Резонансная страсть. Часть 1. Глава 47.
Он нажал кнопку завершения вызова. В глубине души он извинился: Прости, мама.
«Просто сосредоточься на своей работе. В конце концов, у тебя важная работа… спасать жизни.»
Слова матери эхом отдавались в его голове.
Его родители работали до изнеможения, чтобы он стал врачом. Они даже говорили ему не тратить время на подработки, чтобы он мог сосредоточиться на учёбе.
И вот он, вместо того чтобы спасать жизни, в тридцать лет, презираемый коллегами на десять лет моложе, подвергающийся издевательствам и получающий в свой шкафчик всякий мусор.
Он чувствовал себя настолько жалко, что у него навернулись слезы.
Слезы текли одна за другой. Он не плакал с того дня, как впал в такое отчаяние, что хотел умереть.
Было много людей, оказавшихся в гораздо худшем положении, чем он. Он был одним из счастливчиков. Сейчас у него было гораздо больше надежды, чем когда он однажды пытался спрыгнуть с крыши.
Хотя он это понимал, слезы не переставали литься.
Он стоял там, тихо плача, несколько минут. Когда слезы наконец начали утихать, Казуса снял очки, вытер глаза и всхлипнул. Сделав глубокий вдох, он открыл дверь в подсобку и вяло вышел.
Тянув левую ногу и идя с опущенной головой, Казуса вздрогнул, когда кто-то окликнул его спереди:
Он поднял голову, узнав знакомые разноцветные глаза.
Казуса все это время шёл, сгорбившись, поэтому не заметил идущего к нему Зеро.
Зеро пристально смотрел на лицо Казусы, приветствуя его.
…Это плохо. Наверное, у меня опухли глаза.
В тот момент, когда Казуса попытался поправить очки, чтобы скрыть лицо, Зеро сказал:
— Ты выглядишь бледным, — отчего Казуса вздрогнул, — И, кажется, ты волочил левую ногу.
— А… я просто немного подвернул её. Но это лёгкий вывих, так что всё в порядке.
— Ты сомневаешься в мнении бывшего хирурга-ортопеда?
Казуса попытался отмахнуться шуткой, но Зеро не стал его слушать. Избегая взгляда Зеро, который, казалось, выискивал правду, Казуса напрягся. Его руки тоже вспотели.
Отчаянно пытаясь вырваться из молчаливого допроса, Казуса открыл рот.
Не успел он договорить, как Зеро прервал его вопросом. Казуса рефлексивно ответил:
— Понятно. Я тоже закончил, так что подождите здесь.
Прежде чем Казуса успел уточнить, Зеро уже начал уходить. Казуса в оцепенении смотрел, как он уходит, спина Зеро удаляется к офису.
Подозрительно пробормотал Казуса себе под нос, как раз в тот момент, когда голографический жираф медленно пересёк его путь.
Зеро вернулся менее чем через три минуты.
Не дав Казусе возможности спросить, куда они идут, Зеро пошёл вперёд. Учитывая их отношения начальника и подчинённого, Казусе ничего не оставалось, как молча следовать за ними.
Они оба вошли в лифт и вышли на седьмом этаже. Казуса последовал за Зеро в номер 701, переступив порог.
Это был третий раз, когда Казуса входил в номер 701.
Изысканный интерьер оставался прежним, освещение было не слишком ярким и не слишком тусклым. Если бы не тайна, тяготившая его, это было бы уютное место…
— Садись, где хочешь. Я приготовлю напитки.
Как и в прошлый раз, Зеро сказал то же самое. На этот раз Казуса послушно ответил:
— Хорошо, — и сел на кожаный диван. Чувствуя беспокойство, он заёрзал на месте.
…Продолжим ли мы допрос в этой новой обстановке?
Даже если бы это было так, Казуса не собирался раскрывать правду. Хотя вопрос о мешочке и мусоре можно было бы считать невинным. По-прежнему оставалось правдой, что Ликаон поставил ему подножку, из-за чего он упал и повредил колено. Если бы Зеро узнал об этом, он, вероятно, на этот раз действительно исключил бы Ликаона… Казуса не мог этого допустить.
Пока он мучился своими мыслями, Зеро вернулся, неся две стеклянные чашки травяного чая с мёдом, как и в прошлый раз. Он поставил одну перед Казусой на журнальный столик, а другую рядом с креслом. До этого момента все было как обычно, но потом произошло нечто другое.
Вместо того чтобы сесть в кресло, Зеро подошёл к пианино.
Казуса был поражён неожиданным действием.
— Ты ничего об этом не слышал.
— Сервал сказал, что они никогда не слышали, как ты играешь на пианино.
―...Давно я к нему не прикасался.
Когда Казуса вспомнил свой разговор с Сервалом и предыдущие беседы с Зеро, его сердце забилось быстрее.
Может быть… Он собирается играть?
С бешено бьющимся сердцем Казуса внимательно наблюдал, как Зеро выдвинул скамью для пианино и сел. Он поднял крышку, открыв клавиши. Белые клавиши были не совсем белыми; они слегка пожелтели. Вероятно, они были сделаны из слоновой кости. Зеро некоторое время молча смотрел на клавиатуру, прежде чем медленно положить одну руку на клавиши и экспериментально сыграть несколько нот — плюх, плюх.
— Кажется, оно совсем расстроено…
Зеро тихо пробормотал себе под нос, прежде чем положить обе руки на клавиши. Его длинные, хорошо очерченные пальцы плавно скользнули по клавишам, и зазвучала мелодия.
Хотя он и говорил, что давно не играл, в его движениях не было и следа колебания. Он начал играть так естественно, что поначалу Казуса не до конца это понял. Но постепенно до него дошло — он слушал легендарное выступление Зеро.
В отличие от его гламурного облика, мелодия Зеро была нежной. Казуса никогда раньше не слышал этой мелодии, поэтому, возможно, это была оригинальная композиция. Мелодия была мягкой, и даже звук самого фортепиано был тёплым. Он был подобен человеческому теплу.
Казуса закрыл глаза и полностью отдался музыке, которую создавал Зеро. Он чувствовал, что таким образом сможет ещё больше оценить произведение.
Мелодия, проникшая в его уши, нежно окутала его сердце, медленно растворяя тревогу, чувство несчастья и разочарование в себе, которые копились в его груди.
Прежде чем он успел что-либо понять, по его щеке скатилась слеза.
