем мы возьмём кровь и сделаем УЗИ.
Он выходит, и прежде чем я успеваю подумать о переодевании, я вижу, как Синклер снимает с меня ночную рубашку.
— О! Доминик, я могу сделать это сама.
— Просто позволь мне позаботиться о тебе, Элла, — строго отвечает он, не оставляя места для возражений, и натягивает свободную рубашку на моё тело. В конце концов, я думаю, что его забота обо мне — это его способ обрести хоть какой-то контроль в безвыходной ситуации, поэтому я подчиняюсь без дальнейших жалоб, говоря себе, что всё это ради него, а не ради меня. Я не позволяю себе думать о том, как приятно, когда кто-то помогает мне — наконец-то не оставаться одной.
— Теперь ложись, — подбадривает Синклер, когда шнурки на больничной одежде надёжно завязаны, и помогает мне откинуться на каталке. Он опирается локтем на матрас возле моей головы, пристально глядя на меня. — Как ты себя чувствуешь?
Его пристальный взгляд кажется слишком интенсивным, и я не могу заставить себя посмотреть ему в глаза. Я пожимаю плечами:
— Я решу, что буду чувствовать, когда мы узнаем, что происходит.
Прежде чем он успевает ответить, медсестра возвращается и начинает измерять все мои жизненные показатели. Всё кажется совершенно нормальным, пока она не измеряет моё кровяное давление. Она поджимает губы, глядя на цифры на экране, и я чувствую, как мой пульс учащается ещё больше, когда я следую за её взглядом. 140/100! — лихорадочно думаю я. Моё кровяное давление никогда в жизни не было таким высоким.
— Это нормальное значение для вас? — спрашивает медсестра с притворной беззаботностью.
— Нет, моё кровяное давление обычно ниже среднего, — вскрикиваю я, заставляя Синклера пододвинуться ещё ближе.
Он снова кладёт руку мне на живот, нежно поглаживая кожу пальцами.
— Ты испугалась, — объясняет он, ища успокоения у медсестры, — Я уверен, что это всё, что произошло.
Она никак не реагирует на его слова, вместо этого с беспокойством глядя на меня.
— Тебе нужно успокоиться, Элла. Сделай несколько глубоких вдохов и позволь своему партнёру позаботиться о щенке.
— Позволить моему партнёру позаботиться о щенке? — возмущённо повторяю я, садясь. — Я его мать, я не могу просто отключить свою любовь к нему.
— Она не это имела в виду, дорогая, — нежно произносит Синклер, прижимая меня к своей груди и мурлыкая тем раздражающим голосом, который никогда не перестаёт меня выводить из себя. Против своей воли я оказываюсь в его защитных объятиях, снова становясь жертвой этой странной силы.
— Вот и всё, — ободряет медсестра с улыбкой, — всё остальное выглядит хорошо, мы ещё раз проверим ваше давление чуть позже, и я сообщу врачу о ситуации.
Я сижу, угрюмо прижавшись к Синклер, пока она выходит, сверлю её взглядом, словно кинжал.
— Как ты это делаешь? — угрюмо спрашиваю я, вдыхая знакомый запах Альфы.
— Что? — спрашивает он, поглаживая меня по волосам.
— Это мурлыканье! — уточняю я, обижаясь на него за то, что он успокоил меня, когда моему ребенку могла угрожать опасность, а затем чувствуя вину за то, что обижаюсь на него. Моё настроение в последнее время настолько переменчиво, что я едва успеваю за ним. Я всегда слышала, насколько бурными могут быть эмоции во время беременности, но не думала, что это произойдёт так быстро.
Синклер тепло смеётся, и по моей спине пробегает неприятная дрожь.
— Это умеют все волки-самцы — так мы успокаиваем своих самок, когда они расстроены.
— О. Я моргаю. — Откуда ты знал, что это сработает на человеке?
— Я не знал. — говорит он, — Я даже не собирался делать это в первый раз — это был просто инстинкт, но ты так прекрасно отреагировала.
— Хм, — бормочу я, не уверена, нравится ли мне мысль о том, что он обладает такой властью надо мной. — Есть ли у волчиц какой-то способ успокоить своих партнёров?
Синклер снова смеётся, глубоким, чувственным смехом…
— Например, какой? — настаиваю я.
— Это тема для другого разговора, — лукаво замечает Синклер, подогревая моё любопытство.
Я хочу возразить, спросить ещё, но врач появляется прежде, чем я успеваю ответить. Он быстро и профессионально делает мне УЗИ, и я с облегчением слышу ровное сердцебиение ребёнка через аппарат. Тем не менее, я не смогу по-настоящему расслабиться, пока не узнаю, что все в порядке. Когда он наконец заканчивает осмотр, я практически задыхаюсь от ожидания новостей.
— Ну? — с тревогой спрашиваю я — С ребёнком все в порядке?