Резонансная похоть. Глава 23.
На следующий день, несмотря на выходной, Аманэ и Коуки решили посвятить своё время расследованию смерти Айи.
Их импровизированным «штабом расследования» стала квартира Аманэ в центре города.
Аманэ не совсем спокойно относился к тому, чтобы пускать Коуки в свою квартиру во время течки, но им нужна была база, отдельная от полицейского участка Восточного округа. Если бы начальство или коллеги узнали, что они расследуют дело, выходящее за рамки их юрисдикции, — особенно если оно уже закрыто как самоубийство, — им, скорее всего, грозило бы дисциплинарное взыскание.
Коуки жил с родителями, которые не одобряли его работу. Хотя они рассматривали вариант использования общего офисного помещения, присутствие слишком большого количества людей затрудняло сохранение приватности.
Учитывая эти факторы, они пришли к выводу, что квартира Аманэ — лучший вариант.
Аманэ предупредил Коуки накануне вечером: «В течение следующей недели, что бы ни случилось, ты ни в коем случае не должен ко мне прикасаться». Пока они избегали резонансной течки, они могли работать вместе как обычно. К тому же, Коуки, вероятно, хотел избежать разрыва их партнёрства.
— Я принял подавляющее средство первым делом утром. Со мной все будет в порядке…
Пока он это говорил себе, в оговорённое время, в 10 утра, раздался стук в дверь. Это был Коуки.
Аманэ открыл дверь и приветствовал своего напарника словами:
— Спасибо за вашу усердную работу.
Хотя у них был выходной, Коуки был одет в строгий костюм-тройку. Аманэ же был в своей обычной одежде: белая рубашка с длинными рукавами и чёрные джинсы.
Прошло два месяца с тех пор, как Коуки в последний раз заходил в эту квартиру. Он оглядел комнату с чувством ностальгии, пробормотав:
Проследив за взглядом Коуки, Аманэ тоже оглядел знакомую комнату. Это была квадратная комната, окружённая бетонными стенами и потолком. Пол был из тёмных, старых деревянных досок, а над головой лениво вращался старый потолочный вентилятор. Хотя это была однокомнатная квартира, на чердак, куда можно было подняться по железной лестнице, была спальная зона.
Само здание представляло собой старый, несколько обветшалый жилой комплекс. Но именно этим он привлекал индивидуалистичных жильцов, которые не вмешивались в чужие дела, что Аманэ нравилось. Он жил там уже семь лет.
Когда его назначили в полицейский участок Восточного округа, его приоритетами при поиске квартиры были доступность по цене и близость к месту работы. Возраст здания, планировка или количество солнечного света для него не имели значения.
Для Аманэ было достаточно, чтобы квартира обеспечивала защиту от непогоды, место для сна, душ и туалет. Возможно, такой образ мышления коренится в его воспитании: он жил в борделе до смерти матери, затем в заброшенных зданиях в трущобах, а потом в общежитии после того, как его приютила церковь. Обретя независимость, его главной заботой было найти жилье, которое он мог бы себе позволить на заработанные на подработке деньги, и ему больше не о чем было беспокоиться.
Не зная нормальной семейной жизни, он не интересовался дизайном интерьера или обустройством жилого пространства. Поскольку у него редко бывали гости, необходимости в декорировании не было.
В результате, единственной мебелью в комнате были кожаный диван, деревянный журнальный столик, круглый обеденный стол с двумя стульями и полка из нержавеющей стали — всё было куплено в магазине подержанных вещей в центре города.
— Да, пожалуйста, — тут же ответил он, странно довольный.
Аманэ пошёл на кухню, насыпал растворимый кофе в две кружки, залил горячей водой и поставил их на журнальный столик. Одну кружку он поставил перед Коуки, другую держал в руке и сел на диван, соблюдая осторожное расстояние от Коуки.
