Резонансная страсть. Часть 1. Глава 48.
В отличие от слез, пролитых ранее, эти были тёплыми.
Когда я в последний раз чувствовал себя таким отдохнувшим? Словно туман рассеялся в моем сердце.
Выступление тихо подошло к концу и Зеро медленно поднял руки с клавиатуры. Казуса поспешно поправил очки и вытер слезы тыльной стороной ладони.
Встав с дивана и поаплодировав Зеро, Казуса начал понимать, почему Зеро вдруг заиграл на пианино.
Зеро, считая, что забота о сотрудниках — это обязанность владельца, заметил, что с новичком что-то не так.
В такие моменты роль работодателя не ограничивается допросом.
С этой мыслью в голове, Зеро, должно быть, пригласил Казусу к себе в комнату и сыграл для него на пианино…
— Это было потрясающее выступление.
Зеро нахмурился, услышав искреннюю похвалу Казусы, и ответил:
— …Я не могу свалить всё на настройку. Мои навыки заметно ухудшились, — явно недовольный собственной игрой.
— Я не могу точно выразить это словами, но это тронуло моё сердце… Я почувствовал себя исцелённым. Мне стало легче.
Зеро повернулся к Казусе, слегка приподнял плечи и сказал:
Увидев эти слова и несколько смущённое выражение лица Зеро, Казуса понял, что его предположение было верным.
Действительно, Зеро нарушил молчание и сыграл просто ради Казусы.
В прошлый раз он его поддержал. А на этот раз он его утешил.
В этот момент Казуса почувствовал странное ощущение в груди. Глубокое сжатие, словно что-то сдавливало.
Пока он боролся с этим незнакомым чувством, Зеро закрыл крышку пианино и встал. Он вернулся в зону отдыха, сел в кресло и взял чашку со столика.
— Ты больше никогда не будешь играть джаз?
Даже будучи любителем, Казуса понимал, что нежная мелодия, которую только что сыграл Зеро, не была джазом. Исполнение было прекрасным и глубоко успокаивающим, но Казуса не мог не захотеть услышать джаз в исполнении Зеро, поэтому он спросил.
— Я не эксперт, но разве практика не вернёт тебе мастерство…?
Зеро загадочно ответил и отпил глоток травяного чая. Он поставил чашку на бедро и снова заговорил.
— Когда мне было шесть, я думаю, мой отец решил, что больше не может это скрывать. Поэтому он рассказал мне о моей настоящей матери.
— В то время он подарил мне диск — запись живого выступления моей матери в молодости. Я слушал его снова и снова, пока он не износился. В конце концов, просто слушать было недостаточно. Я с детства занимался классическим фортепиано, но джаз освоил самостоятельно. После того, как жена моего отца запретила мне играть дома, я занимался в школьном музыкальном классе. Тогда я верил, что джаз однажды свяжет меня с моей матерью.
— И… эта мечта сбылась, не так ли?
— Да. Но после двух лет игры в группе моей матери я выгорел. Джаз — это музыка, исполняемая от души.
— Значит, ты не можешь продолжать заниматься только навыками?
— Мне удавалось зарабатывать на жизнь игрой в клубах… но я переключился на что-то другое, найдя новую цель. Я больше не собираюсь играть для случайных людей. Если я и буду играть, то только для кого-то особенного.
Зеро сказала это с серьёзным выражением лица.
Казуса почувствовал тупую боль в груди, отличающуюся от стеснения, которое он испытывал раньше. Это был странный дискомфорт, чувство зависти к этому «особенному человеку», занимавшему особое место в сердце Зеро.
Казуса был потрясён ревностью, которую он испытывал к человеку, которого даже никогда не знал. Его охватил первобытный страх и он быстро прервал свои мысли.
Он сказал себе больше не думать об этом.
Он повторял это как заклинание, поднимая чашку. С последним глотком травяного чая Казуса проглотил новое горькое чувство, которого он никогда раньше не испытывал.
На следующий день после обеда, во время перерыва, Казуса разминался в спортзале на первом этаже, когда к нему подошёл Сервал, одетый в спортивную одежду.
— Ты редко здесь бываешь. Мы здесь впервые встречаемся?
— Раньше я делал растяжку в своей комнате, но решил, что мне стоит начать заниматься и силовыми тренировками.
Левое колено Казусы улучшалось, поэтому он решил, что пора начать тренировки для верхней части тела. После инцидента с Ликаоном он понял, что ему нужно уметь защитить себя. К тому же, он не хотел ещё больше волновать Зеро.
— В конце концов, мы работаем по ночам и ещё и выпиваем с клиентами.
Сервал сел на резиновый коврик рядом с Казусой и, вытянув ноги, наклонился вперёд, растягиваясь. Он был настолько гибок, что его тело полностью сложилось пополам.
— Похоже, твоя рука чувствует себя намного лучше.
— Да, боли больше нет. И рану почти не видно, если не присмотреться. Всё благодаря вам, сэнсэй.
Сервал улыбнулся Казусе, и тот ответил ему улыбкой. Неудивительно, что молодой человек быстро выздоравливает. Но, к счастью, шрама не осталось.
— Кстати, вчера вечером около часа ты слышал звуки пианино?
Непринуждённый вопрос Сервала заставил сердце Казусы замереть.
— Перед сном я вышел на балкон покурить — не волнуйтесь, я разрешил себе только одну сигарету перед сном — и услышал нежную мелодию, доносящуюся откуда-то сверху. Возможно, кто-то просто слушал музыку с открытым окном. Но я почти уверен, что это был кто-то, играющий на пианино.
— Если бы кто-то играл на пианино на верхних этажах, это был бы хозяин, верно? Но я никогда раньше не слышал, как он играет. Вы живёте прямо под ним, сэнсэй, разве вы не слышали?
— Я так устал вчера, что сразу же уснул.
— Хм, понятно. Ну, если подумать, хозяин вряд ли играл бы.
Сервал продолжал потягиваться, широко расставив ноги и наклонившись вперёд, а Казуса почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Если Сервал на пятом этаже услышал это с балкона, то вполне возможно, что и тот парень на шестом этаже тоже это услышал. Если бы он заметил звук и вышел на балкон, мелодия была бы совершенно отчётливой.