Беременный ребёнком Короля Демонов. Side story 2. Экстра 12.
Глава 142. Side Story 2. Экстра 12.
Эдвин появился лишь спустя долгое время после ужина. Хотя в глазах Лоуэлла он всё ещё выглядел как ребёнок, он уже превратился в маленького мальчика.
— Ваша Светлость, Ваша Светлость. Лунный свет делает этот вечер прекрасным.
Он вежливо поклонился, приветствуя обоих родителей так, как больше подошло бы для светского мероприятия. Лоуэлла на мгновение поразило, насколько непривычным казался ему сын. Он рос понемногу каждый день, но почему-то казалось, что он вырос внезапно. Наблюдая за этим постоянно меняющимся ребёнком, Лоуэлл почувствовал странную грусть и подозвал его к себе.
— Твоя тренировка прошла успешно?
Лоуэлл похвалил его за восторженный кивок. Некоторые вещи остались неизменными лицо Эдвина расплылось в такой широкой улыбке, что от радости от такого небольшого комплимента щеки чуть не лопнули. Он был очень похож на Феликса, и эта улыбка, которую Феликс редко показывал, заставляла Лоуэлла смотреть на него чуть дольше с каждым разом.
— Привет, Анджела. Привет, Люк.
Теперь, сев, Эдвин вежливо поприветствовал двух детей напротив себя. Люк растерянно помахал рукой.
Анджела по-прежнему испытывала трудности с произношением имени Эдвина, но у неё получалось гораздо лучше, чем у Люка, который всегда называл его просто «Эд».
— Во что ты сегодня играла, Анжела?
— Мы пошли в оранжерею и познакомились с кошками. Его Светлость почитал нам книгу.
Анджела изложила все произошедшее, как солдат, дающий отчёт с поля боя. Её серьёзный тон заставил Лоуэлла усмехнуться, когда он отпил воды.
Эдвин радостно захлопал в ладоши, и напряжённая атмосфера рассеялась. Он не выказал ни малейшего признака ревности, хотя его младшие брат и сеста проводили с родителями больше времени, чем он.
Лоуэлл однажды беспокоился по этому поводу, предлагая почитать ему сказки на ночь, но Эдвин ответил с серьёзным лицом:
«Я и сам уже могу читать, так зачем тебе делать это?»
«Но разве не было бы все равно здорово почитать вместе?»
Эдвин согласился, но было несмотря на всю свою любовь, Эдвин был невероятно самостоятельным ребёнком.
— Давайте все будем много есть.
Лоуэлл положил кусок хлеба в рот Анжеле. Она была привередлива в еде, но принимала всё, чем её кормил Лоуэлл. Люк, который ел всё, что ему предлагали, независимо от того, предлагали ему это или нет, уже усердно жевал еду, которую ему подал Феликс. Это облегчило задачу.
— Лоуэлл, тебе тоже следует поесть.
Феликс, как всегда, начинал беспокоиться всякий раз, когда Лоуэллу казалось, что он ест слишком мало.
Это стало происходить так часто, что превратилось в почти комичное явление.
Я уже не ребёнок.... и всё же он делает это каждый раз.
Лоуэлл намеренно положил кусок мяса в рот так, чтобы Феликс мог его видеть. Затем, сделав вид, что не замечает взгляда Феликса, он вытер губы и повернулся к Эдвину.
— Эдвин, тебе нравится учиться магии?
Эдвин поднял взгляд от почти пустой тарелки и встретился взглядом с Лоуэллом. Он проглотил то, что было у него во рту, и охотно кивнул.
— Хочешь продолжить обучение? Ведь ты же не очень-то хочешь учиться фехтованию, правда?
До сих пор Эдвин в основном соглашался со всем, что ему предлагали. Но теперь он явно выражал свои симпатии и антипатии. Хотя раньше он и проявлял незаинтересованность в фехтовании, это был первый раз, когда Лоуэлл услышал от него прямое признание в неприязни к этому виду спорта. Удивлённый Лоуэлл взглянул на Феликса, но тот, казалось, был совершенно не удивлён должно быть, он уже всё знал.
— Э-э... мне не нравится причинять людям боль.
Конечно, фехтование предназначалось не только для причинения вреда другим. Его можно было использовать для самозащиты, для борьбы с монстрами, для защиты окружающих. Сам Феликс обучался как фехтованию, так и магии. Даже магия, направленная на человека, могла быть смертоноснее любого клинка.
Тем не менее, большая часть тренировок включала спарринги с другими, поэтому вполне естественно, что Эдвин чувствовал себя именно так. Лоуэлл сделал глоток воды, на мгновение задумавшись.