С серьёзным выражением лица Коуки взял кружку в руку и отпил кофе. Немного насладившись, он сказал:
— Что? Это же просто растворимый кофе.
— Неважно, растворимый он или нет. Важно то, что вы приготовили его для меня, Хондзё-сан.
Аманэ заметно поморщился от страстных слов Коуки.
— Не говори того, от чего мне становится неловко. Это раздражает.
Коуки, который уже собирался ответить, замолчал, ничего не сказав. После мимолётного, странно притягательного взгляда, полного грусти, он выпрямился, словно взял себя в руки, и достал блокнот и ручку.
Увидев это, Аманэ переключился на рабочий режим.
Аманэ уже усвоил основную информацию об Айе из рассказа Мизуки накануне вечером.
Ая — её сценический псевдоним. Её настоящее имя — Шираиши Ая. Она выросла единственным ребёнком в неполной семье в небольшой горной деревне на севере. Её мать умерла от болезни, когда Ае было 17 лет. После смерти матери она бросила школу и переехала в Центральный город, чтобы осуществить свою мечту стать актрисой. Два года назад, посещая актёрскую школу и работая неполный рабочий день, её заметили и пригласили в агентство «Chance Promotions». Ая быстро подружилась с Мизуки, которой изначально восхищалась как поклонница.
По словам Мизуки, у Аи не было других близких друзей в Центральном городе, и у неё не было романтического партнёра. Политика агентства запрещала заводить романтические отношения (за исключением топовых звёзд), поэтому у неё не было парня. Что касается друзей, то соперничество между талантами в одном агентстве затрудняло формирование глубоких связей. Следуя правилам агентства, Ая не пользовалась социальными сетями, поэтому у неё не было и онлайн-связей. В результате круг её знакомых был весьма ограничен.
— Перед тем как прийти сюда сегодня утром, я заехал в медицинское учреждение, где Ая была пациенткой, — сообщила Коуки.
— Как вы определили больницу, в которой наблюдалась Ая?
Поскольку у неё не было живых кровных родственников, которые могли бы унаследовать её имущество, вещи Аи были выброшены после кремации. По словам Мизуки, в квартире Аи уже был сделан косметический ремонт, проведена уборка и теперь она пустовала.
Другими словами, у них не было никаких физических зацепок. Аманэ опасалась, что это расследование будет сложным.
— Я отследил это по её национальному идентификационному номеру. Национальная система идентификации отслеживает всю жизнь человека, начиная с больницы, где он родился, его образования, истории трудоустройства, номеров банковских счетов, записей о браке, судимости, медицинских учреждений, которыми он пользовался, и заканчивая местом кремации и захоронения. Естественно, идентификационный номер Аи был записан в её файле в базе данных.
*Примечание англоязычного переводчика: Сценический псевдоним «Ая» пишется катаканой. Её настоящее имя — кандзи. Для тех, кто не знаком с японской письменностью, я добавлю некоторую информацию в глоссарий ниже.
В Японии существует три системы письма:
Хирагана (ひらがな): Это слоговое письмо, используемое в основном для исконных японских слов и грамматических функций. Это первое письмо, которое изучают дети, и оно используется наряду с кандзи для написания исконных японских слов и окончаний глаголов
Катакана (カタカナ): Также слоговое письмо, катакана в основном используется для заимствованных из других языков слов, имён, звукоподражаний, а иногда и для выделения. Часто встречается в словах, заимствованных из других языков, или для научных и технических терминов.
Кандзи (漢字): это логографические символы, заимствованные из китайского языка, каждый из которых обозначает слово или его часть. Кандзи могут быть сложными, насчитывая тысячи символов, каждый из которых имеет одно или несколько прочтений и значений.
Эти три системы часто используются в сочетании в японской письменности.
ПП: Хныыыы… по сравнению с англоязычным переводчиком я со всеми своими сносками и пояснениями чувствую себя неучем
*Брифинг — это короткая, сжатая по времени встреча или инструктаж.