Беременный ребёнком Короля Демонов. Глава 82 (18+).
Спускаться с горы было быстрее, чем подниматься. Не только потому, что это был спуск, но и потому, что Феликс, неся на руках Лоуэлла, двигался очень быстро. Практически на одном дыхании они добрались до своего жилища и в тот момент, когда дверь за ними закрылась, они снова поцеловались, словно ждали этого момента.
Феликс был неуклюж и более нетерпелив, чем во время первого поцелуя. Но это только ещё больше разжигало страсть в теле Лоуэлла, потому что это означало, что Феликс хотел его ещё сильнее. Оба, сосредоточившись исключительно на своей взаимной страсти, рефлекторно потёрли свои полностью возбуждённые члены друг о друга.
— С тобой действительно... всё будет в порядке? — спросил Феликс, осторожно и нежно поглаживая живот Лоуэлла. Теперь живот Лоуэлла был настолько очевиден, что ни у кого не возникало сомнений в его беременности. Хотя Феликс логически понимал, что это не опасно, увидев округлившийся живот, он почувствовал себя неловко.
— И ты спрашиваешь об этом сейчас? — ответил Лоуэлл слегка охрипшим голосом и руки Феликса напряглись.
— Это потому, что я не уверен, что смогу сдержаться.
Но даже услышав это, Лоуэлл не отстранился. Наоборот, протянув руку, он медленно, одну за другой, расстегнул пуговицы на рубашке Феликса. С каждым обнажённым сантиметром кожи комнату наполнял густой, медовый аромат. Разум Феликса постепенно исчезал и его феромоны начали просачиваться наружу. Когда рубашка была снята, а губы Лоуэлла нежно и размеренно клевали его, как будто птичка клюёт зерно, вся нерешительность исчезла.
— Ты настоящий мастер соблазнения.
Феликс, уже потеряв самообладание, подвёл Лоуэлла к кровати и уложил его с несвойственной ему поспешностью, отчего матрас подпрыгнул. Но даже несмотря на это Лоуэлл продолжал улыбаться и Феликс тихо спросил:
— Потому что тебя так легко соблазнить, Феликс.
Феликс, всегда гордившийся своей способностью противостоять искушениям, был застигнут врасплох. Лоуэлл, ничуть не смущённый его реакцией, продолжал нежно прикасаться к лицу Феликса.
Феликс наклонил голову, подбадривая его продолжать объяснение, а сам начал раздевать Лоуэлла.
Лоуэлл прошептал это так, словно это был великий секрет. Феликс, который ещё секунду назад отчаянно пытался скорее оказаться внутри него, замер на месте. Но Лоуэлла не удивило, что он напрягся, словно его поразила молния.
— Ты и так всё знал, не так ли?
Не смотря на все попытки показать свою любовь физически, Феликс ни разу, когда они оба были в сознании, не сказал, что любит его или даже испытывает к нему симпатию. Сначала это было потому, что он не понимал, что испытывает именно любовь. А потом... он испугался. Настолько, что слова застряли в его памяти.
— Невозможно, чтобы я этого не знал. — даже без слов некоторые вещи были очевидны. И любовь Феликса была одной из них. Он вложил в неё всего себя — невозможно было этого не заметить. — Я тоже не могу устоять перед твоим обаянием.
Феликс уже знал причину, но ему хотелось услышать её от Лоуэлла. Жар, исходящий от его тела, ясно давал понять, что он не может скрыть своих чувств.
Они оба уже это знали. Однако у Лоуэлла была и другая причина, по которой он всё-таки решился сказать это вслух, помимо простого желания. Чувства становятся глубже, когда о них говорят. Ещё несколько месяцев назад это его пугало. Но после общения с Феликсом и знакомства со многими другими он обрёл смелость. Его доверие к Феликсу наконец-то стало сильнее, чем его сомнения в себе.
— ...Лоуэлл, — Феликс произнёс его имя, словно признаваясь в любви. В его дрожащем голосе звучала неудержимая радость. — Я люблю тебя.
Эмоции, которые он так долго сдерживал, наконец выплеснулись наружу в виде звука. Он не думал, что это чувство может стать сильнее, но оно разрослось, словно снежный ком. Феромоны Феликса окутали Лоуэлла, став ещё слаще, чем обычно. Это было понятно интуитивно.
Сегодня я собираюсь запечатлеться.
Это был не обет — это была уверенность.
— Давай займёмся любовью прямо сейчас.
Этой фразы было достаточно, чтобы вновь разжечь пламя. Дрожащие от волнения и желания руки Феликса потянулись к штанам Лоуэлла и в мгновение ока его обнажённое тело предстало во всей красе. Под воздействием насыщенным феромонов отверстие Лоуэлла уже стало скользким и из него так обильно текла жидкость, что, казалось, размягчать было уже нечего.
— Ты уже насквозь промок. — Он был в отчаянии, но не мог слишком торопиться. То, что они оба были возбуждены, ещё не означало, что Феликс сможет сразу проникнуть в него. Тело Лоуэлла было недостаточно сильным, а член Феликса слишком большим.
