Резонансная страсть. Часть 1. Глава 46.
Глава 46. Издевательства продолжаются.
Поскольку его шкафчик был заперт, Казуса сначала подумал, что, должно быть, по ошибке оставил там мешочек. Он обыскал каждый уголок подсобки, но нашёл свою аптечку в мусорном ведре. Сам мешочек и его содержимое были выброшены отдельно, а марля и бинты — предметы гигиены — были покрыты следами обуви. Как будто кто-то многократно наступал на них со злым умыслом.
На следующий день Казуса проснулся, чувствуя себя вялым и беспокойным после двух беспокойных ночей.
Хотя он дважды проверил, заперт ли его шкафчик перед сменой, когда вернулся после, его шкафчик был забит пищевыми отходами.
Запах гнилой еды заставил Казусу закрыть рот и нос. Кто-то взял кухонные отходы, самые вонючие из них — остатки морепродуктов — и запихнул их в его шкафчик.
Это был первый раз, когда Казуса столкнулся с таким прямым и злонамеренным издевательством. Он стоял там, ошеломлённый.
Казуса мог представить себе только одну группу людей, способных опуститься до такой низменной жестокости: они. Двое из троих были на смене и накануне, и сегодня.
Для таких, как они, выросших в трущобах, взломать замок шкафчика с помощью чего-то простого, например, куска проволоки, было, наверное, детской забавой. И все же, без конкретных доказательств, у Казусы были только подозрения.
Ликаон и его группа были хитры; они всегда совершали свои издевательства в подсобке. В соответствии с политикой Зеро, доверявшего актёрам и персоналу, в подсобке не было камер видеонаблюдения.
Хотя у Казусы не было доказательств, он мог сообщить о домогательствах. Однако он не рассказал ни Зеро, ни Сервалу о проблемах, с которыми столкнулся.
Зеро уже предупредил Ликаона после его отстранения, сказав: «Следующего раза не будет».
Если это действительно дело рук Ликаона, то, хотя Фосса и Шакал могут понести наказание, Ликаон, как главарь, будет исключен из «RARITY». Если это произойдёт, что станет с Ликаоном?
Хотя Казуса мало что знал о жизни «Беспризорных Омег», он легко мог представить, что это будет сущий ад.
И Зеро должен знать, что Ликаон восхищался им. Казуса не хотел быть тем, кто заставит Зеро принять болезненное решение разорвать отношения с тем, кто так его уважал. Это оставило бы шрам на его сердце… Казуса не хотел, чтобы Зеро пережил что-то подобное тому, что он пережил со своей матерью.
Значит ли это… что у меня нет выбора, кроме как ждать, пока им надоест меня мучить?
Казуса понятия не имел, когда это произойдёт… и эта мысль наполняла его ужасом.
Ещё больше его беспокоило ощущение, что их действия усиливаются день за днём.
Пока он ещё мог справиться с последствиями втайне, но…
Холод пробежал по его спине, когда он вспомнил шрам Сервала от ножевого ранения.
Ликаон утверждал, что ненавидит Казусу потому, что тот был бывшим врачом, «новичком»-омегой, притворяющимся членом команды. Но неужели это всё?
С момента их первой встречи, с того самого момента, как их взгляды встретились, Ликаон, казалось, испытывал к нему враждебность.
В то время Ликаон был отстранён от занятий. Поэтому Казуса не думал, что тот мог знать что-либо о том, что он бывший врач.
И всё же, его взгляд на Казусу был словно взглядом врага…
Должно быть, дело в чём-то большем…
Пока Казуса размышлял о возможных причинах ненависти Ликаона, он убирал остатки еды, протирая внутреннюю часть своего шкафчика. Сколько бы раз он ни протирал, отвратительный запах оставался. Только после использования специального чистящего средства ему удалось избавиться от запаха. К тому времени, как он закончил уборку, его тело и разум были измотаны. Усталость от нескольких смен подряд в сочетании с недостатком сна истощили его. Вдобавок ко всему, его левое колено начало болеть сильнее, чем утром.
Когда он, хромая, нёс ведро с водой, которую использовал для уборки, его колено внезапно подкосилось всего через несколько шагов.
— Ах…! — Казуса споткнулся, пролив половину ведра воды. — …Ах, чёрт…
Как говорится, нет смысла плакать над пролитым молоком. Его зрение затуманилось, и отчаяние начало подкрадываться… Ему хотелось заплакать по-настоящему.
Он хотел отбросить всё в сторону и уйти, но знал, что не может. Казуса взял тряпку и, опустившись на четвереньки, вытер пол вокруг шкафчиков.
Закончив с полом, он выжал тряпку, вылил остатки воды, на этот раз не пролив её, и уже собирался выйти из подсобки, когда в кармане завибрировал телефон. Казуса вытащил смартфон из заднего кармана брюк. Увидев на главном экране надпись «Мама», он затаил дыхание.
До этого момента он совершенно забыл о своих родителях, оставшихся в деревне. Он удивился, как ему удалось вытеснить их из своих мыслей, несмотря на то, что он был так сосредоточен на адаптации к новой жизни.
После долгого колебания он нажал кнопку «Принять вызов».
— Привет, Казуса? Нет, ничего особенного. Я просто хотела узнать, как у тебя дела.
Его сердце замерло. Его семья дома не знала о тех кардинальных переменах, которые произошли в его жизни. Он им ничего не рассказал.
— О… да, у меня всё хорошо. Извини, что не поддерживал связь.
— Всё в порядке. Ты по-прежнему очень занят, не так ли? Здесь тоже всё хорошо, так что просто сосредоточься на работе. В конце концов, у тебя важная работа… спасать жизни.
Услышав гордый голос матери, явно гордившейся своим сыном, работающим врачом в городе, — рука Казусы, державшая телефон, слегка задрожала.
— Что случилось? Почему ты вдруг стал такой серьёзный?
Казуса крепко сжал телефон, задавая себе вопросы.
Стоит ли ему сказать ей правду?
Но что произойдёт, если он это сделает? Это только огорчит её.
Его родители не смогут принять перемену в своём сыне.
Они будут страдать, не в силах смириться с тем, что он теперь Омега…
Казуса закрыл глаза, придя к выводу. Таким образом, хриплым голосом он сказал:
— …Ничего страшного. Я позвоню тебе ещё как-нибудь.