Окутанный сиянием багровой луны, Феликс выглядел как всегда невозмутимым. Но Лоуэлл все же решил что-то сказать.
— Эдвин... мечи существуют не только для того, чтобы причинять боль. Важно то, что вы делаете с душой и намерением, стоящими за их использованием. Его Светлость защитил Никс своим мечом.
Феликс, только что сделавший глоток вина, повернулся и с теплотой посмотрел на Лоуэлла. Он точно знал, почему Лоуэлл так говорит. «Он беспокоится обо мне», — подумал Феликс. Лоуэлл всегда говорил, что Феликс слишком сильно о нем беспокоится, но, возможно, все было наоборот. Может быть, это Лоуэлл больше всего боялся увидеть, как Феликсу причинят вред в этом месте под названием Никс,
— Да! Мне кажется, это действительно круто, когда Его Светлость использует меч.
Эдвин, совершенно не поняв более глубокого смысла слов Лоуэлла, сосредоточил свою похвалу исключительно на Феликсе. Его добрые слова немного успокоили сердце Лоуэлла. Эдвин не испытывал трудностей в учёбе и не был тем ребёнком, которого бы ненавидели окружающие.
Верно. Лучше позволить ему пойти в академию и делать, что он хочет. Мы не можем держать его в Никсе вечно.
С этой мыслью Лоуэлл смирился с неизбежным: как только закончится банкет в честь дня рождения герцога в конце года, настанет время готовить Эдвина к поступлению в академию.
Настал день банкета, и в замке Никс царил хаос. На этот раз торжество должно было быть скромным — приглашённых было немного, но Лоуэлл все равно чувствовал себя подавленным. Совокупный стресс от планирования вечеринки и подготовки заявления Эдвина в академию истощил его.
И всё же... дни рождения имеют значение.
Лоуэлл не настаивал на проведении банкета по какому-либо грандиозному поводу. Он просто хотел увидеть Феликса которому когда-то было отказано в самом праве на существование в окружении людей, которые будут его чествовать.
Даже если Феликсу это уже безразлично... возможно, это просто мой эгоизм.
Словно в подтверждение своих слов, Феликс стоял в стороне, разговаривая с военными об официальных делах. Неподалёку от границы появилось новое племя кочевников, и они обсуждали это.
Поскольку это не входило в юрисдикцию Лоуэлла, ему было трудно присоединиться к разговору.
— Прошу прощения за небольшую просьбу.
Даже тот, с кем разговаривал Лоуэлл, ушёл, сказав, что ему нужно кое-что обсудить с Феликсом. По поверхности вина в его бокале пробежала рябь. Наблюдая за волной, Лоуэлл рассеянно отпил и позволил своему взгляду блуждать. Он увидел смесь знакомых лиц и новичков, впервые появляющихся на публике.
Раньше он внимательно наблюдал за Феликсом, чтобы понять, не опасается ли кто-нибудь его или не кроются ли в их действиях какие-либо странные политические мотивы. Но на этот раз его внимание привлекло другое.
— Я слышал, ты в прошлый раз простудился.
Это была группа детей, окружавших Эдвина его сверстники. Их формальная, но неуклюжая речь была одновременно очаровательной и забавной. Лоуэлл молча наблюдал за ними.
Некоторые из них пойдут в рыцарскую школу... другие — в академию.
Академии были разбросаны по всей столице и окрестным регионам. До сих пор подготовка вещей Эдвина казалась просто очередной задачей. Но, увидев его в этой обстановке, предстоящая разлука внезапно стала реальностью.
Лоуэлл сделал ещё один автоматический глоток вина, не в силах оторвать глаз от детей. Заметив это, Феликс мягко закончил разговор и подошёл к нему. Лоуэлл даже не заметил этого, пока не почувствовал руку на своих плечах.
— Лоуэлл. С ним все будет в порядке.
Лоуэлл мягко улыбнулся, наконец заметив его.
Он кивнул, выдавив из себя слегка неловкую улыбку.
— Думаю мне просто нужно было время, чтобы адаптироваться.
— Это не займёт много времени.
Чёрные глаза Феликса сияли доверием. Лоуэлл снова кивнул. Часть его всё ещё желала, чтобы Эдвин был чуть младше. Но это тоже было частью адаптации к жизни в этом мире.
Полагаю... мне тоже придётся приспосабливаться к тому, как растёт мой ребёнок.
Лоуэлл смирился с этим, спокойно и невозмутимо.