Сухие пальцы Феликса скользнули внутрь Лоуэлла. Влажные стенки мгновенно приняли их, покрывая скользким теплом. Взгляд Лоуэлла ненадолго задержался на Феликсе, настолько явно пытаясь сохранить спокойствие, что это показалось почти нежным. Но это длилось лишь мгновение. Пальцы Феликса начали агрессивно тыкать во все чувствительные места внутри стенок Лоуэлла, словно наказывая их за то, что они не позволили ему сразу же войти до конца.
— Я... я ничего не могу с этим поделать...
Рефлекторно сжав губы, Лоуэлл почувствовал как вторая рука Феликса внезапно залезла к нему в рот. Это означало: если ты собираешься сдерживать стоны, то лучше укуси меня. Не желая причинять боль руке любимого человека, Лоуэллу ничего не оставалось кроме как позволить звукам вырваться наружу. Как бы он ни привыкал ко всему остальному, к этим звукам он никак не мог привыкнуть.
Довольный полученным результатом Феликс добавил ещё один палец. Ощущение тесноты внутри Лоуэлла заставило его нахмуриться. Внутри были только его пальцы, но всё же волна удовольствия прокатилась по Феликсу. Это только заставило его руки двигаться ещё более интенсивно, пока постельное бельё не стало влажным от жидкости, которую пролил Лоуэлл. По спине Лоуэлла пробежала дрожь, когда скользкая жидкость потекла между его ягодицами.
Феликс был так же возбуждён и сходил с ума. По сути, он оба были в состоянии сильного возбуждения и не могли принимать рациональные решения. Если бы Феликс не посмотрел на округлившийся живот Лоуэлла, он бы наверняка уже вонзил в него свой член.
— Ты напугаешь Завитушку. Подожди ещё немного.
Просто услышав имя малыша, он внезапно почувствовал фантомное знакомое движение, несмотря на то, что понимал, что это не может быть оно. Лоуэлл покраснел.
— Не произноси имя ребёнка в такой момент...
Феликс, забавляясь внезапным контрастом с прежней смелостью Лоуэлла, дразняще двинул рукой и засунул туда безымянный палец. Лоуэлл поджал пальцы ног и задрожал всем телом. Он ещё даже не кончил, а волны возбуждения уже захлестнули его.
— Я никогда не мог понять, что именно заставляет тебя смущаться?
Феликс, не проявляя милосердия даже тогда, когда Лоуэлл приближался к оргазму, продолжал давить на скользкие внутренние стенки. Каждый раз, когда казалось, что наступает спад, он целился именно в те места, которые вызывали у Лоуэлла наибольшую реакцию, не позволяя ему успокоиться. И всё же, возможно, потому, что он чувствовал, что внутри движется что-то большее, член Лоуэлла, твёрдый и ноющий, не мог разрядиться.
Лоуэлл, в отчаянии, умолял о проникновении. Именно тогда последние остатки разума, сдерживающие действия Феликса, рассеялись окончательно. Все четыре пальца, уже погружённые в него, выскользнули одним быстрым движением.
Даже недовольство было невыносимым. Ноги Лоуэлла дрожали, но он протянул руку, притягивая к себе Феликса.
Не в силах сопротивляться, Феликс осторожно повернул его на бок и потёрся головкой своего члена о влажный вход, чтобы проверить сможет ли он войти. Хотя отверстие Лоуэлла было полностью расслаблено и слегка пульсировало, оно всё ещё выглядело тесным для полностью эрегированного члена Феликса.
— Если будет больно, сразу скажи.
После этого предупреждения Феликс начал медленно входить внутрь. Даже несмотря на то, что беспокойство ещё не прошло, темп был мучительно медленным. Его член и так был достаточно длинным, а медленные движения сводили Лоуэлла с ума.
Ощущение того как каждая складочка внутри него медленно растягивается, вызывало у него нетерпение. Если бы Феликс просто вонзился глубже, он чувствовал, что мог бы кончить прямо сейчас, но это ощущение, сжатое и готовое к извержению, оставалось мучительно застрявшим внутри него.
Ты не должен меня так баловать именно сейчас.
Даже будучи наполовину невменяемым от желания, Феликс всё равно ставил безопасность Лоуэлла выше своих собственных. Он не мог позволить даже своим инстинктам действовать перед ним эгоистично.
Но Лоуэлл решил, что пора выдернуть эту английскую булавку*.
— Я сказал, что со мной всё в порядке. — Слегка нахмурившись, Лоуэлл заговорил хриплым голосом. Его бледные дрожащие ноги обхватили талию Феликса, притягивая его глубже. — Просто засунь уже всё внутрь.
Он произнёс это обдуманно тихим и нежным голосом и, как он и предполагал, или даже больше, чем он предполагал, последние остатки самообладания Феликса испарились.
— Ты говоришь это так, как будто не понимаешь, как трудно сдерживаться. — прорычал Феликс, выделяя каждое слово. Возможно, это и звучало угрожающе, но Лоуэлл ничуть не отступил. Если бы он был из тех, кто вздрагивает от подобного, он бы и рта не раскрыл.
— Я же тебе и говорю: не сдерживайся, Феликс.
И, как задумывал Лоуэлл, или даже больше, чем он предполагал, «булавка», сдерживающая Феликса, действительно отлетела.
ПП: *«Пора выдернуть английскую булавку» — это призыв устранить источник негатива, который долгое время был скрыт, но начал действовать, угрожая благополучию.